Пленная принцесса Братвы (ЛП)

Лос-Анджелес
Три месяца спустя:
За окнами океан разбивается о скалистый берег Малибу. Идеальный бриз колышет листья ухоженных пальм снаружи. Как тюрьма, это великолепно. Но это все еще тюрьма, и я все еще заключена здесь.
Я провела всю свою жизнь по расписанию, составленному кем-то другим. Я прыгала, когда они говорили прыгать. Я носила то, что они говорили мне носить, и стриглась только тогда и так, как они говорили. Я ела то, что студии говорили мне есть, или, точнее, не ела то, что они запрещали. Я снималась в фильмах, которые выбирал кто-то другой, улыбалась, когда они говорили улыбаться камерам, которые они направляли на меня.
  
Но на короткий момент времени у меня была свобода. На краткий момент, которая сейчас кажется долей секунды, у меня был ветер в волосах, а руки обнимали незнакомца на заднем сиденье мотоцикла, едущего Бог знает куда.
Я не искала проблем, но я все равно их нашла. И в мгновение ока он показал мне жизнь без расписания. Жизнь без чужих правил и свободу быть собой.
Сейчас кажется, что это было несколько десятилетий назад.
Последние три месяца я работаю по самому жесткому, изнурительному графику в своей жизни. Я снимаюсь в трех разных фильмах, без остановки, каждый день. Я ненавижу все три из них. В двух фильмах моим партнером по фильму является Дэниел, который, несмотря на лучших преподавателей актерского мастерства, которых можно купить за деньги, не может выкрутиться из мокрого бумажного пакета.
У третьего был потрясающий сценарий, но безымянный — и дешевый — режиссер, которого продюсеры прилепили к нему, убивает его по частям. О, а продюсеры этого и двух других с Дэниелом? Никто иной, как сам Дэниел, Джим, мой теперь уже бывший агент, и супер жуткий русский человек по имени Вадик.
Когда я думала об этом раньше, я беспокоилась, что чушь Дэниела погубит мою карьеру. Теперь я уверена, что она погубит. Или погубит после того, как три фильма-катастрофы с моим именем выйдут в кинотеатрах.
Но из этого нет выхода. Не было возможности сказать "нет" этим фильмам. Это было ясно, как и то, что я теперь пленница, в ту ночь, когда меня забрали от Нико.
— Мисс Бардо?
Я оборачиваюсь на голос охранника — да, теперь у меня есть охранники. Не телохранители, а охранники. Русские, которые работают на продюсера Вадика. Которые раздражающе напоминают мне Николая
— Да?
— У вас гость.
Он отходит в сторону. Я тут же улыбаюсь, когда вижу копну клубнично-светлых волос и дикие зеленые глаза.
— Ну, вот это сюрприз.
Ривер ухмыляется, пересекая комнату и обнимая меня. — Я возвращалась домой из своего агентства и хотела зайти на... — она лукаво достает из сумки бутылку розового вина, но затем хмурит брови. — Что ты думаешь?
— Я имею в виду, сейчас час дня.
— И? Это Голливуд, девочка.
— Думаю, я могла бы... — Мои слова запинаются, когда я зеваю. Ривер морщит нос.
— Блин, этот твой график съемок просто безумие, да?
Я киваю и снова зеваю. Ривер собирается сказать что-то еще. Но затем она оглядывается через плечо и хмурится на охранника.
— Эм, можем ли мы немного побыть наедине?
Он качает головой. — Мне жаль. Но мисс Бардо не должна встречаться с гостями одна.
Ривер закатывает глаза. Но потом она оглядывается на меня и подмигивает, прежде чем снова повернуться к нему.
— Итак, как тебя зовут?
Я качаю головой. Я уже видела эту рутину. Честно говоря, это ее суперспособность.
— Павел, — бормочет он.
— Ну что, Павел, милый? — мурлычет Ривер. Мгновенно здоровенный русский с ружьем ухмыляется, как школьник.
— Да, мисс Финн? — выпаливает он, глядя на нее сияющими глазами, когда она направляется к нему.
— Ты уверен, что не мог бы уделить мне и моей подруге несколько минут? Ну, знаешь, для девчачьих разговоров?
Ривер моргает глазами и проводит пальцем по груди. Он краснеет, переминается с ноги на ногу. Но потом качает головой.
— Мне жаль, мисс Финн. Но нет.
— Ты уверен, Павел? — она сочится страстным тоном. — Я была бы просто счастлива, если бы ты оказал мне эту услугу. И я была бы тебе очень обязана.
Охранник выглядит таким измученным, что мне почти становится жаль его. Но в конце концов его работа побеждает.
— Я бы хотел, мисс Финн. Но нет.
Ривер замолкает. Клянусь, я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. Я ухмыляюсь, когда вижу, как ее глаза становятся жестче. Я тоже видела эту рутину.
— Вот в чем дело, Павел, — бормочет она. Медовый, приторный тон, который был раньше, исчез. — Мы с моей подругой Белль должны поговорить о девчачьих делах. Как о месячных. И я не имею в виду милые месячные, Павел, — говорит она тонко. — Я имею в виду настоящие месячные. Как например обильные выделения, понимаешь?
Павел морщит нос от отвращения. — Что?
— Видишь эти шорты? — Она указывает на свои белые обрезанные шорты. — Это дерьмо сейчас будет похоже на тройное убийство, Павел. Я не шучу. Ты в зоне гребаного всплеска, приятель. Это дерьмо сейчас станет сырым. Понял?
Павел выглядит больным.
— Я...
— О, черт! Вот оно! — Она драматично хватает его за руку. — Блядь, Павел, вот оно!
Павел вырывает у нее руку, поворачивается и выбегает за дверь. У меня почти аневризма из-за того как сильно сдерживаю смех внутри, когда мы с Ривер падаем на пол.
— Ладно, это самое веселое, что у меня было за очень-очень долгое время, — наконец хихикаю я. Слезы от смеха текут по моему лицу, когда я вытираю глаза.
Ривер делает то же самое, а затем ухмыляется мне. — Думаешь, я зашла слишком далеко?
— Нет, черт возьми. Это было совершенство.
— Вот оно! — Она снова драматично разыгрывает. Я снова теряю контроль, катаясь по полу от смеха.
Ривер хихикает и снова вытирает глаза. — Какого черта ты стал взрослым мужчиной и не знаешь, как это дерьмо… — она показывает на свой живот. — Работает?
— Решительное отрицание.
Она хихикает, когда мы идем к дивану у окна и плюхаемся на него. Ривер поворачивается, чтобы пристально посмотреть на меня.
— Что?
— Как дела?
Я смотрю вниз. — Ясно, — бормочу я.
— Белль...
— Я в порядке, — тихо говорю я.
— Знаешь, мне хочется тебя похитить.
Я улыбаюсь. — О?
— Да, я имею в виду... — она усмехается. — Я знаю, это твоя фишка.
Я улыбаюсь. Но потом грусть берет верх.
— Бля, прости, — она хмурится и кладет руку мне на плечо. — Я просто пыталась тебя подбодрить.
Я киваю. — Я знаю.
Ривер и я не можем много говорить в последнее время. Наши тусовки находятся под присмотром. Мой телефон определенно прослушивается. Но когда меня впервые притащили обратно в Лос-Анджелес, нам удалось провести один день, когда я выплеснула все — Нико, наше время вместе... все.
— Удалось ли тебе связаться с...
— Нет, — тихо говорю я.
— Белль, ты же знаешь, я могу передать ему сообщение...
— Не могу, — говорю я тонко. — Ты же знаешь, что не могу.
Мои глаза закрываются. Конечно, я думала об этом. И я хотела этого каждую секунду каждого дня, когда я впервые приземлилась в Лос-Анджелесе. Но как только я осознала всю серьезность угрозы, которую мне представляли Дэниел и его новые русские друзья, я не осмелилась.
Если я дотронусь до Нико, он придет за мной. Это не мое тщеславие, это факт. Или так оно было. После месяцев молчания с моей стороны я больше не уверена. Но если бы я появлюсь, и он придет за мной, Дэниел нажмет на курок своей угрозы. Забудьте о моей карьере, весь мой гребаный мир сгорит в огне.
Одна лишь мысль о его угрозе заставляет меня содрогнуться.
  
Рука Ривер ложится на мою. — Слушай, я знаю людей, Белль. Охранники, частные подрядчики. Агентство использует этих ребят, когда возит нас на съемки в сомнительные места. Они законные.
— Ривер…
— Я серьезно, Белль. Это просто безумие. Ты буквально гребаная заключенная.