Новый порядок (ЛП)

— Как долго он руководит компанией?
— С 2001 года. Я помню тот день, когда он присоединился к нам. Стоял сентябрь, но всё ещё было очень жарко и солнечно. Он провёл три дня, встречаясь с каждым сотрудником индивидуально. Не каждый начальник так заботится об этом.
— Ммм.
Она оставляет меня в той же зоне ожидания, что и раньше. Я отказываюсь от предложенного напитка, хотя она с гордостью заявляет, что у них есть первая отрицательная со льдом. Я не стану брать в рот что-либо в этом здании. Она уходит, а я устраиваюсь на неудобном диване. К счастью, на этот раз мне не приходится созерцать собственные проделки, запечатлённые на камеру наблюдения; вместо этого по телевизору показывают старое интервью О'Коннелла.
  
— Есть люди, которые говорят, что «Магикс» озабочены только прибылью, — говорит журналист глянцевого журнала. — Что вы на это скажете?
— Деньги меня не интересуют. Они не принесут никакой пользы, когда ты будешь лежать на глубине двух метров в гробу. Мой приоритет — сделать мир лучше.
Я сжимаю подушку и смотрю на его улыбающееся лицо. Чёрт. Я уже слышала эти слова раньше.
— Мисс Блэкмен.
Я поворачиваюсь к О'Коннеллу и вскакиваю на ноги. Я всматриваюсь в его черты, отмечая каждую деталь. Он подходит и берёт меня за руку.
— Я хотел бы ещё раз искренне извиниться.
— И всё же я по-прежнему скована, как преступник.
Его губы поджимаются.
— Вы правы, — он снимает наручники. Силы и циркуляция возвращаются почти сразу. Я бормочу слова благодарности и вырываюсь из его хватки, затем поднимаю на него глаза.
— Вы соединили чёрную и белую магию..
Он склоняет голову.
— Я бы с удовольствием поставил это себе в заслугу, но у нас есть очень способные специалисты, которые проделали всю настоящую работу за меня.
— Зачем?
О'Коннелл смеётся.
— Зачем? Вы серьёзно? — он наклоняется ко мне, и на его лице отражается страсть. — Чёрные и белые ведьмы грызутся друг с другом сотни лет. Даже тысячи. Объединив их, я положу конец всему этому.
— И в одночасье удвоите продажи. Если чёрные ведьмы будут покупать товары с белой магией, и наоборот…
— Именно так я убедил совет директоров. Но подумайте о том, что произойдёт. Новая эра магии. Не чёрной, не белой. Просто сочетание силы и подлинного мира.
— Вы обманываете сами себя, — мой голос звучит ровно. — Вы не можете просто так уничтожить поколения врождённой взаимной ненависти.
— О, позволю себе не согласиться, мисс Блэкмен. Мы уже пришли к этому.
Я фыркаю.
— Вы даже не можете заставить ведьм следовать простому приказу не убивать. Чёрный ведьмак, который пришёл за мной первым? Он был одним из ваших гибридов. Он хотел перерезать мне горло, потому что я Блэкмен. Потому что его сородичи затаили злобу на моего деда. Он не мог этого так оставить.
— Это совсем другое дело, — возмущается О'Коннелл.
— Так ли это? Что ж, тогда возьмём второго ведьмака. Того, что так ловко метнул сюрикен в грудь Фролик? — я вижу, как он вздрагивает. — Может, он и обладает силой чёрной и белой магии, но в душе он всё равно белый колдун. Он ясно дал понять, что ненавидит чёрных ведьм и всё, что они отстаивают.
Он сердито смотрит на меня.
— Он больше не будет нас беспокоить.
— Два ваших чокнутых ведьмака, и ни один из них не готов расстаться с прошлым. Вы не меняете мир к лучшему, вы делаете его ещё опаснее.
— Неверующие будут всегда, — шипит он. — Мои ведьмы Янусы докажут, что вы ошибаетесь.
— Вы приказали убить Сэмюэла Льюиса.
— Кого?
— Вы знали, что дома у него были жена и ребёнок? Вы наняли его, чтобы он украл чёртово перо Фролик, а когда его арестовали, вы прикончили его в его собственной камере.
— Некоторый сопутствующий урон неизбежен.
— Вы отвратительны, — выплёвываю я.
— Вы пьёте кровь, чтобы выжить, мисс Блэкмен. Кто на самом деле отвратителен? — с него спадает видимость респектабельности.
— Это не ведьмаки тут Янусы, не так ли, Фингертип? Настоящий Янус — это вы.
Лицо О'Коннелла искажается.
— Убирайтесь.
— Вы инсценировали свою смерть, чтобы присоединиться к «Магиксу». Заставили свою жену поверить, что вы — холодный как камень труп. Вот почему у вас на неё было такое обширное досье.
— Вы видели фотографию этого Фингертипа? Могу вас заверить, я совсем на него не похож.
— Ваша компания занимается разработкой заклинаний гламура. Держу пари, что под маской, которую вы носите, скрывается совсем другой человек. На самом деле, вероятно, именно поэтому все, кто здесь работает, выглядят как люди. Должно быть, это чертовски хорошее заклинание, — я наклоняю к нему голову. — Но скажите мне, зачем вы это сделали?
Он рычит, признавая правду.
— Мы никогда ничего не добились бы с этим магазином! Здесь я могу изменить мир.
— Вы вытеснили свою жену из бизнеса.
— Ей нужно было уйти от всего этого! Всё, что её заботило — это зарабатывание денег. Я подумал, что она возьмёт паузу, если магазин закроется. Подумает о смысле всего этого. Когда все успокоилось бы, я собирался поговорить с ней…
— Слишком поздно, — я сохраняю бесстрастное выражение лица. — Она мертва.
— Этого не должно было случиться.
Я качаю головой.
— Вы привели всё в движение.
— Убирайтесь отсюда! — он неуклюже приближается ко мне, размахивая руками. Я разворачиваю его, чтобы избежать удара, и хватаю за оба запястья одной рукой. Другой рукой я лезу в карман куртки и достаю пакетик с покрытым запёкшейся кровью сюрикеном. Переложить его в куртку О'Коннелла так, чтобы он этого не заметил, совсем несложно. Я дёргаю его назад.
— Может, вы и не запачкали руки, но вы убийца.
— Вы убили ведьмака.
— Это была самооборона.
— Чтобы защитить себя. Я собираюсь защитить мир! — кричит он.
— Нет, — печально отвечаю я. — Это не так.
Я отпускаю его и ухожу, не оглядываясь. Я уверена, что, как только я выйду из дверей Магикса, он начнёт звонить, посылая за мной орду своих гибридов. Проблема для него в том, что я тоже буду говорить по телефону. Есть один услужливый полицейский, который, возможно, и не сможет собрать достаточно улик для убийства Сэмюэла Льюиса, но который может найти достаточно, чтобы посадить О'Коннелла за убийство Фролик.
Я изучаю свою совесть. Я не чувствую ни малейшей вины. Возможно, у О'Коннелла были искренние мотивы, но он всё равно грязный ублюдок, который заслуживает того, чтобы провести остаток своей жизни за решёткой. Я надеюсь, что это сделает мир, который он так стремится спасти, немного безопаснее.
Эпилог
Стивен Темплтон и я стоим среди разрушенных останков его жизни. Он поднимает разбитую рамку с фотографией Далии, Арзо и его самого и смотрит на неё.
— Я даже не помню, когда было снято, — говорит он.
Я молча наблюдаю за ним. Я уверена, что если бы я спросила Арзо, помнит ли он этот снимок, он смог бы рассказать о нём в мельчайших подробностях. Темплтон наклоняется и собирает осколки покрупнее.
— Полагаю, мне следует быть осторожным, чтобы не порезаться, — шутит он. — Я бы не хотел, чтобы вы набросились на меня и выпили всю мою кровь.
— От меня вам не грозит никакой опасности.
— Вы уверены, что другие кровохлёбы не придут за мной? — он дёргает себя за воротник. — Может быть, я мог бы нанять телохранителя. Даже пойти в программу защиты свидетелей.
— Защитой свидетелей занимается полиция. И вы не можете рассказать им, что произошло. Вы не можете никому рассказать о том, что произошло, — я не меняю тембр своего голоса. — Если вы это сделаете, всё будет очень плохо.
Он нервно смеётся.
— Это угроза?
— Нет, — я протягиваю ладонь за фотографией, но он качает головой.
  
— Я бы хотел оставить её себе. Если вы не возражаете, — говорит он.
— Как пожелаете, — я оглядываюсь. — Вы останетесь здесь?
— В этом доме? — он вздрагивает. — Нет. Здесь слишком много теней. Слишком много призраков.