Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

Я помогал грузить поклажу. Хватался за тюки, подавал их наверх, туда, где, прижавшись друг к другу, сидели дети. Переханы нервничали, били копытами. Приходилось их успокаивать, гладить по мордам, говорить с ними, чтобы не брыкались.
Колонна выстроилась на перешейке, когда ветер усилился. Он дул с севера, холодный, злой, и нёс с собой песок – мелкий, колючий, забивавшийся в глаза, в рот, под доспехи. Я натянул капюшон, застегнул ремешок на горле, но песчинки всё равно находили щели.
  
– Выходим! – крикнул я, и голос тут же унесло ветром.
Колонна двинулась затемно. Солнце, наконец, показавшись из‑за горизонта, застало нас далеко от лагеря. Я ехал, вполглаза следя за дорогой, и пытался понять, сколько ещё мы вытерпим в таком ритме. Люди молчали. Дети в телегах, и те притихли – то ли от усталости, то ли от всего, что с ними за последние дни произошло.
Часан подъехал, когда солнце перевалило за полдень. Саринилана держалась рядом. Под её глазами легли глубокие тени, но в седле она сидела прямо, не хватаясь за луку.
– Если поторопимся, – сказала она, не тратя слов на приветствие, – к вечеру до спуска дойдём.
Я кивнул и поехал вдоль колонны, отдавая приказ ускориться. Телеги заскрипели громче, погонщики засвистели, подгоняя замотанных гнуров. И первая за тот день телега развалилась всего через гонг. У неё лопнуло колесо: обод разлетелся в щепки. А сама телега клюнула в землю, заваливаясь набок, и поклажа посыпалась на землю вместе с седоками. Никто не пострадал, к счастью, но приятного было мало.
Я подоспел, когда возница уже ругался, пытаясь выпрячь гнура. Нам больше некуда было перекладывать поклажу, к сожалению. Пришлось на скорую руку менять колесо. Такие были в запасах у кочевников, но пока меняли, ушло полгонга. Колонна, согласно моему приказу, тронулась в путь чуть раньше сломавшейся телеги. Так что после ремонта ей ещё и догонять всех пришлось.
Через два гонга лопнула ось на другой телеге. Эту чинили дольше: надо было снять всю поклажу, чтобы поставить новую ось из тех, что везли с собой. Кочевники, конечно, люди предусмотрительные, таскают в повозках необходимое для ремонта. Но даже эти запасные части не были бесконечными. Оставалось лишь верить, что поломки не станут регулярными.
К закату мы всё‑таки потеряли ещё одну телегу и двух гнуров. Животные не выдержали нагрузки, упав на землю от усталости и пуская пену. Поклажу, которую везли на телеге, пришлось разбирать по остальным. В итоге, теперь переханы шли, кряхтя под тяжестью тюков. В любой другой ситуации я приказал бы своим людям идти пешком. Однако не в этот раз. Лучше уж бросить барахло, чем вымотать людей окончательно. Ещё неизвестно, что ночью случится.
До спуска в Разлом мы всё же сумели добраться. Правда, уже после заката. Возможно, приди мы раньше, и многое в тот день пошло бы по‑другому. Но мы подоспели лишь к темноте, и ещё хорошо, что не проскочили мимо. Всё‑таки Саринилана вела нас исключительно по когда‑то слышанным описаниям разведчиков. А тут, у Разлома, на окраине равнин, не так уж и много было ориентиров.
В общем, сложилось, как сложилось.
Когда вокруг стемнело, я привычно сжал амулет. Мир перед глазами потерял краски, зато видеть я стал далеко и чётко. Равнина на западе лежала пустая до самого горизонта. Однако именно там, на горизонте, едва заметно вздымалось в воздух облако пыли. И я почему‑то был уверен, что это не очередной род кочевников. А демоны, которые спешили сюда, чуя нашу жизненную силу.
– Быстрее! – крикнул я, и мой голос прозвучал так, что люди, не переспрашивая, погнали животных.
Узкий уступ тянулся вдоль стены обрыва. Действительно узкий. Одна телега ещё пройдёт, но телега и пара переханов не влезут по ширине. Справа – каменная стена, слева – пропасть, в которой не разглядеть дна. Ещё и видимость никакая. Лампы, конечно, дают свет, но не сказать чтобы много. Да и масло у нас подходило к концу. Поэтому зажжённые лампы были не у всех. Про факелы вообще молчу.
– Спешиваемся! – приказал я своим, спрыгивая с перехана. – Занимаем позицию напротив спуска! Все остальные, быстро вниз! Отойдите там, внизу, подальше и готовьте лагерь!
Люди зашевелились. Копейщики, смыкая щиты, строились у входа на уступ. Между тем, на него, готовясь к спуску, уже втягивалась первая повозка. Я услышал, как колёса скребут по камню, как ругается возница, как кто‑то кричит внизу, указывая в темноте дорогу.
Вторая телега пошла следом. За ней – третья. Затем – пара всадников на переханах, за ними – следующая телега. Колонна очень‑очень медленно уползала ко дну Разлома. А я вместе со своими людьми стоял, прикрывая проход и водя пальцами по топору. Нашёптывал нужные слова и, не отрывая взгляда, смотрел на запад – туда, откуда шёл враг.
В тот момент ещё теплилась надежда. На то, что все мы успеем начать спуск, прежде чем демоны доберутся.
Пыль приближалась. Я теперь различал отдельные фигуры. Гухулы бежали впереди, рассыпавшись цепью. За ними тяжело маршировали дуары. Песчаные люди катились по равнине сплошной волной. Туча ахалгов неслась по тёмному небу. И было их всех слишком много, чтобы вышло надолго удержать.
– Быстрее! – крикнул я в темноту, где одна за другой пропадали повозки. – Торопитесь!
Ахалги обрушились сверху, когда последняя телега ещё не успела уйти. Они целились в лица, в шеи, в щели между доспехами. Первый ряд копейщиков дрогнул, кто‑то закричал от боли, уронив копьё. А я рубанул топором, сбивая разом двух тварей. Ахалги вились над головами, то и дело падая вниз, когда находили подходящую цель.
Из темноты шли песчаные люди, гухулы, дуары. Может, и не самый сильный противник, но если принимаешь бой в чистом поле – хватит с головой. Увидев, как последняя телега, наконец, нырнула вниз, я приказал одной из сотен тоже начинать спуск. Стоять до утра на краю Разлома было бы глупо. Только больше людей потеряем.
Сами мы пока огрызались под натиском демонов. И каждый раз смыкали строй, выпуская очередную сотню человек к Разлому. Я хотел, чтобы все бойцы отступили к спуску и уже там, на узкой дороге, сдерживали врага. Это было бы намного проще. Хоть и несколько рискованней. Один неверный шаг – и всё. И, тем не менее, эта опасность была куда меньше, чем спешащая к нам орда.
Песчаные люди накатывали, их становилось больше. Отряды дуаров пытались давить, а гухулы – найти удобное место для прорыва. Периодически к нам вылезали, расталкивая всех плечами, сквозь массу демонов кровавые персты. Иногда они успевали забрать жизнь одного из воинов. Но чаще напарывались на копья и бесполезно гибли.
Опыта моим людям в борьбе с демонами было не занимать. Если бы все ополченцы и наёмники начале осады Илоса были такими умелыми, мы бы, наверно, и внешних стен не оставили. Не то что сам злосчастный город.
Жаль, что здесь у нас никаких стен не было. Только пропасть и узкая дорожка позади, куда ещё нужно было успеть нырнуть. Мы осторожно отступали к Разлому, отпуская вниз, один за другим, всё новые отряды. Нам помогали шептуны, однако им тоже не стоило мешкать со спуском.
А потом нас всё‑таки окружили. Меня, Ашкура и сотню Аримира.
Мы не успели вовремя отступить к краю обрыва. Демоны сумели продавить фланги. Сначала гухулы ринулись в бой, заметив слабину, затем подтянулись песчаные люди и дуары. Они взяли нас в кольцо, и часть тут же дёрнулась вниз, собираясь преследовать отступающих. Однако там их встретили воины предыдущей сотни, успевшей начать спуск. План мы обсудили заранее, так что для ушедших преследование не стало неожиданностью.
  
А вот нам не повезло. Я осознал это чётко. Потому что видел, сколько демонов вокруг. Потому что понимал, что нас, здесь наверху, осталось совсем мало. И потому что знал, что сил на настоящее сражение у моих бойцов нет. Стоять всю ночь, как у Срединного Моста, мы бы не смогли. И устали слишком, и людей маловато было.
К тому же, мы не перебили ахалгов, а те, как и всегда, дождём пикировали сверху. Между тем, новые демоны всё подходили и подходили из темноты.