Ложка дёгтя (СИ)

Таня вздохнула.
— Герцоги Гарнер и так принадлежат к королевской линии. Пусть и дальние, но родственники и возможные претенденты на императорский трон.
Я несколько минут смотрел на Таню, не зная что сказать. Наконец, приличные слова нашлись.
— Тань, императорский трон — самое последнее, что мне хотелось бы в этом мире.
— Если герцог Гарнер признает тебя сыном, то ты сразу получишь право на престол.
  
— Это если подтвердится кровное родство.
— После всех чудес и ужасов, происходивших с тобой, я уже ничему не удивлюсь.
Я ещё несколько минут молчал, пытаясь подобрать цензурные слова.
— Ты что, хочешь сказать, что мой предполагаемый дед тоже был призванным демоном⁈ Герцогиня сказала, что узнала силу, а у меня ничего, кроме демонской примеси нет. Не слишком ли много демонов в одном роду?
Таня уткнулась мне в плечо.
— Вань, я и в самом деле не знаю. Твоё попадание сюда ещё как-то понятно, но вот всё остальное… Кстати, ты можешь оказаться не сыном, а братом Наместника.
Я поперхнулся.
— Тань, что за бред?
— А вот и не бред. В разных мирах время может идти с разной скоростью, так что ты можешь оказаться сыном первого герцога Гарнера.
— Тогда уж скорее его братом по демонской крови –хмыкнул я — Вот в это я поверю быстрее.И вообще, нечего забивать голову всякой ерундой. Надо решить — что будем рассказывать герцогине о себе.
— Про демона ничего нельзя –сразу откликнулась жена.
— Значит… Значит… -задумался я — Короче, меня ударила молния, и я оказался здесь непонятно как без твоих призывов. Кстати, Наместник и так запретил об этом даже вспоминать. Потом ты сбежала от Орландо, а я тебя сопровождал. С Наместником познакомились случайно, и он решил поучаствовать в нашей судьбе. Больше мы ничего не знаем, нигде ни в чём замешаны не были, и вообще мы с тобой белые и пушистые.
— Ага, герцогиня будет всё это слушать и во всё верить –засмеялась Таня.
— Это её проблемы — во что верить, а во что нет. Тебе нужно родить и прийти в себя после родов, а я как-нибудь перекантуюсь полгода в этой грёбанной академии.
— Ох, Вань, не верю я, что ты там тихонько «перекантуешься»
— А чо так? –обиделся я.
— А кто собирался в гробу ехать, и чтобы руки из стенок высовывались? Кто ночью по городу сквозь стены домов бегал, а потом защиту городской стены сломал? Её, кстати, целый месяц потом восстанавливали! А кто в людей вселялся, чтобы у них в глазах двоилось?
— Ну, это было давно и неправда! –хмыкнул я — С тех пор я очень даже изменился, остепенился. И вообще, я теперь женатый человек!
— Ты женатый пока рядом со мной, а стоит за дверь выйти, так из тебя снова дурость попрёт –пригорюнилась жена — А ещё в Академии девчонок будет много молодых и красивых, а ты, кобель блудливый, ведь не удержишься, чтобы…
Тема становилась очень опасной, и я закрыл рот жены поцелуем.
— Что будет потом — ещё неизвестно, а пока мы рядом, давай не будем терять зря ни минуточки…
Вечер прошёл почти прилично — аристократический ужин, неспешные разговоры. Герцогиня пытала нас как какой-нибудь следователь важняк, а мы с Таней старательно изображали из себя очень скромную пару, на голову которой свалились приключения. Врать мы не пытались, разве что рассказывали процентов десять, не более. Мы делали вид, что говорим правду, а герцогиня делала вид, что нам верит. Наверняка, она и Наместнику письмо напишет, и Тане в ближайшие месяц придётся несладко, но внешние приличия были соблюдены. Посторонний наблюдатель и в самом деле мог поверить, что за столом собрались любящая бабушка с внуком, а ещё невестка с долгожданным правнуком. Семейная идиллия, блин, но спать я отправился измотанный до предела.
  
Поступление
 
Чем этот мир мне нравился, так это отсутствием будильников, радио, телевизоров и телефонов. Разумеется, военные и охрана время отслеживали. И на приёмы полагалось приезжать вовремя (хотя бы из уважения к хозяину). А вот в собственном особняке можно было дрыхнуть сколько угодно, никто не посмеет и слова сказать. Может усталость накопилась, но растолкала меня Таня только в десять часов утра. Уже причёсанная, одетая в домашнее платье и ворчливая, как жена после десяти лет совместной жизни (Ваня, ты же должен понимать, что этот день очень важен, что тебе надо выполнить обязательства, и вообще, завтрак уже на столе, и его уже два раза подогревали). Ладно хоть покормили сытно, но после этого выпихнули за двери, а во дворе уже ждала коляска с парочкой сопровождающих. И пара саквояжей с вещами уже приторочены сзади. Матерясь про себя, я всё-таки соизволил сесть в коляску и позволил везти себя в академию. Матерись не матерись, а свою часть договора выполнять и в самом деле надо.
Путь занял от силы полчаса. Ворота академии меня не впечатлили — самые обычные кованые ворота с боковой калиткой и домиком привратника. В обе стороны убегала каменная стена метров трёх в высоту, но тоже ничего особенного. Вообще непонятно — за каким чёртом академии эти ворота и стены? Вряд ли сюда кто-то сунется по доброй воле. Или это сделано на всякий случай, как в любом военном гарнизоне — чтобы чужие не болтались и не мешали учебному процессу?
Привратник на воротах выглядел крепеньким, бодрым, хоть и был без оружия. Молча, без всяческого подобострастия, уставился на меня, совершенно не торопясь открывать мне калитку. Пришлось говорить самому.
— Письмо для господина ректора. Лично в руки.
Без расспросов и скандала привратник достал свисток и коротко свистнул. Выбежавшему из домика парню коротко бросил: «В приёмную ректора» и только после этого приоткрыл для меня калитку.
Сопровождающему было от силы двадцать. Самый обычный парень в самой обычной повседневной одежде. Серенькая куртка, серенькие штаны и коричневые ботинки. То ли он из специальной прислуги, то ли из студентов, которых отправляют дежурить на «вахте», и которые здесь не очень-то шикуют.
Парень попался неразговорчивый, и всю дорогу мы шли молча. Для него это отбывание повинности, для меня, по сути, тоже, так что я не стал навязываться, и, осторожно осматривался по сторонам, стараясь понять — куда я попал и что меня ждёт. Судя по снующим студентам, широкая аллея, по которой мы шли, вела прямо к главному (административному) зданию. Хорошее такое здание, монументальное. Метров двести в длину, четырёхэтажное, с колоннами и портиком над входом. От центрального здания ромашкой расходились здания факультетов, а уже за ними на периферии располагались общаги (как я потом узнал). А ещё прекрасный парк, беседки и скамейки для посиделок. А ещё всякие столовые, мастерские на заднем дворе, хозпостройки, полигоны и всякая прочая ерунда, без которой всё равно никак.
Встречавшиеся на аллее парни и девушки выглядели самыми обычными — в основном от шестнадцати до двадцати пяти лет, в обычной повседневной (хоть и хорошего качества) одежде. У входа в главный корпус стали попадаться студенты в мантиях. Смешные такие, словно вырядились для фильма про средневековый университет. Хотя, для них это была самая нормальная, их жизнь. У студентов преобладал синий цвет. У одних тёмно-синий, у других светло-синий. То ли застиранные, то ли какая-то местная традиция. У парней мантии болтались балахонами, а вот некоторые девушки в своём извечном стремлении к красоте умудрялись ушивать мантии до размеров чуть свободного платья. Во всяком случае, фигурку и грудь оценить вполне можно.
Приёмная ректора оказалась на третьем этаже. Сначала по широкой мраморной лестнице, потом по устланному паркетом коридору, пара поворотов, а потом и сама приёмная. Внешне — приёмная директора очень богатого предприятия. Ковровые дорожки, стены обшиты деревом, под потолком внушительная люстра. А ещё шторы на окнах, стулья с бархатными сиденьями у стен, и, разумеется, очень важная секретарша за большим столом с несколькими стопками бумаг. Женщина лет под пятьдесят, в строгом неброском платье. Строгая причёска, строгое выражение лица, взгляд как у следователя на допросе. Понятно, что у неё такая работа, но я даже немного оробел под этим взглядом.