Ложка дёгтя (СИ)

Дворецкий, наблюдавший за мной, негромко подсказал.
— На втором этаже ещё две спальни, ванная, веранда для отдыха. Обед принесут через час. Желаете что-то ещё?
Желать? После той избушки, в которой мы с Таней жили последние месяцы, дом выглядел просто царскими хоромами. Ещё бы пожрать побыстрее, и жизнь вообще станет сказочной. Ах да, про Лорена забыл.
— С нами приехал кучер. Надо бы…
  
— Его накормят и устроят на ночлег –тут же продолжил дворецкий.
— Он с нами временно, так что надо будет дать ему продуктов на неделю, хоть немного денег, и отпустить.
— Разумеется –дворецкий был сама бесстрастность — Что-то ещё?
Я оглянулся по сторонам. Крыша над головой есть, Таня уже отмокает в ванной, обед скоро принесут, спален целых четыре. Я отрицательно махнул головой.
— Нет, не надо.
Дворецкий взглядом указал на стол, стоявший у окна.
— Если что-то понадобится, достаточно позвонить в тот колокольчик.
Я оглянулся. На первый взгляд, колокольчик самый обычный. В смысле, юбка из желтоватого металла, лакированная деревянная ручка. Как его услышат в особняке за пару сотен метров отсюда? Магия? Или за нами будут постоянно следить? А, снявши голову, по волосам не плачут. Сам пришёл к Наместнику, чего уж теперь дёргаться.
Я кивнул.
— Если понадобится.
Дворецкий чопорно поклонился и ушёл.
Я ещё раз прошёлся по холлу, привыкая к обстановке. Можно было сходить во вторую ванную комнату, но чистой одежды у меня всё равно нет, а лицо и руки можно и на кухне под краном сполоснуть. Да ещё и страшно оставлять Таню одну. Она и так едва живая, и даже обычный приём ванны может стать проблемой. На всякий случай заглянул в ванную комнату. Большая ванна заполнена водой до краёв, и из пены виднелось только запрокинутое лицо Тани. Не шевелится, но и не тонет. Значит, просто наслаждается давно забытыми ощущениями чистоты и тепла.
Вернувшись в кухню, умылся над раковиной в углу, а потом устроился в кресле у окна, бездумно разглядывая окружающий парк. Да и о чём думать? Всё уже решено без меня. Будем сыты, одеты, в тепле, только что делать будут указывать другие. Может и в самом деле учёба пойдёт мне на пользу, но тут одно «но» — чем сильнее я проявлю себя в магии, тем более опасным может посчитать меня Наместник. Где та тонкая грань, за которой вместо успеха и почестей меня будет ждать смерть? Таиться как книжному герою, осваивать магию втихушку, а на людях демонстрировать тупость и никчёмность? Хороший план, если бы я прибыл издалека, один, и меня никто не знал, а меня уже знают, и Наместник собрал всё возможные факты и домыслы обо мне. И про мою предполагаемую демонскую сущность, и про мою странную способность лечить, и про предполагаемую способность создавать динозавров и про…А раз я ещё жив, значит он счёл это если не полезным, то хотя бы терпимым проявлением моих способностей. Что ещё он разрешит мне делать? Вроде, некроманты здесь есть и считаются вполне достойными людьми. Во время возможной войны уж точно. Значит и я могу с оглядкой, не больше учебной программы, но учиться целительству или некромантии, а вот обо всём остальном лучше забыть. Во всяком случае, если что и творить, то не на виду и очень осторожно.
Неслышно открылась входная дверь, и в холл вошёл дворецкий в сопровождении двоих «лакеев», нёсших большие сумки.
Дворецкий чопорно поклонился.
— Где прикажите накрыть стол?
Странный вопрос, но если спрашивают, значит можно где угодно, хоть в спальне. Только зачем? Я кивнул в сторону кухни.
— Там.
«Кухня» — это я по привычке так говорил. На самом деле комната была самой настоящей столовой (как их описывают в книжках про дворян). Площадь как бы не с полсотни метров. На полу паркет, на стенах весёленькие гобелены в цветочек. Посередине комнаты большой длинный стол, за которым спокойно бы расселись два десятка человек. Стулья с высокими спинками, вдоль дальней стены три застеклённых шкафа, из которых как раз доставали разрисованные тарелки. Окна почти во всю стену делали комнату светлой и тёплой. В ближнем углу за небольшой перегородкой спрятался умывальник, но такой изукрашено-благородный, что язык не поворачивался его так называть. Скорее «раковина для омовения рук» или ещё как. Мыть здесь посуду после обеда никому и в голову не придёт.
Лакеи споро доставали из казавшихся безразмерными сумок баночки, бутылочки, вазочки и даже супницу, прикрытую крышкой. Пара больших белых салфеток с монограммами рядом с теми местами, где предположительно будем сидеть мы с Таней, несколько ложек-вилок-ножей рядом с салфетками. Стол быстро преображался, словно работали два опытных официанта из столичного ресторана. А может так и есть? Всё-таки к Наместнику могут приехать очень-очень знатные господа, и если накрыть стол как в таверне, то могут и не понять.
Дворецкий внимательно наблюдал за процессом, и когда лакеи, закончив работу, ушли, повернулся ко мне.
— Господин Наместник распорядился, чтобы вас сегодня не беспокоили, но если что-то понадобится, вы в любой момент можете позвонить в колокольчик –я кивнул, что понял. И не надо мне об этом два раза объяснять. А что сегодня никого не видеть, так я бы и сам о таком попросил. Если бы осмелился
— И ещё –продолжил дворецкий — Вы с баронессой прибыли без багажа, и Наместник распорядился предоставить вам несколько комплектов одежды на первое время –дворецкий указал на большую сумку, стоявшую у входа — Грязную одежду просто бросьте в углу ванной комнаты. К утру всё будет выстирано и приведено в порядок.
Слуги ушли, и я прошёлся вдоль стола с яствами. Запахи могли свести с ума, но я держался, решив, что лучше дождаться Таню. Она сейчас беременная, и лучшие куски, по умолчанию, должны доставаться ей. А мне и мяса будет достаточно, тем более, его тут на пятерых мужиков хватит.
Чтобы не мучиться, вернулся в холл, устроился в кресле, и впервые за не знаю сколько времени почувствовал, что меня немного отпускает. Это ещё не спасение, не нормальная жизнь, но маленькая надежда появляется. За себя я не беспокоился. Что бы ни происходило, я мужик, выдержу, выкручусь, даже если придётся идти с ножом на большую дорогу. А вот Таня, да ещё беременная… Ладно, прорвёмся.
Неожиданно входная дверь снова открылась, и в холл вошла прилично одетая женщина с небольшим саквояжем в руке. Только вот лицо у неё было очень недовольное, да и голос скрипучий, сварливый.
— Где больная?
Меня как катапультой выкинуло из кресла, и я двинулся к женщине.
— Здесь больных нет! –прорычал я.
Женщина явно не ожидала от меня такой реакции, и даже чуть испуганно опустила голову, но почти сразу выпрямилась, и довольно твёрдо произнесла значительно более мягким голосом.
— Я целитель, меня срочно вызвали, сказали, что моя помощь очень нужна. Где… пациентка?
Я остановился, стараясь заглушить ярость.
— Там –я указал на дверь ванной.
Женщина кивнула, что поняла, но продолжала очень внимательно разглядывать меня. И вдруг сказала.
— Я не сделаю ей ничего плохого.
Да я, в общем-то, и не думал, что она сделает что-то плохое, но за базаром всё-таки нужно следить.
Вернувшись в кресло, стал ждать непонятно чего. Иногда доносились негромкие слова, но их было не разобрать. Наконец, минут через двадцать, Таня вышла из ванной комнаты в сопровождении целительницы. Раскрасневшаяся, в белом банном халате, который был ей великоват, и его полы волочились по полу. Прошли в спальню, закрыли дверь и снова были слышны только негромкие голоса. Через какое-то время целительница вышла в холл, покосилась на меня.
  
— С Таней всё в порядке, просто она вымотана долгой дорогой. Я ей оставила нужные лекарства, так что теперь ей нужны только покой и хорошее питание.
Я облегчённо вздохнул. Ну хотя бы в этом не всё плохо. Но пришлось уточнить.
— Нам… нужно уезжать… Когда это можно… без последствий для здоровья?