Охотясь на злодея (ЛП)

Мама всегда была моей главной фанаткой – кто побуждал меня следовать за своими мечтами, даже намекала, что мне не обязательно оставаться частью этого мира, если я того не хочу. Однажды она сказала мне, что я могу поехать жить к своим дядям в Россию, унаследовать ее половину империи Ивановых и построить жизнь, защищенную от постоянного внимания и ненужного насилия.
И хотя я ценю ее заботу, для меня нет другого выхода. Я бы никогда не оставил ее и папу на произвол судьбы, как какой-то неблагодарный ублюдок.
  
Я сую телефон в карман.
— Не нужно было тебе так утруждаться.
— Мне несложно. К тому же, не нужно прятать от меня свой телефон.
— Там ничего такого.
— Не помню, чтобы ты так улыбался, просто переписываясь с кем-то… ну, уже целую вечность, так что, думаю, это все-таки чуточку, да важно.
Я… улыбался? Блять, я даже сам этого не заметил.
Прочистив горло, я делаю глоток кофе и смотрю с балкона вдаль.
— Это правда ничего не значит, мам.
— Что ж, если это перерастет во что-то большее, я бы хотела познакомиться с девушкой, которая заставляет моего сына так улыбаться.
Мои пальцы сжимаются вокруг чашки, когда я неопределенно киваю.
— Кстати, удалось узнать что-то еще о нападении?
— Ничего, — она берет свою чашку, на ее лбу появляется складка.
— Неужели ты думаешь, что за этим стоит Димитриев, как говорит дядя Кайл?
— Нет, но у него явно были свои планы на тот вечер.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам сказал это твоему отцу, Маркову и главе Братвы Сиэтла. Если кто-то из них предложит ему союз через брак, он предложит им доли в престижной медицинской империи, в которую инвестировал.
Мое сердце бешено колотится, и я ставлю чашку, чтобы не пролить кофе.
— Брак? — я удивлен, что мне удалось так контролировать свой голос, учитывая хаос, бушующий внутри меня.
— Да, через его дочь.
Ох. Это Алина, а не Юлиан.
Блять. Это Алина.
Сомневаюсь, что Юлиан что-то об этом знает, иначе он пришел бы в бешенство.
Печальная реальность политических браков в нашем мире, вероятно, не исчезнет никогда, и я не уверен, что Юлиан сможет остановить своего отца, чтобы тот рано или поздно не отправил Алину по этому пути.
— И что сказал папа? — спрашиваю я.
— Что Ярослав может пойти к черту, и его сын не продается.
Я улыбаюсь. Очень на него похоже.
— Кто-нибудь принял предложение Ярослава? — спрашиваю я.
— Насколько мне известно, нет. Иначе я бы действительно начала переживать за эту бедную девочку.
Я тоже, мам. Я тоже.
Но к тому же я бы еще думал о том, что, черт возьми, решит сделать Юлиан, когда придет время, и Ярослав все-таки выдаст ее замуж.
Зная его, он столкнется со своим отцом и выйдет из этой битвы лишь с новыми синяками и ссадинами. Возможно, сделает что-то радикальное, что приведет к еще более серьезным последствиям…
Мои мысли обрываются, когда я понимаю, что волнуюсь о Юлиане.
Я на самом деле боюсь, что с ним что-то случится.
Я в полной заднице.
Глава 22
Юлиан
Ктo-то все еще играет в недотрогу.
Прошла примерно неделя с тех пор, как я вернулся на остров, а он до сих пор не почтил меня своим бесячим присутствием.
Поэтому я решил собрать ошметки своей гордости с пола и забыть о нем.
Кто такой Вон? Плевать на этого парня. У меня вон, целая очередь из десятков других.
Или, по крайней мере, так я говорил себе два дня назад, когда отправил ему смазанное фото, – в кадре только половина моего лица, задница какой-то девчонки на моем бедре, а мужская рука скользит под мою расстегнутую рубашку.
А что?
Единственное оружие, с помощью которого я могу действовать Вону на нервы, – это я сам в объятиях других людей. Он это чертовски ненавидит. Потому что почти каждый раз, когда он появлялся передо мной, это происходит, – когда я прикасался к кому-то другому или хотя бы просто упоминал о них.
И, возможно, я прибегаю к этому методу, потому что мне чертовски нравится его собственническая сторона, которую он демонстрирует мне уже слишком часто. Я бы отдал свое левое яичко, только чтобы увидеть, как его поглощает эта ярость.
Увы, ни одно мое яйцо не будет принесено в жертву, потому что его ответ обломал все мои планы.
MISHKA
Эти игры на меня не действуют. Повзрослей уже.
А потом он просто начал меня игнорировать.
Так что я закатил еще одну вечеринку и отправил ему десять тысяч фотографий и видео. Ладно, на самом деле их было около сотни, но суть вы поняли.
Я буду бесить его, пока он не прекратит эти игры, потому что это он в них играет, а не я.
Я вообще не умею играть в игры. Я прямолинеен до безобразия: если я чего-то хочу, я иду к этому. Если у меня что-то на уме, я это говорю.
Единственный раз, когда я ловлю себя на том, что просчитываю каждый свой вдох, слово и шаг, – это когда этот парень рядом.
Потому что более половины времени я его просто не понимаю. Его бросает то в жар, то в холод.
Это он загнал меня в угол на том мероприятии, целовал до потери пульса и отказывался уходить, пока мы не нашли Алину. Потом он спрашивал, как я, и писал почти каждый день.
Но вскоре после того, как с него сняли домашний арест, все его внимание ко мне сошло на нет.
От этой его противоречивости у меня уже едет крыша, но, как человек, страдающий каким-то гребаным хроническим заболеванием, я продолжаю постоянно проверять нашу с ним переписку, выискивая хотя бы крохи его внимания.
Жалкое, конечно, зрелище.
Мне нужно взять себя в руки и жить дальше. Теперь, если мой мозг тоже будет с этим согласен, это была бы просто фантастика.
И вот я здесь, развалился на диване, пока особняк «Змеев» гудит от электронной музыки, а басы сотрясают стены. Свет тусклый и красный – прикрытие для любого, кто захочет потеряться в темноте.
Я позволяю себе плыть по течению, растворяясь в гедонистическом тумане в надежде, что это ослабит давление, скребущее меня изнутри.
Но этого не происходит.
Может, мне стоило сегодня пойти на подпольный ринг.
Ужаснее только отсутствие Сая. Он не большой фанат таких вечеринок, так что, скорее всего, просто прячется в своей комнате. Если, конечно, уже не свалил из особняка, чтобы заниматься какими-то темными ритуалами, о которых он мне не рассказывает.
Кевин, Ханна и Лира, которые висли на мне весь вечер, тащат меня на танцпол. Я беру с собой пиво, пока мы протискиваемся сквозь толпу.
Они – вроде как моя любимая троица для секса. Иногда все сразу. Ханна и Лира – пара, но находятся в свободных отношениях, а значит, иногда приглашают меня присоединиться к ним. Кевин обычно приходит только для того, чтобы я его трахал, пока они устраивают шоу. Потом я переключаюсь на Лиру, потому что Ханна тащится от того, что наблюдает за ней, а Лира тащится от того, что ее трахают.
Но прошла уже целая вечность с тех пор, как я предавался этому безобидному веселью, в основном потому, что у моего члена развилась зависимость от одного конкретного сварливого мудака.
Лира обхватывает меня за талию сзади, вытягивая шею, чтобы поцеловаться с Ханной, пока Кевин трется об меня спереди. Это похоже на танец, но на самом деле он просто трется о мою ногу.
  
Замечает ли это мой член? Я смотрю вниз и вздыхаю.
Ответ – нет.
Я делаю глоток пива, покачиваясь в такт, позволяя им делать, что они хотят, – тереться и прижиматься, пробуя все мыслимые и немыслимые способы вызвать реакцию, которая так и не проявляется.
Пока девчонки трутся друг об друга, Кевин хватает меня за руку и тащит к лестнице. Мы спотыкаемся о других присутствующих и стены, прежде чем наконец добираемся до моей спальни.