Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)
Когда перед глазами прояснилось, я обнаружил себя лежащим под стойкой. Меня обступили со всех сторон, и не только доблестные стражи порядка — всем посетителям бара хотелось поразвлечься, глядя, как изничтожают мелкого носатого гоблина.
Это было страшно. И больно. И очень, очень обидно. Но это я разумом понимаю, спустя время. А в тот момент я почему-то ничего такого не почувствовал. Всё вокруг вдруг подёрнулось тенью. Духи, которые только что с сочувствием на меня смотрели, вдруг исказились — и сами по себе, как голограмма в звёздных войнах, когда связь плохая. И их лица, как от боли. А мне вдруг стало… очень, очень весело.
— Вы же поразвлечься хотели, да? — Спросил я окружающих. Изнутри поднималось что-то дикое, тёмное, и в то же время восторженно-весёлое. — Ну, так сейчас развлечёмся!
Я подскочил прямо из положения сидя и приземлился на стойку. С лёгким недоумением глянул, как меняется одежда — вместо драных джинсов, растоптанных кроссовок и грязной майке на теле красовалось трико в чёрно-белую клетку, а на ногах — гротескно-большие рыжие ботинки. И это было просто великолепно.
Похоже, улыбок и веселья от меня не ждали. Шериф что-то почувствовал. Замахнулся ногой, чтобы отвесить мне пинка помощнее. Но нет, так нельзя. Я ещё даже не начал представление, а он уже шумит! Вот с него и начнём.
Прямо под опорной ногой у полисмена вдруг появилась банановая кожура. Почему-то матово-чёрного цвета. Наверное, банан старый был, испорченный. Шериф взлетел, как птица. Правда, редкие птицы летают ногами вперёд и вверх. А за спиной у этого важного человека — столик. Посетители попивали пивко из бутылок, и одна из них попала прямо куда нужно. Точнее, это он попал куда нужно. Представитель власти завизжал так, что и мне бы фору дал, а я — весело захихикал, потому что на меня плеснуло его дикой болью. И это было приятно.
Так, кто там ещё хотел поприкалываться? Остальные полисмены? Они ещё не успели отреагировать на случившееся. Точнее, не поняли, что произошло. Вот один бросился к пострадавшему начальнику. Помощь хочет оказать? Будешь доктором! В руках у помощника появляются два здоровенных шприца — прямо как у медсестры в старой передаче «Маски-Шоу». На голове — шапочка медсестры с чёрным крестом на лбу, а на плечах, вместо формы — чёрный медицинский халат. Должен быть белый, но получился чёрный. Не разобравшись, что что-то изменилось, помощник с маху воткнул оба шприца в бёдра своего начальника, которого он хотел приподнять. Шериф завизжал ещё сильнее, а я засмеялся уже в полный голос. Вот теперь на меня обратили внимание.
Кто-то выхватил револьвер — большой, блестящий, опасный, навёл на меня. Выстрел! Из дула брызнуло водой. Стрелок недоумённо повернул ствол… не, он, конечно, не идиот, чтобы жать на спуск в таком положении. Я сам потянул, за верёвочку. Из пистолета вырвался огромный мультяшный молоток, и неотвратимо опустился на макушку стрелка.
Кто-то из посетителей хотел швырнуть в меня стулом. Стул вывернулся, покрутил ножкой возле сидушки, как бы показывая, что только идиот станет швыряться мебелью. А потом лягнул бросающего задними ножками. В лицо. Зубы так красиво вылетели! Я снова расхохотался, а потом подумал, что как-то я неактивно себя веду. Это ведь представление! Я должен шутить! Они ведь даже не поймут, что я шучу!
— Дамы и господа! Мы начинаем наше представление! Иммерсивный театр! Всё уже готово. Эй, почему вы такие серьёзные⁈ — Я улыбнулся ещё шире. Очень, очень широко. Что это они от ужаса завопили? Нет, так не пойдёт.
— Колобок повесился! — В тот момент ничего более смешного мне в голову не пришло. Зрители меня явно не поняли, но это не беда. В руках у меня появился тюбик с мыльными пузырями, я достал трубочку и подул. Шарики получились что надо — чёрные, поглощающие свет, как будто не шарики вовсе, а чёрные дыры. Как только они касались посетителей, тут же лопались, а посетители начинали смеяться. Немного истерически, но мне понравилось. Это успех! Я только что вышел на сцену, а они уже так смеются. Ничего, сейчас им будет ещё смешнее. Я сделал сальто прямо на стойке, прошёлся колесом, и рассказал ещё какой-то анекдот. Смеются все, даже шериф, сидя на бутылке, и тот с выбитыми зубами, который хотел стулом бросить. И помощник шерифа, который так и не успел вытащить шприцы из задницы своего начальника, тоже трясётся от смеха. По щекам посетителей текут слёзы — ещё бы! Столько смеяться!
— Ну разве не здорово? — Спросил я себя. — Так, чего бы пошутить…
Я пересказал все, что помнил, и пока говорил, в воздухе возникали все эти сценки. В некоторых в роли актёров участвовали сами зрители — у нас же иммерсивное представление! Особенно им понравились анекдоты про застигнутых врасплох любовников.
Представление вряд ли длилось долго. Всем было очень весело, все смеялись, не прекращая. От зрителей несло концентрированным ужасом — я смаковал его как изысканное блюдо. Но любой деликатес со временем начинает утомлять. Я оглянулся по сторонам, ища Витю и Митю — хотел спросить, чего бы ещё добавить в сценарий, но их почему-то не было.
Это — непорядок. Я нахмурился, спрыгнул со стойки и пошёл к выходу. Нужно позвать друзей, не дело, что они где-то гуляют, когда я развлекаюсь!
Идти оказалось неожиданно тяжело, я едва переставлял ноги. И вообще усталость навалилась как-то неожиданно, как будто к рукам и ногам вдруг привязали по гире. Но я всё-таки вышел из трактира, а потом перед глазами всё поплыло, и я вырубился.
Я спал, и мне снился прекрасный, восхитительный сон о том, что я помер и попал в другой мир. В другое тело, ловкое, быстрое, умелое. Под конец, конечно, пошёл совсем уж бред о том, как я выступаю перед публикой. Устроил кровавое представление в каком-то баре, заставил шерифа сесть на бутылку, а остальных — ржать до кровавых слёз. Не, я люблю, конечно, прикалываться над людьми, но без особой жестокости, а тут прямо кошмар получился. Хотя мне-то во сне было весело. И просыпаться не хотелось совершенно.
— Вставай! Вставай, дебил тёмный, тебя же сейчас найдут и на ленточки порежут! Бежать надо!
Что-то батя сегодня простыл, что ли? Голос какой-то хриплый и одновременно тонкий. Да и несёт какую-то ересь. Какие ленточки?
Я резко распахнул глаза, и чуть не расплакался от облегчения. Не спал я! Всё было взаправду! В голову вдруг пришла очень своевременная мысль — а вдруг я там не помер, в том мире? Вдруг Дуся, здешний Дуся, занял моё место, переместился в моё тело? Он, вроде, совсем дурачок был, так что он вряд ли почувствует разницу. А вот родителям… ну не, надеюсь, обойдётся. Доктор сказал в морг — значит в морг. Будем надеяться, что тело моё там осталось никем не занятым, и родители смогут спокойно меня похоронить и начать новую жизнь.
— Да вставай же ты, врот, убожище лесное, ять, сдохнешь ведь!
Меня даже попытались ударить — я, по крайней мере, почувствовал на щеке ледяное прикосновение. Видно, всё-таки призраки как-то могут влиять на окружающий мир, пусть и очень ограниченно — это было совсем не больно.
— Всё-всё, встал! — Я действительно вскочил на ноги, и потрусил куда-то по улице, подальше от бара. Всё ещё немного пошатывало после… — А что это было-то? Что там такое в баре случилось?
— Инициировался ты! — Ответил Митя. — И ведь, врот, надо ж было в такую пакость — тёмным стал! Вот как такой хороший, тихий дурачок мог превратиться в тёмную гадость?
— Беда! — Согласился Витя. — Валить от него надо. Прибьёт он нас, как пить дать. Сейчас-то ладно, пустоцвет. А если повторно инициируется? Ну его, пошли уже, Митя.
— Ребята! — Взмолился я. — Не бросайте меня! Я не буду инициироваться! Я же не понимаю ничерта!
— Это ты сейчас так говоришь, — вздохнул Митя. — Ты теперь тёмный, а тёмные все психи. А ты — вообще… даже не знаю, как назвать-то тебя. Тёмный шутник, что ли? Тьма — она на своих последователей влияет. Испопальтишка… писписоль… Ять! Незаметно, короче. С ума сводит, делает злым, жестоким. Понял? Но это бы ещё ладно. А вот то, что ты нас прибить можешь — это неприятно. Тьма — она такая, даже духам может нагадить.