Когда мы виделись в последний раз

Блер потянулась к Кейт и в темноте взяла ее за руку:
– Конечно нет. Я это понимаю. Но ничего с ней не случится. Она слишком хороший человек.
– Откуда ты знаешь, что ничего не случится? Почему так думаешь? – спросила Кейт.
– Потому что миру нужны такие люди, как твоя мама. Просто тебе надо прогонять такие мысли. – Она посмотрела на Кейт. – Погоди. Может быть, мы что-то придумаем. Тебе надо как-то отвлекаться от таких мыслей. Какими-то словами. Стишком, например.
  
– И что это даст?
– Ты перестанешь фиксироваться на тревоге. Будешь произносить какие-то слова и через какое-то время забудешь о своих страхах.
И Кейт согласилась попробовать. Они вдвоем сочинили считалку, и, как ни странно, она начала работать. По крайней мере, чаще да, чем нет. А потом Кейт попала в команду по легкой атлетике и начала заниматься другими внешкольными делами, и не успела заметить, как стала настолько уставать физически, что на страхи просто не было сил. Но в десятом классе психиатр диагностировал-таки у нее генерализованное тревожное расстройство и предложил принимать лекарства. Кейт сразу почувствовала разницу. Одержимость тревогами сразу отступила, пропали навязчивые страхи. Впервые за долгое время она почувствовала, что идет по жизни, а над ней не нависла мрачная тень. Но после гибели Джейка все переменилось.
Страх потери матери в итоге сбылся. Прошло много лет, но частица ее головного мозга подсказывала ей, что она была права, постоянно переживая за близких. И конечно же авария, убившая Джейка, стала чем-то, что она не смогла предугадать. И вот теперь Кейт представляла себе Аннабел у своей могилы – как она стоит, несчастная и ничего не понимающая, и смотрит, как люди бросают розы на гроб ее мамы. Неужели ее страх оставить Аннабел сиротой тоже сбудется?
Нужно было действовать. Она сняла блокировку с экрана смартфона и в строке поиска ввела слова «Оборудование для самозащиты». Поисковик предложил ассорти шокеров. Выбор был богатейший. Кейт принялась рассматривать одно оружие за другим, читать описание, и сама не заметила, как начала успокаиваться. Она поговорит с Аланом и узнает, какие шокеры самые лучшие. Уж это поможет лучше дурацкой считалки.
  
Глава шестнадцатая
 
На следующий день Блер по пути к Кейт купила коробку печенья «Berger» в шоколадной глазури. Саймон встретил ее в прихожей после того, как ее пропустили в дом охранники. Увидев коробку, он вздернул брови:
– Печенье? Не уверен, что сладости – это то, что ей нужно после такой ночи.
Блер плевать было на его мнение.
– А я думаю, она сама решит.
Саймон склонил голову к плечу:
– А я думаю, что мне лучше знать, что полезнее для моей жены. Она на грани срыва, и ей меньше всего нужно, чтобы ты морочила ей голову сахаром и паническими мыслями на манер детектива-дилетанта.
– Это я-то ей мозг забиваю? Круто сказано. Если я не ошибаюсь, она выгнала тебя из дома незадолго до смерти Лили. Так что, пожалуй, не тебе указывать мне, что лучше для Кейт.
Блер твердо решила не позволять Саймону снова встать между ней и Кейт. Много лет Блер гадала, не ошибалась ли она, отговаривая подругу выходить замуж за Саймона. Но теперь она до мозга костей была уверена в том, что всегда была права насчет него. А ее связь с Кейт сейчас была так же крепка, как прежде. Впечатление было такое, что они словно бы и не расставались.
– Я вернулся, – решительно заявил Саймон. – И намерен остаться.
Блер рассмеялась:
– Я бы на это не рассчитывала.
Саймон шагнул ближе к ней – так, что их разделяла только небольшая коробка печенья.
– Послушай. Если ты думаешь, что я позволю тебе отравлять мысли Кейт и настраивать ее против меня, ты лучше хорошенько подумай. Именно во мне она сейчас нуждается. Когда она пришла в университет после аварии и я ее впервые увидел, она еще не пришла в себя после срыва. Это я помог ей выкарабкаться. Не ты. И я снова помогу ей. А ты здесь ни к чему.
Блер была готова встать на дыбы от слов Саймона. У него все звучало так, словно Кейт сумасшедшая. Никакого срыва у ее подруги не было. Просто ей довелось пережить тяжелые времена.
– Вот ты какого высокого мнения о себе? Ты прямо-таки святой герой, который ее к жизни вернул? Той осенью она уже начала приходить в себя. У всякого, с кем бы такое произошло, было бы непростое время. А сейчас… смерть Лили, угрозы… любой не выдержал бы. Но Кейт – сильный человек. Она хирург. Она выдержит. И заруби себе на носу: я никуда не денусь до тех пор, пока Кейт хочет, чтобы я была здесь. И мне плевать, нравлюсь я тебе или нет.
И ей действительно было на это плевать. Саймон хотел, чтобы Блер уехала, потому что она начала подбираться к правде.
Увидев пару дней назад, как Кейт отреагировала на «В поисках Немо», Блер на самом деле не была так уж уверена в том, насколько крепка Кейт на данный момент. Но Саймону сообщать об этом она не собиралась.
Ей вспомнилось четвертое июля, выпавшее на выходные после первого курса в университете. Вот когда все пошло кувырком. Тоска окутала дом на побережье. Кейт стала растерянной и тихой, как раненый зверек. Блер слышала, как среди ночи она ходит по дому. Однажды утром она проснулась и в который раз увидела, что Кейт не разбирала постель, не ложилась спать. Спустившись вниз, Блер нашла Кейт на крытой веранде. Та смотрела прямо перед собой, яростно раскачиваясь в кресле-качалке.
– Кейт. – Блер опустилась на колени рядом с креслом и положила руку на подлокотник. – С тобой все хорошо? Ты вообще спала?
Кресло резко перестало раскачиваться, и Кейт устремила на Блер гневный взгляд.
– Оставь меня в покое! – прокричала она, вскочив с кресла. – Вы все! Оставьте меня в покое! Зачем вы ко мне пристаете?
И она в слезах убежала в дом.
Блер на миг остолбенела, не понимая, что только что произошло, но день за днем все начали это замечать. Кейт не спала и не ела, она постоянно находилась в напряженном или взвинченном состоянии и вспыхивала по пустякам. Она оставалась в доме, отказывалась ходить на пляж, да и куда угодно, а особенно если перемещение было связано с машинами. Как-то раз поздно вечером, когда Кейт вроде бы была немножко спокойнее, чем обычно за последние несколько недель, Блер увидела возможность попытаться поговорить с ней. Они обе были на веранде, где Кейт теперь проводила почти весь день.
– Я знаю, как тебе грустно, Кейт, как это тяжело. Но я по-настоящему переживаю за тебя. У меня такое чувство, будто ты тонешь, будто распадаешься на части прямо у меня на глазах. Я не знаю, как тебе помочь.
Кейт молчала.
– Кейт, – сказала Блер, твердо решив не отступать, – поговори со мной.
Кейт медленно повернула голову и посмотрела на Блер.
– Я не могу больше, – проговорила она. – Не могу. – Кресло бешено раскачалось, она соскочила с него и стала ходить туда и сюда. – У меня давит в груди, я задыхаюсь. У меня там словно бы воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Я соображать не могу, не могу спать – если пытаюсь заснуть, приходят кошмары. И я все время плачу, я не могу перестать плакать. Я так больше не могу!
– Тебе нужно с кем-то поговорить, Кейт. Как можно скорее.
Но Лили и Харрисон на шаг опередили Блер. Харрисон уже договорился о встрече для Кейт с ее прежним психиатром. И врач сказала им, что Кейт страдает острым стрессовым расстройством. Она откорректировала схему лечения Кейт и стала встречаться с ней три раза в неделю до конца лета. А когда настал сентябрь и Кейт вернулась в Йель, дела у нее пошли лучше, и она обратилась к психиатру в Коннектикуте, которого посещала по мере необходимости. А потом она познакомилась с Саймоном.
  
Блер посмотрела на Саймона в упор:
– Ты скажешь Кейт, что я приехала? Или написать ей эсэмэс и сказать, что ты пытаешься от меня избавиться?
Саймон стрельнул в нее глазами и, не сказав ни слова, пошел наверх по лестнице.