Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)
Призрачный гоблин в этот раз спорить не стал — ему, видно, тоже интересно было послушать, о чём говорят полицейские. Он и без меня туда собирался, так что стоило мне заикнуться, как Витя просочился через окно, и завис прямо над столом. А я сидел, спрятавшись за полицейской машиной, и время от времени поглядывал, что происходит в баре.
Там было весело. Пиво и виски лилось рекой, стражи порядка что-то оживлённо обсуждали, время от времени провозглашали тосты. Настоящий праздник жизни! Официанты то и дело носили новые блюда. Я с тоской проследил, как разгорячённый шериф смахнул локтем под стол румяные, соблазнительные свиные рёбрышки. Да я даже с улицы чувствовал, как они пахнут!
Никогда в жизни не пробовал свиных рёбрышек. Не по моим возможностям такая еда была. И сейчас я смотрел на лежащий под столом деликатес. А деликатес смотрел на меня. «Мне одиноко здесь, — говорил он мне. — Мне так грустно, я всеми забыт и заброшен».
Это было ужасно. Рёбрышки необходимо было спасти — никто не должен быть одинок!
— Блин, как жрать-то хочется! — Это было просто издевательство.
— Так надо было по дороге перекусить, — фыркнул Митя. — Столько мусорных баков пропустили! У людей в помойке всегда полно вкусного, они вообще еду беречь не умеют!
Питаться из мусорного бака… Нет, я обратил внимание, что из помоек чаще всего пахло довольно приятно. Да и фантастику всякую читал. Гоблины — они народ неприхотливый, это я знаю. Но лопать из помойки… Короче, я пока не настолько ассимилировался. И вообще, это не наш метод! Мы — против одиночества, а там очень одинокие и несчастные рёбрышки на полу лежат! Страдают!
Через парадный вход в бар пройти не получилось. Слишком открытое место, а я всё-таки не кошка, чтобы мастерски избегать человеческих взглядов. Зато на мою долю оставался вход для персонала. Нашёл по запаху — работники кухни регулярно пополняли мусорные баки объедками, ну и чтобы далеко не ходить, всё это богатство располагалось прямо возле входа. Который ещё и открыт оказался.
Так что я тихонько проскользнул сначала на кухню, там не удержался и прихватил немного рыбы. Сырой. Но это меня совсем не расстроило — так даже вкуснее оказалось. Жуя её на ходу, как какой-нибудь Голлум, шмыгнул под стойку — бармен как раз отвлёкся, набирал пиво. Ну а дальше уже совсем просто — переместиться под столик полисменов оказалось совсем несложно. И вот они! Румяные! Пахучие! Истекающие соком! Они дождались меня.
Рёбрышки закончились в мгновение ока. Просто взрыв вкуса и радости жизни. И полы в баре чистые, так что никаких лишних ингредиентов на них не налипло. Ну, почти.
Всем известно, что на сытое брюхо голова работает по-другому, и я подумал, что малость переборщил. Нет, ну это было невероятно круто, я восторгался своими действиями, своей ловкостью, незаметностью, умением оставаться невидимым для больших и страшных людей. Только это всё равно было малость безрассудно.
«Главное — не показывать, что лоханулся!» — подумал я, глядя на призрачных спутников, которые с интересом на меня смотрели. Они всю дорогу о чём-то перешёптывались, но я не слушал — слишком сосредоточен был на незаметности.
— Ну что? — Спрашиваю Витю. — О чём говорят?
Сам я особо знакомых слов пока не слышал, только какие-то имена. Вроде бы обсуждали стати какой-то Лилии в местном борделе. Это было интересно, но немного не то.
— Баб обсуждают, — подтвердил мои догадки Витя. — А ты чего сюда припёрся-то, Дуся? Нравится сидеть между ног у мужиков? Это как-то нездорово! Наводит на странные мысли.
— Ну ладно, да, облажался, — вздохнул я. — Просто рёбрышки заметил, а они прямо прекрасные. Ни разу не пробовал. Как я мог их не спасти?
— Ну вот, я ж говорил! — Обрадовался Митя. — Просто тупой. Всё, как и раньше, жрать захотелось — больше никаких мыслей в голове. Давай это за победу в споре засчитаем, а?
— Щас, разбежался! — Возмутился Витя. — Проиграл — так и летай с крылышками, как маленькая феечка из телевизора! И нечего жульничать! А будешь хитрить — ещё и радугой какать начнёшь!
— Ладно, ребята. Не ссорьтесь. Лучше слушайте, о чём болтают, а я вам потом песенку спою, — Пообещал я шёпотом. — Я вас там, на улице подожду, ладно?
Однако выползти из-за стола оказалось совсем не так просто, как под него залезть. Шериф и его помощники пивом только разгонялись, а вот продолжить решили чем-то покрепче, что у них уже стояло на столе. И вставать, чтобы сходить за добавкой, не требовалось. А без этого мне пришлось бы протискиваться мимо чьих-то коленей, причём реально протискиваться. Слишком маленький столик, слишком плотно они сидели.
— Ну, или не подожду. Здесь посижу, вместе послушаем?
Витя хлопнул ладонью по физиономии в интернациональном и даже межмировом жесте.
— Ничего интересного не говорят, — буркнул Витя. — Всё ещё баб обсуждают, теперь жинок своих. Если им верить — все жинки редкие сволочи, мегеры, и вообще — антисекс… антисуки… преступницы, короче, которых надо изолировать от общества.
Сидеть под столом было скучно. Да и рёбрышки, как оказалось, были не такие уж большие. Рыбку, стянутую с кухни, я тоже доел. Вкусная. Так и тает во рту! А ещё косточки так прикольно на зубах хрустят. А на самом краю стола стоит тарелка. Я её ещё с улицы видел, в ней фиш энд чипс шерифу принесли. Интересно, сильно ли отличается на вкус жареная рыбка от свежей?
Я аккуратненько высунул руку и нащупал тёплое, мягкое. Да! Жареная — она всё-таки вкуснее. Намного!
Удержаться было невозможно. Я стянул ещё кусочек. И ещё. А потом вдруг моя рука коснулась чьей-то руки… Митя посмотрел на меня укоризненно и покрутил пальцем у виска. Я и сам понял, что увлёкся. Ну, может, обойдётся ещё? Руку-то я отдёрнул сразу же. Нет уж, лучше без таких экспериментов, а то можно и попасть. А потом под стол вдруг опустилась рука, и пребольно схватила меня за ухо. Он как знал, этот шериф, где я нахожусь!
Сопротивляться не было никакой возможности. Меня вытянули из-под стола, и так я предстал перед посетителями — маленький, оборванный, несчастный. Что мне оставалось делать?
— Митя, Витя, вы хотели песенку? — Шепнул я. — Это — вам!
Тут главное глазки сделать, как у кота из Шрека. И голосок потоньше. Может, прокатит?
Я вдохнул, и проникновенно запел:
— У Ку-у-урского-о вокзала
Стою я, молодой
Пода-айте Христа ради-и-и
Червонец золотой…
Глава 4
Злые шутки
Не прокатило. Ладно, не полностью прокатило, будем точными. На духов подействовало классно. Митя рыдал. По его страшноватой призрачной физиономии текли светящиеся призрачные слёзы и сопли, он всхлипывал… короче, именно тот эффект, на который я рассчитывал. Витя оказался существом более циничным. Ему не было жалко несчастного гоблинёнка — он бился в истерике от смеха. Тоже ничего. На одну из этих реакций я рассчитывал и от людей, но они, сволочи такие, оказались слишком толстокожими. Может, потому что слов не понимали?
Глаза шерифа, который продолжал пребольно выкручивать мне ухо, налились кровью. Да и остальные тоже явно были не в восторге от моего появления среди людей. Первое ошеломление прошло, допеть песню мне не дали. Успел только первый куплет закончить, а потом меня перебили, начали орать. Язык ругани — он попроще, чем обычный, разговорный. Пусть с пятого на десятое, но я понимал, что они орут. Грязный орк в едальне! Там, где культурные люди пьют и закусывают!
В общем, меня требовалось немедленно уничтожить. Шериф что-то сказал. Это я не понял, но Витя, резко успокоившись, перевёл:
— Он говорит, что всех уже депортировали, а тебя всё равно девать некуда, так что можно поразвлечься. Кажись, всё, Дуся. Скоро к нам присоединишься, если повезёт.
Ответить я не успел, потому что шериф поднял меня в воздух прямо за ухо. И, знаете, это было просто адски больно. Я заверещал, тут уж не до членораздельной речи. Из глаз брызнули слёзы, вокруг орали, кто-то двинул меня в живот так, что ухо, наконец, вырвалось из цепких пальцев шерифа и я отлетел к стойке, больно приложившись об неё спиной.