Дед в режиме охотника (СИ)
Между ними вдруг появились тонкие струйки дыма, быстро набирающие силу. А сами побеги внезапно задрожали и начали с тихим шелестом расползаться.
— Корни уходят! — выпалил Павел, резко вскочив на ноги. — Корни уходят!
— Ага, но в зале творится настоящий огненный Ад, — мрачно подметил его брат, слыша треск мебели и гудение пламени.
Огонь вырывался даже между корней, стремительно втягивающихся в проход.
— Деда! Деда! — принялся вопить Павел, прыгая возле полностью обнажившегося панорамного окна.
Из него вырывались языки пламени, заставляя трещать брови и волосы пухляша. А тот всё равно изо всех сил вглядывался в ревущий огонь, полностью скрывший зал.
— Павел, отойди! — закричал вскочивший с тротуара Вячеслав. — Отойди!
Его вопль утонул в чудовищном грохоте, с которым обвалился потолок первого этажа. Зазвенели стёкла, вылетая из окон других этажей, а само здание чуть просело по центру, сбросив с крыши часть черепицы. Она с грохотом попадала на тротуар ровно через миг, после того, как братьев Зверевых повалило волной горячего воздуха, выметнувшегося из ресторана в момент обрушения.
Вверх взметнулись искры и затанцевали среди дыма, а обломки мебели вылетели на набережную, где принялись догорать.
Объятая пламенем спинка стула едва не угодила во Владлену, устоявшую на ногах. В её глазах отражался пожар, охватывающий дом, а в сердце зрела уверенность, что в этой преисподней не выживет даже Зверев, несмотря на все его способности.
Губы магичка печально поджались, а между бровей пролегла складка. Но внезапно её глаза вытаращились так, что едва не выпали из орбит, уставившись на проход, ведущий в Лабиринт.
Из него спиной вперёд, пошатываясь, выбрался хрипящий от натуги Зверев, весь покрытый пеплом и кровавыми разводами. Изорванный пиджак дымился, один ботинок пропал, а руки цепко держали толстый змеиный хвост, который он тащил из прохода.
Их взгляды встретились, и Игнатий с весёлой усмешкой сказал, глянув на опешивших внуков:
— Вы чего здесь приуныли? Голодные, что ли? В другом месте позавтракаем. А потом на рыбалку… я тут червя такого знатного отловил. Нага называется. Ну и скотина она редкостная, шустрая, ловкая, но от доброго дедушки не сбежишь. Догоню и убью любого.
Глава 23
Туман рассеялся, и даже показалось трусливое солнце. Оно залило город неожиданно тёплыми лучами, словно где-то провинилось и теперь пыталось заслужить у горожан прощение.
Попутно быстро стихали звуки выстрелов и крики, оглашающие город. Но в небе до сих пор кружили вертолёты, а вдоль набережной вопили автомобильные сирены. Похожий визгливый звук издал и Павел, когда увидел меня, выбравшегося из прохода, ведущего в Лабиринт.
— Деда, ты живой! Живой! — счастливо завопил Павел и ринулся ко мне, распахнув руки.
— Мать честная, — просипела Владлена, запустив пальцы в спутанные волосы.
Она даже перестала дышать, впившись в меня изумлённым взглядом зелёных глаз, ярких, как драгоценные камни.
Вячеслав же промолчал, но посмотрел на меня так, будто увидел привидение. Глаза круглые, а нижняя челюсть болтается у мускулистой груди. Он сделал несколько шагов в мою сторону, чтобы подбежать и обнять, однако потом замер, будто устыдился своего порыва.
— Никаких объятий! — громыхнул я, с кряхтением вытащил нагу из прохода и попёр её прочь от огня, лижущего стены дворца.
Мой путь отмечали остающиеся на тротуаре пятна крови, сочащейся из шеи наги, лишившейся головы. «Багровый луч» всё-таки разорвал её башку на клочки, но уже в Лабиринте.
— Дедушка, ты живой! Не могу поверить в это! — воскликнул подбежавший внук, захлёбываясь воздухом.
Он всё же попытался обнять меня, улыбаясь во все тридцать два зуба. Но я сделал шаг назад, отпустил хвост добычи и покачал указательным пальцем.
Тогда внук просто опасливо коснулся моего плеча, словно боялся, что я испарюсь как видение. Естественно, моя грязная тушка никуда не делась.
— Как… как ты выжил? — спросил Павел, прерывисто дыша.
— Легко. Нырнул в проход и там пересидел. Да вот эту гадину от нечего делать грохнул, — выдал я почти чистую правду и пнул босой ногой труп наги. — Правда, ботинок где-то в Болоте потерял. А он мне нравился. Хороший был, совсем новый. Эх…
— А на кой шут тебе это существо? — подала голос Владлена, взяв себя в руки.
На её губах снова появилась стервозная улыбочка, а где-то в глубине глаз забрезжило облегчение.
— Шапку сошью, — усмехнулся я. — Шучу, конечно. У неё чешуя редкая. Пойдёт на какое-нибудь зелье.
Павел покосился на нагу и следом проговорил, пробежав взглядом по моей обнажённой груди, виднеющейся сквозь громадную дыру в одежде:
— Деда, так ты ранен был. Сильно.
— Артефакт мне помог. Владлена дала, — соврал я.
— Владлена Велимировна, так чего вы молчали-то⁈ — возмущённо бросил ей Вячеслав и тряхнул руками, украшенными капельками крови, сочащимися из разбитых костяшек.
— Из вредности, — усмехнулась та и надменно вскинула голову.
— Вы… вы… — процедил пухляш, стиснув пальцы в кулаки. — Вы настоящая стерва!
Магичка изобразила издевательский поклон, глядя на красное лицо моего внука, а потом ехидно сказала:
— Да, я такая. Прошу любить и жаловать. Зато меня болотные бабы не пинали.
— Я… я упал, а тут они, — забормотал смутившийся Павел, смекнув, что Владлена вспомнила, как он вместе с раненой женщиной упал в зале ресторана и на него налетели две дриады, намявшие ему бока.
— Не бабы то были, а мужики, просто смазливые. Я видел, как у них писюны вставали, когда они Павла лупили, — вставил я своё веское слово, дабы разрядить обстановку.
Правда, сам пухляш побагровел ещё сильнее. А вот Вячеслав и Велимировна улыбнулись, пусть и бледно, почти незаметно, но напряжение всё же спало. Даже дышать стало как-то легче, хотя горячий воздух изобиловал пеплом, летящим из ресторана.
К счастью, Павел не обиделся.
Он почесал щеку и спросил, задумчиво хмуря лоб:
— Деда, а что произошло в ресторане, когда ты остался один с дриадами?
— Ничего особенного. Дриады почувствовали более серьёзных монстров и сбежали из зала через окно, которое ещё не успели закрыть корни. Потом появились наги. Я мудро не стал вступать с ними в бой, а прошмыгнул в проход. Там и засел. Мимо меня в какой-то миг пронёсся элементаль огня. Он нырнул в проход и, судя по всему, пожёг всех наг, поскольку вернулся элементаль, довольно гудя. Правда, одну нагу он всё же недожег. И её пришлось грохнуть мне. Вот она у моих ног.
Я снова пнул труп, поглядев на пухляша. А тот опустил голову, бросив на меня разочарованный взгляд.
— Получается, ты только одного монстра убил? — тихо промычал внук, ковыряя тротуар носком ботинка.
— Выходит, что так, — пожал я плечами.
— Ясно.
Его восторг мигом утих, поскольку дед, оказывается, вполне буднично и прозаично пережил атаку, а не крушил всех подряд, сражаясь в огненном Аду.
Ну, пусть так. Мне не нужны ничьи восхищённые взгляды и вздохи. Да и правда слишком опасна, чтобы её вот так вываливать на внуков. Однако Владлена точно заподозрила, что я соврал. Уж больно хитро она усмехалась, сложив руки на груди и выставив вперёд ногу.
Впрочем, усмехалась магичка недолго. Она вдруг цыкнула и проговорила, поправив платье:
— Ладно, всё это, конечно, весело, но надо и честь знать. Какие есть предложения? Так и будем стоять на набережной или как?
— Судя по звукам, вояки уже справились с монстрами, так что мы можем возвращаться восвояси. Остатки чудовищ зачистят и без нас, — уверенно проговорил я и резко выдохнул, осенённый внезапной мыслью: — Екатерина!
— Что ещё за Екатерина? — опасно сощурилась Владлена и требовательно поглядела на побледневшего Павла. — Любовница какая-то?
— Наш водитель! Деда попросил её подождать возле ресторана!
— Тогда у меня для вас плохие новости, — помрачнела магичка и указала пальцем на припаркованные машины. — Вон ваш «мерседес». Лобовое стекло разбито, а передняя дверь оторвана. И даже непонятно, где она. Возможно, кто-то взял в качестве сувенира.