Дед в режиме охотника (СИ)

Он ловко выскочил из машины, переваливаясь, как гусь. Пузо под коротковатым свитером тряслось, а раскрасневшуюся физиономию пересекала восторженная улыбка. Именно с ней на губах он с неуклюжим поклоном открыл заднюю дверь.
Я благодарно кивнул и проник в салон, пахнущий химической хвоей и немного выхлопными газами.
— Куда едем, господин? — пропыхтел плюхнувшийся за руль мужчина, тяжело отдуваясь.
  
— Надо купить шикарный костюм-тройку и всё, что с ним полагается носить. Знаешь такое место?
— Ага, ага. Ателье есть на улице Бумажной, недалеко от парка Екатерингоф, — закивал тот, проведя рукой по розовой плеши. — Только вот… может быть закрыто. Время-то совсем раннее.
— Поезжай. Там разберёмся. Кто-то же всё-таки должен быть на месте. Обычно сотрудники приходят заранее, чтобы товар выложить, подготовить зал.
— И то правда, господин.
Машина рыкнула мотором и понеслась сквозь туман по пустынным улицам, освещаемым тусклым светом фонарей. Колёса разбрызгивали многочисленные лужи, порой хрустя мелкими веточками, а деревья стояли с голыми верхушками. Кое-где, словно лианы, свисали порванные провода и лежала сорванная с крыш черепица.
— Да, ненастье сильно потрепало город, — вздохнул шофер. — Но говорят, и вы кое-кого ночью потрепали.
Его весёлый взгляд упал на меня, отразившись от зеркала заднего вида.
Я сперва нахмурился, подумав, что он охренел и имеет в виду Владлену Велимировну. Но потом сообразил, что речь, скорее всего, идёт о Лейбе.
— Вы о бароне? — уточнил я, почесав щеку.
— Именно, — ещё шире улыбнулся он и тут же виновато затараторил: — Вы уж извините, что со своим суконным рылом лезу к вам с разговорами, но любопытно, просто жуть. Аж под ложечкой что-то сосёт. Вы и правда… э-э-э… по-простому, кулаками, без магии побили барона Лейба перед всем высшим светом?
— Угу. Преподал ему урок.
— Эвоно как! — причмокнул языком шофер, не забывая следить за дорогой.
Чую, причина его восхищения крылась как раз в том, что я начистил рожу Лейбу именно по-простому, кулаками, как обычный мужик. Так сказать, стал ближе к народу. Ещё пара таких драк, и можно начинать политическую карьеру, опираясь на простолюдинов.
— А вы откуда, любезный, узнали о драке? — поинтересовался я, приподняв левый уголок рта.
— Дык мне пассажир один сказал. Дёрганный он был, но словоохотливый. А дёргался оттого, что ночью его едва монстры не подрали. Те, что из блуждающего прохода вышли, прямиком из Лабиринта, — поёжился толстяк, крепче сжав баранку руля.
Его мелкие глазёнки внимательнее стали глядеть по сторонам, словно он опасался, что рядом вот-вот возникнет проход.
— Много было монстров? — поинтересовался я.
— Много, хотя по радио говорили, что проходов всего с десяток. Но я так мыслю, что брешут, как всегда… Ой!
Он испуганно вжал голову в плечи, поняв, что ляпнул лишнего. Всё-таки я Зверев, вхож в самые высокие кабинеты, а там не любят критику.
— Расслабься. Никто на тебя не донесёт.
— Благодарствую, — робко заулыбался он и следом добавил с горьким вздохом: — Эх, когда уже разберутся с этими проходами? Народ ночью таксовать боится. Но вроде бы граф Пугачёв давеча по телеку обещал, что справится с проходами. Мол, есть у него идейка. А вы как считаете, сдержит граф слово?
— Вряд ли, — буркнул я, вспомнив этого высокомерного индюка, использовавшего доверчивого Вячеслава, отвыкшего от дворянских интриг.
Ну ничего, я дал графу такой отпор, что он бежал с приёма, поджав облезлый хвост. Кстати, не может ли он быть нанимателем того отравителя?
— Эх, — тяжело вздохнул водитель. — И мне так кажется. Не властны люди над проходами. Впору идти в церковь да ночи напролёт молитвы возносить. Авось бог услышит и защитит.
— Вряд ли, — снова буркнул я и покачнулся в унисон с резко остановившимся такси. Даже покрышки свистнули по мокрому асфальту.
— Ох, что-то заговорились мы с вами, чуть мимо не проехали! — заполошно протараторил шофер, виновато моргая. — Улица Бумажная, а вон и ателье.
Его рука с парой чёрных масляных пятен взлетела, указывая на узкий двухэтажный особняк из красного кирпича. На карнизе гордо расправили крылья каменные орлы, изборождённые тонкими трещинами. Один оказался без головы. А соседние дома, более крупные, сжимали особняк, как старшие плечистые братья хилого младшего, втиснувшегося между ними.
— Благодарю, — кивнул я и следом попросил: — Дай мне свой телефон. Позвоню внуку. Он переведёт тебе деньги за поездку, а то у меня с собой лишь фантик от конфетки.
— Конечно, конечно, — пропыхтел толстяк и суетливо вытащил из кармана кнопочный телефон в потрёпанном кожаном чехле.
Я взял его и набрал номер Павла, надеясь, что тот не упился до такого свинского состояния, из-за которого будет дрыхнуть без задних ног до самого полудня.
Однако пухляш обрадовал меня, сразу же взволнованно выпалив в трубку:
— Павел Зверев слушает!
— Это снова твой почти святой дед…
— Дедушка! — перебил он меня. — Беда!
— Что случилось? — тут же напрягся я, уставившись недвижимым взглядом на резиновый половик под ногами.
— Воры! Воры в дом пробрались. Даже в два дома: и в загородный, и в городской.
— Что украли?
— В том-то и дело, что вроде бы ничего! — выдал внук, захлёбываясь от возбуждения воздухом. — Мы бы вообще ничего не поняли, ежели бы не Прасковья, дворецкий Пётр и остальные слуги. Они заметили, что некоторые вещи не на своих местах, а на полу кое-где отпечатки ботинок. Дождь ведь был, вот и натащили грязи, твари. Но отпечатки пытались скрыть. Сигнализацию же как-то умудрились на время отключить, и ни один из наших охранников ничего не заметил. Вячеслав вон сейчас их распекает во дворе. Я даже не знал, что он так материться умеет.
— В лесах своих научился… у белок, — невесело хмыкнул я, пока в голове шёл усиленный мыслительный процесс. — Не воры то были, раз ничего не взяли. Судя по всему, они что-то искали. Ты ничего не прятал незаконного?
— Нет!
— А Вячеслав?
— Не… не знаю, — ответил внук после короткой паузы, словно торопливо просеивал все слова и поступки брата. — А ты, дедушка, что-то такое мог оставить дома?
— В последнее время таким не грешу, — проговорил я, заметив на себе нетерпеливый взгляд водителя, брошенный украдкой. Да, ему работать надо, а я трачу его время.
— А может… может, это пособники отравителя? Залезли да бомбу какую-нибудь спрятали?
— Не, им легче было зарезать вас во сне, как курей. Действовали явно профессионалы. Даже не знаю, где таких взять. Разве что… — я осёкся, осенённый внезапной догадкой.
— Деда, продолжай, не молчи! — взмолился внук. — Тебе что-то пришло на ум?
— Пришло. Потом расскажу. Сейчас переведи деньги по этому номеру. Он принадлежит таксисту. А затем вместе с Екатериной срочно приезжай к ателье на улице Бумажной. Дело есть, — прошептал я, чтобы не услышал шофер, начавший неосознанно нетерпеливо барабанить пальцами по баранке.
— Хорошо! — торопливо согласился пухляш, даже не став расспрашивать меня. Неплохо я его вымуштровал.
Сбросив вызов, передал телефон водителю, пытающемуся не хмуриться. Однако когда звякнуло сообщение о зачислении денег, он увидел сумму и изумлённо выгнул брови.
— Ого! Спасибо! — выпалил толстяк, мигом сменив гнев на милость.
Теперь он светился от счастья, с обожанием глядя на меня.
Я подмигнул ему и вышел из машины, окунувшись в серое промозглое утро. На тротуарах уже появились кое-какие прохожие в осенних плащах и с зонтами. Они удивлённо косились на мой халат и тапочки. Но я, нисколько не смущаясь, подошёл к двери с окном в верхней части и постучал в него, хотя надпись на стекле намекала, что ателье откроется лишь через полчаса.
  
На мой стук никто не ответил, разве что оставшиеся после дождя капли как-то активнее забарабанили по жестяному козырьку, нависающему надо мной. Пришлось постучать уже более настойчиво.
Тогда за стеклом в двери в нешироком проходе между полками с брюками и сорочками появился хмурый молодой человек в чёрных штанах и белой рубашке. Он удивлённо распахнул зенки, увидев меня через окно, а затем грозно нахмурился и резко махнул рукой, словно муху прогонял.