Лекс. Книга I

Пинцеты, тонкие крючки, ножницы, скальпель, пара сменных лезвий, россыпь упаковок, названия и внешний вид которых ни о чём мне не говорили. Но я заметил, что часть была вскрыта – по всей видимости, Эльза уже успела позаботиться о раненых.
«Надеюсь, пресловутый Сергей, мир его праху, не пал жертвой её инициативного медицинского вмешательства. Иначе будет очень грустно».
– Не смотри так, Лазарь. Чувство такое, что ты экзамен принимаешь, а не ждёшь помощи… – буркнула девушка, поджав губы и взяв в руки ножницы.
  
– Просто удивлён, что ты действительно носишь с собой хирургический набор…
– Только базовый. Для экстренной помощи, и только то, что можно иметь при себе без образования, – как по писаному ответила она, не поднимая глаз. – И не болтай. Просто слушайся и терпи.
Я послушно замочал, набрав в лёгкие побольше воздуха.
Эльза положила мою руку себе на колени, подстелив какое-то полотенце, и немного увеличила яркость огонька, подвесив его над моей рукой. Дважды чикнув ножницами, она собралась с духом и принялась ловко кромсать рукава моей одежды.
Пару раз она неловко дёргала ткань, пока отрезала всё то, что можно было убрать загодя, но спустя пару минут с приготовлениями было покончено.
– Сначала нужно отделить браслет и ткань от кожи, – пробормотала она скорее себе, чем мне. – Он прикипел по всему периметру.
Протерев руки и свой катализатор спиртовыми салфетками, Эльза выудила из футляра запечатанный тюбик какого-то геля, выдавив половину на кусочек марли. Вновь обратилась к браслету – в воздухе появились тонкие, почти невесомые подвижные нити белёсого оттенка, которые девушка мысленным усилием быстро «испачкала» в геле.
– Это гель с локальным обезболивающим эффектом, – пояснила она. – Но всё равно будет больно. Я постараюсь доставить его, куда можно, и начну операцию. Не дёргайся, Лазарь. А ты, Алисия, держи его крепче…
Блондинка вцепилась в мои плечи, прижавшись грудью к спине и едва ли не всем весом навалившись, а спустя несколько секунд, когда наш полевой медик собралась с силами, я сполна ощутил, что царапающие ожоги ветви или холодная вода – это были цветочки.
Ягодки я испытывал на себе прямо сейчас, пока Эльза, поджав губы, сосредоточенно орудовала пинцетом, ножницами и нитями техники, смазывая ожоги гелем, размягчая подлежащую удалению плоть, удаляя из раны всё лишнее и понемногу, шаг за шагом, отделяя металлические ремешки браслета от кожи.
Неприятные звуки рвущейся плоти, кровь, сочащаяся из потревоженных участков раны, всхлипы Алисии над самым ухом – ничего из этого не действовало успокаивающе. Попытки провалиться в медитацию, обособившись от болезненной процедуры, не приводили ни к чему хорошему, но и тупо молчать я больше не мог.
– У тебя хорошо получается, – негромко заметил я, морщась от боли. – Практиковалась?
– На животных, – коротко ответила девушка. – И на себе. Однажды сильно обожглась на кухне, когда экспериментировала с температурными техниками. Решила совместить приятное с полезным. И я заклинаю тебя, молчи. Не мешай.
Она замолчала, вновь сосредоточившись на браслете. В сторону летели ошмётки ремней и металлические скобы, пока, наконец, не остался только «финальный босс» – сам браслет, теперь кажущийся мне неадекватно огромным, а не изящным и удобным для повседневной носки. И держался он только за мою кожу. Буквально.
– Потерпи, – прошептала Эльза, обильно обрабатывая открывшуюся изувеченную кожу антисептиками. – Ещё немного. Дима, где вода?!
– Здесь, – брюнет появился с несколькими закрытыми бутылками. – Всё, что нашёл.
– Хорошо, – выдохнула девушка, забирая у парня бутылки. Откупорив одну, она обильно смочила марлю, и начала промывать края раны. – Ткани обуглены, но, кажется, глубже второй степени ожог не ушёл. Повезло тебе, Лазарь. С твоим-то браслетом всё могло закончиться ампутацией.
– Именно с моим? – я поморщился, когда струйка воды попала на особенно чувствительный участок. Но я не жаловался, понимая, что лучше так, чем отдирать металл от кожи безо всякой подготовки.
– Бытовые модели не рассчитаны на такие нагрузки, – вместо Эльзы ответил Дмитрий, присевший рядом на корточки. Он смотрел на моё запястье с мрачным интересом, словно уродливые ожоги не были для него в новинку. – У них охлаждение пассивное, куча программных лимитов из-за этого. Ты же его, похоже, просто перегрел. Удивительно, как у тебя вообще получилось творить с этой игрушкой то, что я видел…
– Чудом, – признался я, совсем иначе глядя на свой браслет.
«Догадаться, что нагрузка проявляется при взаимодействии с другими, не подконтрольными мне объектами оказалось для мудрого старого мага слишком сложным. Проклятье. Расслабился, и вот итог – мог потерять руку. Или всё ещё могу, кто ж знает...».
– Учту на будущее, – буркнул я, стараясь не дёргаться, пока Эльза сосредоточенно втирала в края раны какую-то вонючую мазь из очередного тюбика. – Если доживу.
– Доживёшь, – отрезала она, не отвлекаясь от работы. – Я не для того стараюсь, чтобы ты загнулся от заражения через пару дней…
– Нас найдут через несколько часов максимум. Графиня уже подала сигнал, – вклинился Дмитрий, стремясь то ли приободрить меня, то ли подкинуть щепотку надежды всем остальным, кто прислушивался к нашему разговору в тишине ночного леса.
А пальцы Эльзы тем временем мелькали над моей раной, подготавливая её для последнего акта крайне болезненного шоу.
– Лазарь, держись за что-нибудь. Сейчас будет очень неприятно, но это быстро закончится, – бросила Эльза перед тем, как взять скальпель – и начать отделять металлический корпус катализатора от моей кожи.
Звук рассекаемой и хлюпающей плоти потерялся в океане обрушившейся на меня боли, которой было так много, словно в молодом теле все чувства усилялись десятикратно. Это было настолько паршиво, что момент, когда Эльза промыла рану антисептиком, а затем покрыла гелем, попросту испарился из памяти.
Я сфокусировал взгляд на своей руке уже тогда, когда девушка заканчивала накладывать стерильную повязку, закрепляя ту бинтами. Боль под давлением местных обезболивающих постепенно отступала, сменяясь тупым, ноющим ощущением, с которым уже можно было как-то мириться.
– Всё, – Эльза отстранилась, устало выдохнув и вытерев лоб тыльной стороной ладони. – Держи руку повыше, не напрягай. Через пару часов повязку нужно будет сменить, но пока сойдёт. Остальное – в госпитале, если доберёмся.
Она замолчала и отвела взгляд, начав собирать инструменты в футляр.
– Спасибо, Шталь. Я твой должник.
Девушка фыркнула, но на этот раз – устало и как-то неловко.
– Ты уже отработал любую помощь, Лазарь, – она поднялась на ноги, скользнув взглядом по всем остальным. – Тебя вообще заочно похоронить успели. Держи, попей…
Я молча принял из её рук почти пустую бутылку, сделав несколько жадных глотков. Вода показалась божественно вкусной – прохладной, чистой, без металлического привкуса крови, который, казалось, к этому моменту пропитал всё вокруг.
– Моих слов это не отменяет, – выдохнул, бросив пустую бутылку на землю. – С рукой мне жить будет как-то веселее, чем без. Дима, каков план?
– Ждать. Ждать и надеяться на то, что у организаторов теракта в загашнике была только одна сотня кретинов с пушками, и нас искать некому.
– Это было бы просто прекрасно. К слову, у нас лишних катализаторов нет?
Конечно, вероятность того, что кто-то снял устройства с павших, и те были без привязок к биометрии, как мой браслет, невелика, но спросить стоило.
– Нет, – Дмитрий развеял мои наивные надежды. – Лучше разомнись, Лекс. И, девочка… – он кивнул Алисии. – Можешь уже его отпустить.
  
– П-простите! – Алисия, всё это время державшая меня так, словно иначе я просто растворюсь, отпрянула. – Ты как?..
– Бывало и лучше, но жить буду, – я встал, повёл плечами и постарался улыбнуться. – Устал, как собака, и ощущение такое, что отрублюсь, если куда-нибудь снова сяду. Дима, моя помощь где-то нужна?