Академия Кутха. Во сне и наяву

– Не могу, – взвыла Олуа. – Больно…
– Жаль, – разжала пальцы Илая Литера. – Я надеялась, вы сможете показать пример.
Преподавательница отвернулась от бледной Олуа и кивнула дежурившим, чтобы те осмотрели страдалицу.
– Милгын, может, вы продемонстрируете пример?
Щебет преподавательницы уже не казался милым. Я сжалась и, не поднимая головы от пола, произнесла:
– Тогда все произошло случайно…
  
– Не волнуйтесь, я помогу, – давила Илая Литера. – Готовы?
Ответить мне не дали, энергетическая волна настигла прежде. Страх сковал. Я приготовилась к боли, но ее не было. Неприятно – да, необычно – да, но не больно… Огненная волна, ненадолго сковавшая меня в самом начале, сменилась теплыми ласкающими ручейками. Преподаватель обращалась напрямую к сущности – звала ее, успокаивала, просила не сопротивляться. Кажется, я даже улыбалась, отдаваясь на волю зову, откликнувшемуся дару и собственному телу. Я раскинула руки и почувствовав, как те изгибаются и превращаются в могучие крылья. Вместе с верхом изменялся низ – стопы лап росли, уверенно опираясь на пол. Невероятные ощущения и эмоции захлестывали, разжигая огненную силу и видоизменяя меня.
– Теперь вы справитесь сами, – услышала я довольный щебет Илаи Литеры.
Зов стих, а на смену ласкающим теплом ручейкам пришла боль. Паника охватила. Я забыла все, чему нас учила Астрин Мерил, и не слышала голос Илаи Литеры, подсказывающий мне. Огненная волна плетью огрела тело, которое, казалось, превратилось в сплошное месиво. Оно отказывалось повиноваться. Я не могла сменить ипостась, но и вернуться в человеческий облик не выходило. Из глаз брызнули слезы, виски сдавило, из последних сил я прохрипела:
– Щавель кисленький! Помогите. – И перед глазами возникла белая вспышка, утягивая в прошлое.
Алтарь. Я вновь лежу на холодном камне. Пиявка скачет верхом на Разбойнике, даря надежду – я не одна. Пас Верховного и белая пелена. Я всматриваюсь в нее, сокрушимая болью, жалостью, ненавистью и любовью. Тогда эмоции взяли надо мной вверх, и я ничего не могла разглядеть, но сейчас отчетливо увидела мерцающий щит, закрывающий пиявку и Разбойника от удара Верховного. Доли секунды, и щит пеплом осыпается, а Разбойника с пиявкой раскидывает в разные стороны… Пиявка падает в Разлом, и мрак окутывает меня.
Оранжевое солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо розово-лиловыми разводами. Вокруг колыхались золотистые колосья пшеницы, а под ногами трещали сухие стебли. Теплый ветерок принес с собой запах свежескошенной травы. Впереди, окутанный вечерними переливами небосвода, стоял мужчина – руки опущены вдоль стройного тела в широкой до колен кухлянке и прямых брюках, ноги босы, а в зубах зажата соломинка. Он смотрел на меня, а я на него, и с каждым шагом сердце ускоряло бег.
Когда я приблизилась, мужчина вынул соломинку изо рта и широко улыбнулся – на правой щеке появилась маленькая ямочка. Пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его как можно лучше – коротко стриженные волосы сияли синевой под широким ободком, опоясывающим голову, угловатые черты лица, прямой нос и пухлые губы.
– Почему ты так долго не приходила? – спросил он и аккуратно дотронулся тыльной стороной ладони до моего лица. – Здесь так одиноко без тебя.
– Без меня?
– Без тебя. – Мужчина отнял руку, и я тут же почувствовала пустоту без его прикосновений. – Ты словно настоящая – теплая, и я могу дотронуться до тебя. – Он склонил голову, любовно созерцая меня.
– Настоящая? – замялась я, не в силах отвести взгляд от пронзительных синих очей. – Я настоящая.
Мужчина засмеялся раскатистым басом:
– Ты плод моего воображения.
Постепенно память возвращалась, а вместе с ней понимание – я не знаю этого мужчину, не понимаю, где оказалась и почему одета почти в точности как он: с украшениями в волосах, длиной кухлянке и с босыми ногами, и я понятие не имею, почему меня так тянет к нему!
– Эй, ты что-то путаешь, – отступила я, стараясь усмирить сердцебиение. – Мы знакомы?
– Не думаю, – ошалело разглядывал меня мужчина. Он хотел вновь дотронуться до меня, но ладонь замерла у лица.
– Руки прибери, – предупредила я, боясь своей реакции на этого незнакомца.
– Кажется, ты действительно настоящая… – замялся мужчина, с прищуром рассматривая меня.
– Не кажется, – на всякий случай подтвердила я.
Улыбка с лица мужчины спала. Он выглядел растерянно.
– Тогда что ты делаешь в этом Кутхом забытом месте? – скривился он.
– Забытом месте, – повторила я за ним и посмотрела по сторонам на золотистое поле, которому не было конца и края. – Здесь, кажется, не так уж и плохо.
– На смену вечному закату не приходит ночь, она не сменяется рассветом. И это бескрайнее поле в вечном закате, совершенно один я брожу по нему… Теперь не один.
Его голос, полный горечи и печали, оголял и без того напряженные нервы.
– Минуту назад я была на уроке медитации и пыталась сменить ипостась, а потом… Щавель кисленький! Мы мертвы? – спросила я дрогнувшим голосом.
– Тогда все становится понятным, – бесстрастно произнес мужчина.
– Что именно? – Я хотела зареветь от безысходности, как грудь обожгло.
– Ты растворяешься, – прошептал мужчина.
– Что? – подняла я руки и закричала, взирая на исчезающие кисти.
– Милгын, вы с нами? – спросила Илая Литера, склонившись надо мной.
– Да, – прохрипела я, после небольшого замешательства.
Илая Литера кивнула шаманам, и те удалились на дежурство к стенке:
– Такое бывает, – помогла она мне подняться. – Немного практики и самостоятельный полный оборот не за горами.
«Такими темпами скоро я сама окажусь не за горами, а не этот оборот!»
– Вернемся к практике, – прощебетала Илая Литера, переключив внимание на оставшихся испуганных девушек. – Может, вы?
Пока преподаватель испытывала Фену, Карни с Люнеей помогли мне вернуться на свою подушку.
– Ты как? – прошептала Карни.
– Кажется, нормально, – с облегчением я рассматривала свои вернувшиеся пальцы.
– Ты так кричала или каркала… – держалась Люнея за горло.
– Девочки, вижу, вам не терпится сменить ипостась, – неожиданно пропела над нами Илая Литера. – Я вам помогу, – посмотрела она на Люнею, и та согнулась пополам.
К великому счастью, преподаватель не помогала в обороте дважды – она прошлась по всем, а дальше дала нам возможность, так сказать, немного выдохнуть и попрактиковаться самостоятельно. Мы обращались к сущности и вытягивали ее наружу – в основном выходили частичные изменения, поэтому очередь к дежурившим на занятиях шаманам не уменьшалась. Зато момент стеснения был стерт сразу – когда корчишься от боли, тебя не волнует, во что и как ты одет, лишь бы быстрее закончилось это.
 
Глава 4. Делу время, потехе час
 
Как и было задумано, в первые выходные мы отправились дружной компанией в город, чтобы отметить жуткое начало учебного года, как обозвал его Грон. Мы были полностью согласны с его высказыванием. Одно радовало – дополнительные занятия мне пообещали начать со следующего месяца, так сказать, дали время привыкнуть к текущей нагрузке.
В уютной закусочной, заполненной студентами Академии, мы плясали, а в перерывах уплетали мелко порезанную юколу [5] из наваги [6] со смесью орехов и ягод и запивали все это фирменным сладким студнем.
– Я так больше не могу, – плакалась на плече Грона Люнея. – Почему я не воздушница? Летала бы на куропатке, а не вот это все!
  
– Нам легче не приходится, – вступила в спор Клера.
– Ты же сама говорила, вы не сменяете облик, лишь становитесь более гибкими и легкими, – проныла Люнея.
– И что? Нас скручивают в бараний рог, а кости становятся как, – посмотрела она на стол, – как этот студень! Знаешь, не особо приятно растекаться по полу слизью.