Охотясь на злодея (ЛП)

Я не чувствую никакого унижения, потому что у меня буквально текут слюни от вида его обнаженной груди.
Я приподнимаюсь на локтях и слизываю капельку пота с его груди, мой язык проводит по его светло-коричневому соску, прежде чем я кусаю его. Сильно.
Он кряхтит, обеими руками сжимая мою талию.
— Блять.
— Приятно, малыш?
— Да.
— Дай я попробую другой твой сосок. Нельзя, чтобы он чувствовал себя обделенным. — я провожу языком, потирая его затвердевший сосок, затем кусаю, посасывая.
  
Вон дрожит, прижимаясь ко мне, и когда его грубый стон эхом отдается вокруг меня, мне кажется, что я немного кончаю.
Не помогает и то, что он продолжает тереться своим членом о мой, и это сводящее с ума трение ударяет прямо в голову.
Он приподнимается ровно настолько, чтобы стянуть с себя брюки и нижнее белья, откидывая их и обувь в сторону, прежде чем повернуться ко мне. Мои бедра приподнимаются, чтобы помочь ему стащить мою одежду, а кроссовки разлетаются по полу. И все же я не отпускаю его и продолжаю сосать, кусать, проводить зубами по его идеальным соскам, наслаждаясь его тихими звуками удовольствия.
Я мог бы навсегда остаться вот в таком положении, пожалуйста и спасибо, блять.
Но я тут же меняю свое мнение, когда он отбрасывает мои штаны и боксеры.
Потому что теперь наши члены соприкасаются, и я, черт возьми, на грани оргазма.
— Ты устраиваешь беспорядок, — задумчиво произносит он, его голос хриплый и низкий, с оттенком удивления.
— Твоя вина, — я толкаюсь в него, и он издает грубый стон.
— Не двигайся.
— Не могу, — я толкаюсь снова, потирая свой ноющий член о его.
На этот раз он обхватывает обеими руками наши члены, прижимая их друг к другу.
— Я сказал, не двигайся.
— М-мф-ф, — стону я ему в грудь, украдкой глядя на его руки на наших членах.
Я заливаю его своей спермой, но его головка тоже блестит от предэякулята. Я вижу мельком татуировку на внутренней стороне его бедра, но не успеваю разглядеть ее как следует, так как он грубо трется об меня, используя нашу сперму в качестве смазки.
— Блять, малыш. Ты становишься таким твердым, — стону я, обхватывая его руку и направляя ее, чтобы он еще быстрее нам дрочил.
— Это потому, что ты устроил весь этот беспорядок, — его слова звучат приглушенно, – тяжелый от желания, – и они меня уничтожают.
Вон настолько поглощен желанием ко мне, что даже не может удерживать веки.
И виной этому я.
Я.
Он наблюдает потемневшими глазами, как я подношу его руку к своему лицу, не отводя взгляда, когда плюю ему на ладонь.
— Вот это настоящий беспорядок, малыш. Используй его, чтобы сделать нас по-настоящему мокрыми.
Я жду, что он выйдет из себя, учитывая, какой он весь чопорный и правильный, но его ноздри раздуваются, когда он плюет себе на ладонь, смешивая свою слюну с моей, и начинает дрочить нам грубее и жестче.
Вся моя кровь приливает к паху.
— Ах, блять. Как же охрененно ощущается твоя рука.
— Да?
— Да. И твой член тоже. Он так сильно пульсирует.
— Ничего… не могу с этим сделать.
— Я сейчас кончу.
— Еще нет. Ты кончишь только когда я буду глубоко внутри тебя, Юлиан.
— Ох, блять. Обожаю, когда ты говоришь пошлости. Перевернешь мне все внутренности, малыш?
— Я оттрахаю тебя так жестко, что ты больше никогда ни о ком не сможешь думать, кроме меня, — он сжимает мою головку, и мои глаза закатываются.
К черту мое желание трахнуть его. Я позволю этому ублюдку делать со мной все, что угодно. Даже сам предложу ему свою задницу.
Если дело касается Вона, возможно абсолютно все. Он может приказать мне прыгнуть, а я лишь спрошу, как высоко.
Он может сломать меня во всех смыслах этого слова, а я все равно вернусь за добавкой.
Это одержимость.
Проклятие.
Считайте это катастрофой.
Вон отпускает наши члены, и я издаю возмущенный вздох.
— Почему ты остановился?
— В наш первый раз я не стану трахать тебя на полу.
А затем этот парень, который во всех отношениях стройнее меня, обхватывает меня рукой за талию и с легкостью поднимает.
Меня – гору мышц.
Он бросает меня на кровать так, словно я ничего не вешу, устраивается между моими ногами и роется в моем прикроватном ящике. Мгновение спустя он достает горсть презервативов и выгибает бровь.
Я поднимаю руку.
— Я проверялся и абсолютно здоров. Всегда трахаюсь только в презервативе.
Он некоторое время смотрит на них, поражаясь разнообразию.
— Какой хочешь использовать?
Я качаю головой.
— Никакой. Хочу чувствовать тебя кожа к коже.
Его губы приоткрываются, несколько презервативов выпадают из его руки на кровать.
— Если только ты не веришь, что я чист…
— Заткнись, Юлиан, — он отбрасывает презервативы в сторону и снова роется в ящике, пока не достает тюбик со смазкой.
Я просто смотрю, как он нависает надо мной, завороженный, вроде как влюбляясь до беспамятства на фоне перспективы быть оттраханным в первый раз.
Вообще у меня из-за этого, вроде как, должен наступить сексуальный кризис – ну, знаете, что сегодня мены впервые трахнут в задницу.
Может, мне стоит сопротивляться?
Попытаться убедить себя, что я этого не хочу.
Но с другой стороны, я готов позволить Вону делать с моим телом все, что ему заблагорассудится.
Я готов угождать Вону, но не другим.
Сай назвал бы меня жалким, но Сай – идиот с нулевым эмоциональным интеллектом, и у него точно нет такой токсичной связи с Воном.
Единственным парнем, который, как я думал, никогда не будет моим.
Но он мой.
Когда Вон смотрит на меня, я широко ухмыляюсь.
Он хмурится.
— Не улыбайся так при других.
— Ты настолько собственник, малыш?
— Заткнись, — он выдавливает огромное количество смазки на руку, отодвигается назад на коленях и осторожно втирает ее в мою дырочку.
Холодный гель мгновенно нагревается под его прикосновениями. Я раздвигаю ноги шире, предоставляя ему больше доступа.
— Скажи мне, если будет больно, — его голос едва цепляется за некое подобие адекватности, а его член горячий и тяжелый.
— Не будет, — шепчу я, мое собственное желание рвется наружу.
Вон резко выдыхает, медленно вводя в меня средний палец.
Мое тело поддается без колебаний.
Я думал, что позволить кому-то прикасаться ко мне таким образом будет странно, даже неприятно, но это так же естественно и головокружительно, как тот первый поцелуй с ним.
— Блять, ты такой тугой, — его глаза блестят, когда он медленно толкается в меня. — Приятно?
— М-м-м. Все, что ты делаешь, приятно.
— Ты также говоришь другим, Юлиан? — его голос становится ниже, когда он добавляет еще один палец. — Позволяешь им видеть это выражение на твоем лице?
Какое выражение?
Я не успеваю спросить его об этом, потому что он снова толкается, сначала медленно, а затем в разы ускоряя темп. Я сжимаюсь вокруг его пальцев, пока мышцы живота напрягаются в спазмах удовольствия.
Моя спина выгибается дугой, когда по мне разливается желание, которого я никогда раньше не испытывал, и мой член становится настолько твердым, что это причиняет боль.
Дрожащими руками я выдавливаю смазку на ладонь и дрочу великолепный член Вона от основания до головки.
Мышцы его груди напрягаются, когда он еще больше вдавливается в мою руку.
— Ты сжимаешься вокруг моих пальцев.
— Тебе нравится?
— Нравится? — стонет он глубоко в горле. — Я едва держу себя в руках, Юли.
Он снова ускоряется, двигая пальцами внутри меня, как ножницами, так приятно растягивая меня.
Мое сердце стучит в ушах с каждым его толчком, с каждым сдавленным вздохом, который он издает.
  
Блять, никогда бы не подумал, что петтинг может вызывать дрожь по позвоночнику. Пальцы на ногах поджимаются, по телу пробегают мурашки.
— Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — он оставляет мягкий, дрожащий поцелуй на моем бицепсе, крепко прижимая меня к себе. — Жду не дождусь, когда мой член окажется внутри тебя, Volchonok. Думаю, я могу кончить от одной только мысли об этом.