Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

— Послушай, — меня злит Артём, он словно специально пытается меня задеть. Я бросаю быстрый взгляд на дочь, убеждаюсь, что она занята сбором игрушек и нас не услышит. — Может, хватит унижать меня? Я старалась, делала всё, что в моих силах. Знаешь, нелегко устроиться на работу, имея четырёхлетнюю дочь, а я смогла, да ещё и в Москве на хорошую зарплату…
Меня прерывает стук в дверь. Я встаю, но Артём меня останавливает.
  
— Я открою, — строго произносит он и идёт к двери. Я следую за ним.
Артём открывает дверь. На пороге стоит Вера Степановна, большими глазами смотрит на Артёма.
— Здрасте, а-а-а, Аня…
— Я тут, — подвигаю Артёма и выхожу вперёд. — Вера Степановна, здравствуйте.
Не передать словами, как я счастлива видеть её. Она словно знак моей стабильности. Всё меняется вокруг, я не знаю, куда бежать, что делать, но знаю, что Вера Степановна всегда на моей стороне и может помочь, хотя бы добрым словом.
— Тёте Вера! — вопит Мила и выбегает в маленькую прихожую, расталкивая всех, чтобы обнять любимую соседку.
— Девочка моя, — Вера Степановна с любовью гладит Милу по голове, улыбается и чуть ли не плачет. — Как ты тут без меня?
— Всё хорошо. Мы гулять пойдём?
Вера Степановна поднимает взгляд на меня, растеряна, не понимает, кто такой Артём, и немного насторожена.
Я поворачиваюсь к Артёму.
— Слушай, мы хотели бы попить чай с Верой Степановной. Ты же видишь, Мила скучала, — хочется вздохнуть свободно, не под пристальным взглядом Артёма. Он смотрит на меня, сведя брови. — Ну куда мы денемся? Мы просто посидим, попьём чай и поговорим.
— Мы можем попить чай и у меня, — неуверенно произносит Вера Степановна. — Я как раз пирог испекла.
— Ну вот, а ты можешь остаться здесь, — улыбаюсь я, смотрю на Артёма.
Он выдыхает, его плечи опускаются, он пытается расслабиться.
— Я подожду в машине, — холодно бросает он и выходит. Даже воздух становится легче, когда он покидает квартиру.
— Кто это был? — я закатываю глаза, не хочу говорить об Артёме при Миле.
— Это был Артём! — Мила, как всегда, готова всё рассказать сама.
— Артём, — понимающе протягивает Вера Степановна руку, смотря на меня, и я киваю. — Пойдём, помогу тебе собрать игрушки.
Мы проходим в комнату, я собираю вещи, а Вера Степановна помогает Миле, параллельно играя и разговаривая со мной. Мы ведём разговор завуалировано, чтобы Мила ничего не поняла. Это немного глупо, но мне удаётся передать суть произошедшего за день.
— Мила, ты же продолжишь сама. А мы с мамой проверим, как там пирог?
— Хорошо, — Мила радостно кивает.
Я встаю и следую за Верой Степановной к выходу. Она явно что-то задумала. В коридоре она останавливается сразу, как мы выходим из квартиры.
— Послушай, я точно не знаю, как всё правильно сделать, — она ищет что-то в телефоне. — Но мой старший сын как раз юрист, — протягивает мне телефон с открытым номером, я переписываю его в свой. — Я ему позвоню и предупрежу, чтобы он тебя принял без записи. У него очередь, но он примет тебя в любое время, обещаю. Артём может и является отцом Милы, но он не смеет указывать тебе, что делать!
  
23
 
Мы заходим в квартиру к Вере Степановне, она берёт пирог с подоконника, и мы возвращаемся к себе. Мила даже не поняла, что нас не было. Вера Степановна помогает нам собирать вещи и прибираться. Мы провозились больше двух часов, Мила активно помогала, и ей даже понравилось собирать вещи. Я даже не думала, что у нас столько накопилось меньше чем за год. Больше всего вещей оказалось у Милы, ей было жалко выбрасывать даже сломанную игрушку; каждая вещь для неё была крайне важна.
Вера Степановна настояла, чтобы я не сдавала квартиру, пока не истечёт срок аренды. Мало ли что может произойти, и я согласилась. Связалась с хозяйкой, договорилась, что по окончании срока квартиру сдаст Вера Степановна, ключи также оставила моей соседке.
Когда всё было собрано, я позвонила Артёму, чтобы он поднимался за вещами. Внутри тяжело, словно оставляю в этой квартире часть себя.
— Давай сейчас позвоним моему сыну и всё узнаем, — осторожно произносит Вера Степановна, стоя в прихожей. Она хотела уйти до того, как Артём поднимется, но не может решиться. — Мне кажется, он не имеет никаких прав на Милу. Вызовем полицию и прогоним его. Мой участковый знакомый, хороший парень.
— Даже если это так, — я с грустью улыбаюсь. — Он всё равно не даст мне жить спокойно, будет караулить у подъезда. А кто знает, может, он даже похитить Милу попытается. Он теряет контроль, когда речь заходит о ней, а теперь, когда он знает правду… страшно представить, на что способен.
— Ты можешь уехать к родителям.
— Там он меня тоже найдёт. У меня ребёнок, я не могу бегать и прятаться. Миле нужна нормальная жизнь.
— Ты права, — выдыхает Вера Степановна. — Нужно действовать осторожно.
Мы слышим тяжёлые шаги в подъезде и понимаем, кому они принадлежат.
— Ладно, но обещай, что будешь звонить мне и сыну моему позвонишь.
— Конечно, — обнимаю Веру Степановну, и Мила тоже утыкается ей в бёдра.
— Пока, тётя Вера, — Мила молчит, скованная, грустная.
— Пока, милая, — соседка чуть не плачет, и мне трудно с ней прощаться. Кажется, будто расстаёмся навсегда, хотя хочется думать иначе.
Дверь открывается, и мы с Милой отходим от Веры Степановны. Она быстро вытирает слёзы и, улыбнувшись, поворачивается к Артёму.
— Здрасте, — недовольно произносит она. Вера Степановна совсем не умеет скрывать эмоции.
— Да вроде виделись уже сегодня, — закатывает глаза Артём.
Вера Степановна фыркает и выходит, слегка задев Артёма плечом.
— Всё? Мы можем наконец уехать отсюда? — раздражённо спрашивает он, отводя взгляд.
— Ты сам видишь, что творишь? — тихо спрашиваю, посмотрев на Милу. Она сидит на диване и гладит пушистика. — Мила боится тебя, она даже не подходит. Ещё вчера от тебя не могла оторваться, а теперь что? Ты видишь это? Она боится тебя.
— Не придумывай, — недовольно отвечает Артём, затем смотрит на Милу. Мне кажется, в его взгляде мелькает проблеск понимания. — Она просто нервничает из-за перемен.
Нет, мне точно показалось. Артёма ничем не пробить, а уж тем более здравым смыслом.
— Ладно, — закатываю глаза. — Забирай вещи, мы с Милой сейчас спустимся.
Артём сразу забирает все сумки и спускается, я беру Милу за руку, и мы тоже выходим. Как бы ни думал Артём, я вижу, что Мила сильно ощущает перемены и напряжение между нами. Иногда она забывается и даже начинает веселиться, но затем вновь замолкает. В её поведении ощущается скованность. Я злюсь на Артёма с каждой минутой всё сильнее. Страшно представить, как это может отразиться на Миле.
Дочка почти не задаёт вопросов, и это пугает меня. Раньше я часто уставала от бесконечных вопросов, а теперь мне страшно.
Вечером Мила быстро уснула, но сон был неспокойный, она крутилась и бормотала что-то во сне. Наутро она была весёлая, уже освоилась в квартире и вновь начала задавать вопросы, но на многие из них у меня нет ответов.
— А мы теперь тут будем жить? — спрашивает она. Я пожимаю плечами и улыбаюсь. — А Артём с нами жить будет? А ты всегда теперь спать со мной будешь?
— Посмотрим, — не хочу давать обещаний. Смотрю на Артёма, чтобы он хоть как-то помог, но он спокойно пьёт кофе и что-то листает в телефоне.
— А мне нравится.
— Мне тоже, — Артём убирает телефон и смотрит на Милу. — Может, сходим в парк?
— Ты не заметил, что у неё рука в гипсе…
— Ну мам, я аккуратно, — тянет Мила, глядя на меня щенячьими глазами. Услышав про парк, она больше ни о чём не может думать.
  
Артём встаёт из-за стола.
— Перестань, есть безлопастные аттракционы.
— Ну мам…
— Ладно, — недовольно выдыхаю. — Поедем. Только ненадолго, у меня ещё дела.
Артём усмехается и качает головой.
— Ура! — Мила спрыгивает со стула и обнимает меня. — Вот бы ты всегда отдыхала!