Вскоре после конца света

– Четвертый день экспедиции, – говорит в камеру Синий-2. – Мы завершили осмотр лагеря компании «Эко-РУТ». На его территории не обнаружено ни научных сотрудников, ни представителей частной охранной компании «Феникс», нанятой для их защиты.
Конечно, не обнаружено, вы б еще на Северном Полюсе поискали! Я фыркаю. Получилось громковато, потому что Синий-2 сделал паузу, испуганно огляделся, но, конечно же, ничего не увидел и успокоился.
  
– Подготовительный этап операции можно считать завершенным. Майор полагает, что на территории, окружающей объект, сейчас безопасно. Он уже дал одобрение на осмотр объекта, поэтому завтра в десять утра планируется…
Бла-бла-бла. Скучно. Если уж камеру поставил, надо делать нормальное шоу, нет? Но Синий-2 явно считает, что оно нормальное, глаза, вон, оживленно блестят, руками размахивает, голос чуть повысил от радости. И даже не подозревает, что он меня плохо развлекает и нечем ему гордиться!
Придется повлиять на ситуацию, как-то подвигать события нашего кино… Оглядываюсь по сторонам, нахожу подходящий по размеру камень. Прицеливаюсь и кидаю, с меткостью у меня всегда отлично было, лучше, чем у многих тут. Попадаю, конечно, и уже через секунду Синий-2, до этого неоправданно окрыленный, начинает орать от ужаса…
А как не орать-то, если, сбитая моим камнем, из зарослей лиан прямо ему в руки вывалилась истлевшая голова Костьгеннадича?
* * *
Плюс ситуации – началась движуха. Синий-2 недолго был один, он так орал, что сбежались вообще все, даже каннибалы заинтересованно скопились на крыше. Чужакам сейчас было не до них, они с этой головой носились, кто-то плакал, кто-то причитал, кого-то рвало даже… Они вообще странные, конечно: они чего ожидали? Предыдущая группа вся поумирала больше года назад, в пределах конца света это солидный срок. Или они думали, что сейчас все выйдут из убежища, живые и розовощекие, и скажут: ну, хорошо, что вы пришли, а то мы чутка заблудились! Конечно, они умерли. Даже фрейлине уже хватило бы мозгов понять это.
Минус ситуации – долго действие рядом с убежищем не продлилось, чужаки утащили голову в свой собственный лагерь, а он даже дальше, чем лагерь предыдущей группы. Мне нужно было или отказаться от наблюдения, или рискнуть… Пришлось рискнуть, благо холода еще не уничтожили растения, а у меня шмотки подходящего цвета, есть шанс затаиться.
Нет, можно было, конечно, попытаться выйти к ним напрямую, но что-то мне подсказывает, что после трюка с отрубленной головой это плохая идея. Да и в целом плохая. Монк, помнится, был одержим идеей подружиться с чужаками. Типа, конец света наступил, миру мир, все мы братья! Ну, он и выперся к одной из первых групп, открыто, стоит такой на виду, ликует, что сейчас все будет хорошо… А они ему приветственную пулю в голову отписали. Мне это лично наблюдать довелось: во лбу такая ма-а-аленькая дырочка, прямо над изумленно распахнутыми глазами, а затылок весь разворотило, Монк еще у светлой стены стоял, там живописно получилось. После этого никто из наших к чужакам открыто не выходит, да и я не буду. Тайно тоже не следовало бы, но любопытство – мой главный враг.
Они устроились не в шатре, а в фургоне, это хорошо. Можно по дереву забраться на крышу, затаиться там, послушать и даже подсмотреть чуток – в окно не загляну, но напротив стоит другой фургон, в его окнах отражается происходящее внутри. Похоже, там какая-то лаборатория, компьютеры, столы, инструменты, все дела. Не люблю такое. Сейчас им работать особо не с чем – всего-то голова и была, да и она превратилась в кости с кусочками волос и сухой кожи. Не представляю, что они надеются от нее получить…
Но чужаки настойчивые. Многие слушают, а занимается этим Синий-5, который, вообще-то, тетка, просто это стало очевидно не сразу. Внешне фиг отличишь от их же дядек, голос хриплый… Зато говорит по делу.
– Вы уверены в этом, Катеринаилинична? – спрашивает Синий-2. – Возможно, травмы посмертные…
– Посмертных тут тоже хватает, вы думаете, он просто разложился? Да его обсосали, обсмоктали и подгрызли, вот следы клыков! Видите, я умею отличать одно от другого. Но тут явно поработали падальщики, вы прекрасно знаете: в таких местах нужно стрелять во все, что движется, а потом уже проверять, что это было.
Вот не зря я с ними общаться не хочу.
– Жаль, что не все об этом помнят, – ворчит Зеленый-1.
– Давайте по делу! – настаивает Синий-1. – Меня больше всего интересует ваш вывод о причине смерти.
– Насчет причины смерти я вам точно сказать не могу. Присмотритесь, чего тут не хватает?
– Чего? – заинтересованно спрашивает Синий-2. Он человек простой: ему сказали присмотреться – он присматривается.
– Тела! – рявкает Синий-5. – Тут всего тела не хватает! Его могли расстрелять, задушить, растворить в кислоте – мне еще вариантов накидать?
– Не надо…
– Смысл ясен. Так что я вам не могу сказать, как его убили. Но что голову ему отделили инструментом, я гарантирую. Похоже, крупное, плохо заточенное лезвие.
И вот с этим они столько возились? Я такое им сказать могу за секунду. Да, крупное тупое лезвие, у каннибалов других нету.
Но я не скажу, потому что я из тех, в кого тут стреляют при движении.
Ай, неинтересно получилось. Мне хотелось, чтобы они после обнаружения головы другого чужака ринулись мстить. Ружья в руки, танк какой-нибудь из кармана достали, усы гусарские, как на обложке той книги… И в атаку! Они все равно умрут, это понятно, но хотя бы зрелищно.
Нет, вместо этого они всем дружным коллективом зависли над этой башкой, обсуждая, чем же ее обрезали и почему бросили. А ее не бросили, ее забыли в спешке, радовались очень крупной добыче, ну а когда вспомнили, фрейлины все перепрятали. Вряд ли чужаки сделают правильный вывод, но пока что они верят в свои способности, ну и в то, что будут жить долго и счастливо.
Что ж, подождем.
* * *
Иногда я позволяю себе медленное утро. Если есть запасы еды и воды, конечно, потому как потенциальная смерть от голода философскому настроению не способствует. Но я умею выживать, поэтому редко оказываюсь на грани. Сейчас у меня хватает засушенных яблок и ягод, плюс мне повезло недавно найти среди зарослей улей с медом… Ну, покусали, пришлось с опухшим глазом походить, но оно того стоило!
Так что я не спешу вставать, я вытягиваю вперед руку, рассматриваю ее на фоне серебристого потолка моего дома. Сначала растопыриваю пальцы, потом сжимаю кулак. Понятия не имею, зачем я это делаю, как-то само собой получается. Может, чтобы напомнить себе: у меня еще есть тело, способное мне подчиняться, и есть силы? Ну и то, что у меня сохранились все пальцы, тоже достижение, это после конца света роскошь.
Перевожу взгляд в сторону, там на веревочках едва заметно раскачиваются цветные стекляшки. Изредка, когда до моего дома добирается солнце, они наполняют крошечную комнату радужными бликами. В убежище ценят свет, его всегда мало. Дальше – вещи, которые мне удалось натаскать из больших залов. Чуть в стороне, у стены, ярко-красное пятно…
В мире убежища красное – это обычно кровь. Но у меня – свитер. Он такой яркий и почти не грязный, потому что достался мне новым. Лиза подарила…
Зараза! Опять попадаюсь в ту же ловушку, думаю о ней, и красный цвет свитера тут же превращается в кровь на ее лице, кровь повсюду, из глаз текут слезы… Лиза тянет ко мне руку, и у нее как раз пальцев уже нет, одним ударом лезвия все скосило… Она шепчет то самое слово, одно слово, которое осталось во мне шрамом…
  
Я резко вскакиваю, чтобы движением вырвать себя из воспоминания. Дом от этого раскачивается, нужно быть осторожней, но ничего страшного, выдержит. Обнаруживаю, что тяжело дышу, мне страшно… Мне всегда страшно, если в дело вступает память, и бесполезно себя убеждать, что тот день давно позади.
Нужно отвлечься от прошлого настоящим, и сегодня это должно получиться. Часы, которые мне удалось починить, показывают, что я пока не опаздываю, позавтракать успею, а потом нужно идти и смотреть, как умирает очередная группа чужаков.