Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

Хорошо быть ребёнком: для счастья нужно лишь сходить куда-то вместе, не думать о проблемах и как заработать на всё необходимое.
Несмотря на всё происходящее, приятно наблюдать, как Артём возится с Милой. Он старается, и, кажется, ему это нравится. Но я не знаю, сколько это продлится. Хочется, чтобы всё было нормально, чтобы он приезжал к Миле, знакомился с ней, проводил время, а не удерживал нас.
  
Пока Артём и Мила катаются на лебедях, я решаюсь набрать юриста, номер которого мне дала Вера Степановна.
Всё внутри дрожит, мне неловко и даже как-то стыдно рассказывать постороннему человеку о том, что происходит в моей жизни.
— Слушаю, — строго отвечает мужчина, и первое желание — сбросить звонок.
— Здравствуйте… Это Анна Ситникова. Простите, что отвлекаю… — тараторю я, слова сбивчивы. Уже не уверена, стоило ли это делать.
— А, Анна, здравствуйте. Я ждал вашего звонка. Мама мне уже сто раз звонила, спрашивала про вас, — голос стал мягче и располагающе, мне немного спокойнее, и я с облегчением делаю вдох. — Вы не переживайте, всё будет хорошо, закон на вашей стороне. Конечно, есть некоторые нюансы…
— Что значит «закон на моей стороне»? — я начинаю улыбаться, мысленно хватаю Милу и уезжаю куда глаза глядят, меняю паспорта, скрываюсь от семьи Артёма. Но тут вижу, как он и Мила идут ко мне: дочь держит его за руку, улыбается, прыгает, смотрит на него такими радостными глазами, что моё сердце замирает. Разве я могу забрать у Милы её отца? Есть ли у меня на это моральное право?
Они с каждой секундой становятся всё ближе. Владимир что-то рассказывает, но я слышу лишь его голос, не разбирая слов. Мила и Артём останавливаются у клоуна с шарами, Мила восхищённо смотрит на него, что-то показывает, и я словно просыпаюсь ото сна.
— …конечно, вам придётся объяснить, почему…
— Простите, у меня уже нет времени, — торопливо произношу, прикрыв динамик рукой и отвернувшись от Милы. — Я… позвоню вам в другой раз.
Хочется сбросить звонок.
— Анна, — выкрикивает Владимир, и я снова подношу телефон к уху. — Я вам скину адрес. Как появится возможность — сразу приезжайте. Понимаю, отец девочки не простой работяга, а человек с влиянием и возможностями. Лучше подготовиться, его семья не будет сидеть сложа руки.
Я думала об этом, но пока это были лишь мои мысли. Когда слышу это вслух от юриста, всё становится более реальным. Мурашки бегут по коже, ком в горле, трудно дышать.
— Аня? — за моей спиной раздаётся голос Артёма. Я медленно поворачиваюсь, встречаемся взглядами, сердце пропускает удары. — Ты с кем разговариваешь?
Рот открывается, закрывается. Я не могу сказать, что говорю с юристом, но с кем? Мысли путаются, одно накладывается на другое. Я окончательно понимаю: тянуть нельзя. Нужно действовать или хотя бы подготовиться.
— Конечно, — весёлым голосом произношу. — Я подъеду к вам сегодня, в течение часа. Спасибо вам большое. — Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок и прячу телефон в задний карман джинсов. — Мне звонили… предложили пройти собеседование.
Артём глубоко вдыхает и отводит глаза.
— Зачем? Мы не останемся здесь! — твёрдо говорит он.
— Но… Ты ведь вроде согласился? Я не хочу сидеть дома. Мне нужна работа. Ты знаешь, сколько стоит садик и дополнительные занятия для Милы? Это недешёвое удовольствие. А деньги твоей семьи мне не нужны! — Артём закатывает глаза и качает головой. — Лучше бы ты тоже занялся поиском работы.
Он усмехается.
— Мне это не нужно. Если я захочу, меня примут в любое место.
— Да, прости, я опять забыла, чей ты сын. Один звонок твоей мамы — и все готовы принять её сыночка, даже не спрашивая, что ты умеешь…
— Это не так!
— Ладно, мне неинтересно, как у вас всё устроено, — отвожу взгляд. Мне нужно уехать, но оставлять Милу с Артёмом неправильно. Протягиваю руку дочери. — Нам нужно ехать.
Но Артём не отпускает Милу.
— Поехали, — произносит и встаёт рядом.
— Что? — он не должен знать, куда я собралась. Если он ещё не разговаривал с юристом, у меня будет небольшая фора. — Мы съездим вдвоём.
— Нет! — Артём смотрит на меня с недопониманием, подняв брови. — Ты хочешь тащить ребёнка непонятно куда? Чтобы она там спокойно сидела и ждала тебя на диване?
Мы смотрим друг на друга, словно соревнуемся. Я не знаю, что ответить, он отчасти прав. Но я не могу оставить Милу с ним и показывать, куда еду. Достаю телефон, проверяю сообщение. Офис Ареса недалеко, минут сорок. Большое офисное здание с множеством компаний. Артём даже не узнает, куда я направляюсь.
— Хорошо, — выдыхаю. — Едем все вместе.
— Отлично, — доволен фыркает Артём.
Мы подъехали к офису, я была права: здание большое, с множеством организаций.
— Может, вы подождёте меня в кафе? Мила, наверное, проголодалась, — предлагаю, но на душе неспокойно. Боюсь, что оставив Милу с Артёмом, он заберёт её. Юрист сказал, закон на моей стороне, и я пытаюсь себя этим успокоить.
— Хорошо, — Артём соглашается сразу. Мы выходим из машины. Он с Милой направляется в кафе.
Я провожаю их взглядом, пока они не заходят внутрь, и только после этого бегу в офис. Поднимаюсь на пятый этаж. Времени мало, не хочу оставлять Милу надолго с Артёмом.
  
24
 
Я вошла в кабинет, сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в строгом тёмном костюме. Его взгляд был внимательным и спокойным, но от этого я нервничала ещё больше.
— Анна? — уточнил он, поднимаясь. — Владимир Петров. Присаживайтесь.
Голос не слушается, я не могу говорить.
— Спасибо, что нашли для меня время, — выдохнула я. — Ситуация… сложная.
— Расскажите, — он чуть подался вперёд, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время кто-то слушает меня по-настоящему.
— Отец моей дочери только недавно узнал о ней, — слова дались с трудом. — Мы расстались ещё до того, как я узнала о беременности. Я пыталась ему рассказать, но он не отвечал на звонки. А затем его мать… — столько прошло лет, но неприятные воспоминания снова оживают. — Она не хотела внука от такой… простолюдинки, как я. Все эти годы я была одна. А теперь он ведёт себя так, будто может забрать Милу у меня…
Владимир слушает молча. Я чувствую себя открыто, словно разговариваю с другом на кухне, а не с юристом. Заканчиваю и смотрю на него, ловлю себя на мысли, что жду хоть какой-то твёрдости, ясного ответа и поддержки.
— Пока отцовство официально не установлено, — наконец сказал он, — у него нет никаких прав. Все решения за вами. Но он может подать заявление в суд. Тогда будет проведена экспертиза, и если отцовство подтвердится, у него появятся права и обязанности.
— Значит… он сможет претендовать на Милу? — голос дрогнул.
— Только если суд решит, что это в интересах ребёнка, — спокойно отвечает он. — Суд будет смотреть на факты: кто заботился о ребёнке, кто обеспечивал. Вы были с дочерью всё это время. Это сильная позиция. У вас есть какие-то документы, подтверждающие, что мать Артёма предлагала вам деньги или знала о ребёнке?
Я качаю головой.
— Жаль, это было бы кстати. Но и без этого шансы неплохие. Но вам нужно срочно найти работу. Вы должны доказать, что можете заботиться о ребёнке и предоставить ей хорошие условия.
Я сжала пальцы в замок. Ещё недавно у меня было всё: работа, квартира… Ладно, с квартирой как-то можно разобраться, пока я не вернула ключи, но чем платить за неё? Нужно время, чтобы всё вернуть.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Владимир встретил мой взгляд и серьёзно сказал:
  
— Я помогу вам пройти через это. Не переживайте, чаще всего детей оставляют с матерями.
Мы проговорили несколько минут, договорились держать связь. Я вышла из кабинета, и сердце снова ухнуло вниз. У стены стоял Артём. Он даже не пытался скрыть самодовольную ухмылку.
— Ну что, — голос насмешливый, — вот так ты ходишь на «собеседования»? Решила подготовиться к войне со мной?