Аделаида: путь к Тьме (СИ)

— Он мог быть наёмником!
— Он поклялся, что ни на кого не работает, никто его не нанимал для убийства и сам он этого не делал и не планировал. Я уверен, что грандаю Дельмину он не убивал.
— Хорошо. Пока можешь быть свободен, но не думай, что я оставлю эту ситуацию без последствий. Моё доверие ты утратил, скрыв от меня такой важный факт, как шантаж. Плевать Пирский ты или нет, начальник охраны из тебя негодный. Иди.
Фигура Эсселька уже не казалась такой уж квадратной.
— Думаю, что нам стоит сделать перерыв, — Даммир встал и заложил руки за идеально прямую спину. — Пойдём в столовую, как раз время обеда.
Он вывел меня из кабинета под локоть, я молча семенила рядом, стараясь успеть за быстрым широким шагом. Хорошо, что гневался он не на меня.
На обед принесли стейк. Рот наполнился слюной. В ноздри ударил одуряющий, пробуждающий аппетит запах шашлыка. Первым порывом было схватить кусок руками, впиться в него зубами и смаковать истекающее соком жареное мясо. Глубокий вдох не помог успокоиться, только усилил голод. Аромат лишал выдержки.
Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы есть аккуратно. Жевать медленно. Смаковать, а не заглатывать. Мясо было приготовлено с кровью, я такое обычно не очень люблю, но сейчас это мало волновало. Почти забытый вкус! Это не каша с разваренными ошмётками и мослами или крошечная рыбка с ладошку размером, к которым пришлось привыкнуть за полтора года.
«А вдруг в этом не прожаренном мясе паразиты? И у нас будут глисты?» — заволновалась Осторожность.
«Таки шо в этом страшного? Будем Дамой Червей!» — хмыкнул Сарказм.
«Фы фэто у феня не отферёте!» — прочавкал Организм.
Даммир, кстати, поставил на стол небольшую баночку с красным содержимым и жестом предложил попробовать. Томатный соус! От восторга зажмурилась и замерла на долю секунды. Как же я скучала по вкусу помидор! В общем, за обедом я съела полбанки. Молча. Если это был какой-то особо ценный соус, то аристократу не стоило его так опрометчиво доставать.
— Мне нравятся девушки с аппетитом к жизни, — прокомментировал Даммир.
Сейчас он был просто досадной помехой. Отвлекающим от стейка и соуса фактором. Поняв, что застольной беседы не получится, он откинулся на высокую спинку парадного стула и стал за мной наблюдать.
«Это ему шо, зоопарк с кормлением пингвинов?» — возмутился Сарказм.
«Почему сразу пингвинов?» — обиделась Грация.
«Горные лани таки не жрут в три горла».
«Мы изящно едим, отрезая небольшие кусочки. Даже жуём, а не сразу глотаем!» — ответила она.
«А он нам не нравится? Есть задача его отвадить?» — вдруг спросил Организм.
«Однозначно да!» — воскликнул Разум.
«Однозначно нет!» — возмутилась Сексуальность.
«Ну я просто рыгнуть могу раскатисто. Давайте быстрее там решайте — надо, не надо?» — поторопил их Организм.
«Нет!!!» — хором закричали Грация, Сексуальность и Стеснение.
«Чисто из интереса: а как бы он отреагировал?» — проснулось Любопытство.
«Так, всем тихо. Едим спокойно, ведём себя достойно», — призвал к порядку Разум.
Остаток обеда прошёл в тишине. Изменившееся поведение Даммира настораживало. Он явно присматривался, оценивал и наблюдал. Неприятное обстоятельство и ненужное внимание. Мужчина он, конечно, симпатичный. Высокий. Стройный. Атлетически сложенный. Воспитанный. Образованный по меркам этой дыры. Кожа на лице гладкая и чистая. Зубы белые. Волосы имеются, да ещё и густые. Улыбка харизматичная. Маг. При титуле и деньгах. Мечта, а не жених. Только мечта явно чужая. Кроме того, он помолвлен.
«Так нам не жениться! Так, поцеловаться, в постели покувыркаться, удовольствие получить. Вообще, секс полезен для здоровья. Да, Организм?» — деловито позвала Сексуальность.
«А? Что? Может, вздремнём?» — осоловело спросил сытый Организм.
«Никакого секса без меня!» — взвилась Любовь.
«Без тебя — легко. А вот без контрацепции точно нет. Вопрос закрыт», — сурово пресёк дальнейшие разговоры Разум.
После обеда мы допрашивали остальных слуг. Права была Дельмина, я после огромного куска мяса тоже стала ленивая, тяжёлая и неповоротливая. Чужие слова и взгляды раздражали. Хотелось, чтобы день поскорее закончился. До моей свободы осталось всего ничего. Завтра он уедет, а я перепишу в библиотеке самые нужные заклинания на будущее. Хотя бумага там почти кончилась. Попросить новую или оставить всё как есть?
 
За вечер мы выяснили, что любовник у Дельмины действительно был. И страстный. Я-то всегда думала, что она из вредности заставляет каждое утро стелить чистые простыни, а скомканные грязные относить прачке. А оно вон как оказалось.
Детективный азарт к вечеру угас. Допрашивать людей оказалось не так просто и совсем не весело. От ужина я отказалась, хотелось поскорее уйти в покои и помыться. Остаться одной. Особенно меня доканали показания бабки Фиклы.
— Ой, я чавой поведую, — прошамкала старуха и обнажила крепкие крупные зубы, растянув тонкие морщинистые губы в подобии улыбки. — Аялке я была замест матери, это все знают. Так воть! Были у них с Гнеббисом шашни, как пить дать. Он к ней хаживал. Не часто, али мож я не всё видала, но регулярно. Хаживал, голубчик. Уж я её и вразумляла, и ругала, да разве слушають они старших? Высечь надобно было блудовку, да як же я могла-то? Рука не поднялася, — бабка Фикла потрясла в воздухе крепкой рукой в пигментных пятнах. По этому жесту было прекрасно понятно, что рука бы поднялась, только никто ей воли не дал. — Уж я разумею, что с ним она и сбежала. Сначала она, затем он.
Даммир, видимо, тоже понял, что толку от бабки чуть менее чем нисколько, и выпроводил её из кабинета.
— Ложь. Не было у них романа, хотя интерес он к ней несколько раз проявлял. Он ей нравился, а она ему — нет. Я так думаю. Хотя… с Дельминой они были чем-то похожи, кто знает, может, он и правда на сторону ходил? Вот только под одной крышей со своей возлюбленной? Нет, такое невозможно, — признала я.
Аристократ посмотрел на меня как-то странно, будто я сказала какую-то глупость. Но говорить ничего не стал.
— На сегодня это вроде бы всё. Завтра меня не будет, постарайся послушать, кто о чём говорит в замке. Если хочешь, я распоряжусь, чтобы тебе подавали еду в столовой, — предложил он.
— Нет, спасибо, не нужно. Спокойной ночи, — я встала, чтобы уйти.
— Позволь мне тебя проводить, — учтиво поднялся он следом.
Когда мы вышли из кабинета, он попытался взять меня за руку.
— Не стоит. Рука ещё болит от наручников, — холодно ответила ему, стараясь сохранить дистанцию.
— Я за это уже принёс свои извинения. Обстоятельства нашего знакомства не располагали к…
— По-твоему, если ты принёс извинения, то можешь теперь меня трогать? Это разные вещи. Твои извинения я приняла, помочь согласилась. Но это не значит, что мне приятны твои прикосновения! — ответ получился резкий, но возмущение и усталость брали своё.
— Тебе неприятны мои прикосновения? — спросил он с таким изумлением, словно я предложила обмазаться навозом и запечься в костре.
— А почему они должны быть приятны?
Кажется, этот вопрос поразил его даже сильнее, чем предыдущие слова. Остальной путь до двери новых покоев мы проделали в молчании.
— Лунной ночи, — холодно пожелала я и закрыла перед его носом дверь. Ещё и изнутри заперлась.
«Может, зря мы его провоцируем? Нам тут ещё семь дней выживать», — заметила Осторожность.
«Пусть ни на что не рассчитывает. Завтра его не будет, а там — разберёмся», — посуровел Разум.
«Но он же такой симпатичный, зачем вы его так?» — расстроилась Сексуальность.
«После всего, что он сделал? Ты это серьёзно?» — удивился он.
«Он суровый, мужественный и властный… настоящий самец. Просто представьте, как он прижимает нас спиной к себе, как его сильные, чуть шершавые ладони скользят по животу. Сначала вверх, до груди. Сжимают пальцами соски, обхватывают тяжёлые полушария, затем опускаются вниз, — эротично шептала Сексуальность, — отодвигают ткань кружева и проникают…»