Пленная принцесса Братвы (ЛП)
Я выключаю звонок и поворачиваюсь к ней. Ее глаза ищут мое лицо. Я ухмыляюсь. Черт, не знаю, могу ли я вспомнить хоть раз, когда кто-то смотрел на меня вот так. Да, это может быть потому, что она понятия не имеет о темноте моей души. Но я все равно возьму это.
— Итак, что еще ты обо мне читал? — тихо бормочет Белль. По тому, как она отводит взгляд, я догадываюсь, о чем она говорит.
— Хакер с твоими украденными фотографиями, — рычу я.
Ее глаза скользят к моим. Ее губы поджимаются. — Это неправда, — говорит она кратко. — Если это то, почему ты выглядишь расстроенным...
— Если я и выгляжу расстроенным, — ворчу я. — Это потому, что какой-то придурок решил, что можно украсть что-то очень личное для тебя и пригрозить причинить тебе этим боль.
Белль с любопытством смотрит на меня, кривя губу.
— Что?
Она улыбается. — Ничего. Ты просто продолжаешь говорить мне, что ты "проблема" и "плохой".
— Я...
— Не оттуда, где я стою, — шепчет она.
Она наклоняется. Рычание грохочет в моем горле, когда мои руки скользят по ее голой коже. Я жадно притягиваю ее к себе. Мой рот прижимается к ее рту, и я стону, теряясь в сладости ее губ.
— Что ты со мной делаешь? — Она дышит мне в губы.
— Я пытаюсь понять, что ты делаешь со мной, — стону я, притягивая ее к себе. Ее ноги двигаются по обе стороны от моих бедер. Она наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, а мои руки скользят к ее заднице. Но затем она снова смотрит в сторону.
— Тебе нужно ответить?
Я поворачиваюсь. Лев снова разрывает мой телефон. Я хмурюсь и тянусь за телефоном. Когда я смотрю на него, у меня щелкает челюсть. Блядь. У меня от него двадцать пропущенных звонков.
— Черт, — шиплю я.
— Ответь, все в порядке. — Белль краснеет, наклоняясь, чтобы поцеловать мою грудь. — Я никуда не уйду.
Я ухмыляюсь. — Лучше не надо.
Она сползает с меня и заворачивается в простыни. Я встаю, натягиваю боксеры, иду в ванную и набираю номер Льва.
— Черт возьми! — рычит Лев. — Какого хрена ты не отвечаешь на свой гребаный телефон!?!
— Господи, Лев. Что за черт...
— Ты вооружен?!
Мои мышцы напрягаются. Я поворачиваюсь, чтобы оглянуться назад в комнату мотеля, на пистолет на тумбочке.
— Да, — рычу я.
Он делает вдох. — Мне нужно, чтобы ты отступил, брат.
Я хмурюсь. — А?
— Они сейчас придут, Нико. Мне нужно, чтобы ты стоял...
— Кто, черт возьми, такой вспыльчивый пришел!? — прошипел я.
— Извини, мужик. Но ты взял кое-что не у тех людей.
Я вбегаю в комнату и хватаю пистолет. Мой взгляд устремляется на Белль. Она бледнеет, глядя на пистолет в моей руке.
— Нико, что...
— Я же говорил тебе, Нико, лишись актива, — шипит Лев. — Блядь, мужик. Я же, блядь, говорил тебе!
— Что, черт возьми, происходит, Лев?
— Они войдут через дверь через десять секунд. Я прямо за ними. Опусти чертов пистолет, Нико.
Мои глаза сверкают. Я разворачиваюсь, направив пистолет на дверь.
— Лев...
— Умоляю тебя, брат. Если ты вооружен, брось его нафиг.
— Кто бы они ни были, они идут за ней?
— Ты же знаешь, мужик, — ворчит он.
— Тогда я не могу этого сделать.
— Нико...
— Лев, я не могу...
Дверь мотеля взрывается. Белль кричит, когда дым, горящая фанера и запах серы врываются в комнату. Я поднимаю пистолет с рычанием. Но даже я знаю, что это безнадежно в считанные секунды.
Сюда легко вливаются пятнадцать человек в полном тактическом снаряжении, с оружием наготове. Пятнадцать к одному — это немного больше, чем я мог бы осилить. Но даже так я, пожалуй, все равно попробую. Только я тут не один. Нужно думать о Белль. Это режет меня, как нож, но я знаю, что если я начну перестрелку, то мы оба погибнем. А я не могу этого позволить.
Мужчины лают на меня по-русски, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Я бросаю пистолет на пол и поднимаю руки. Моя челюсть сжимается так сильно, что болят зубы. Мои глаза смотрят на нее, не моргая.
— НИКО! — кричит она, когда меня валят на землю.
Но я вижу, как трое других мужчин бросаются, чтобы схватить ее. Что-то во мне ломается и лопается. Я вырываюсь, как дикий медведь. Я разворачиваюсь, ударяя кулаком одного мужчину, а затем другого. Я вырываюсь от них, чтобы броситься за ней. Но внезапно к моему виску приставляют пистолет.
Я реву и разворачиваюсь, чтобы все равно замахнуться. Но вдруг слышу знакомый голос.
— Перестань, брат!
Руки хватают меня, вырывают меня из рук людей с оружием и швыряют меня в стену. Я рычу и царапаю, хотя дым и жажда крови застилают мне глаза. Руки трясут меня, снова швыряют меня в стену.
— Это я, Нико!! Это я!
Я моргаю. Мужчина, держащий меня, — Лев. Но я смотрю мимо него, и мое сердце разрывается. Они тащат Белль из комнаты, завернутую в простыни. Она кричит и выкрикивает мое имя. Она тянется ко мне, а слезы катятся по ее щекам.
Я взрываюсь. Я отталкиваю брата в сторону, тянусь к его ремню и выдергиваю его пистолет из-под куртки. Я поднимаю его, но Лев быстрее. Он разворачивается, хватает за руку, выкручивает меня и вырывает пистолет из моей руки. Я рычу на него, но он быстрее. Он разворачивает нас, швыряя меня обратно в стену.
— Хватит, Нико!! — рычит он мне в лицо. — Хватит!
— Двигайся! — кричу я. — Чёрт возьми, слезь с меня нахер...
— ХВАТИТ! — гремит он. Его глаза прожигают мои, его зубы скалятся. — Это гребаный приказ, Нико. Стой на хрен!
Мой пульс учащается. Мои глаза мечутся мимо него через дыру, где была дверь. Они заталкивают Белль в фургон. Я снова реву и бросаюсь вперед. Но Лев быстрее. Он хватает меня и сильно швыряет обратно в стену.
— Стой, мужик! — кричит он мне в лицо.
— Отпустите меня на хрен!
— Мы заключаем перемирие, Нико.
Я оборачиваюсь. — Что?!
— Перемирие между Волковым и Кашенко, — шипит он. Он зажмуривается и качает головой. — Прости, брат. Мне так жаль. Но я же сказал тебе бросить актив, что бы это ни было.
— Она, блядь не...
— Да, это так, — резко отвечает он.
— Лев...
— Николай, послушай меня!
— Она, блядь не...
— Это идет сверху, мужик!! — рычит он мне в лицо. Он стискивает зубы и качает головой. — Это идет напрямую от Вадика, заместителя Юрия.
Я смотрю на него. — Она не...
— Она чертова актриса, Нико, — холодно бросает он. Я рычу, но он толкает меня к стене. — Мне жаль, брат. Ты не представляешь, как мне жаль. Но это не переговоры.
Фургон грохочет, оживая снаружи. Я шиплю и отталкиваю Льва в сторону. Но я стою там, наблюдая, как гаснут задние фонари, когда он — и единственная девушка, которую я когда-либо пускал в свое сердце — растворяются в ночи.
— Нико...
— Я иду за...
— Что ты за фигня, — рявкает он. — Как твой командир, я приказываю тебе...
— Неа.
Я подхожу к своему пистолету, лежащему на полу, и хватаю его.
— Как твой брат, Нико, — тихо говорит он. Я замираю и закрываю глаза.
— Успокой свой гнев, мужик. Успокойся и послушай, что я тебе говорю. Белль Бардо — актив Волкова. Я знаю, что это горькая пилюля...
— Ты ни черта не знаешь, — резко бросаю я, поворачиваясь к нему.
Он кивает и смотрит вниз. — Может и нет. Но это больше тебя и больше меня. Это от Виктора, Нико.
— К черту это...
— Ты в гребаной семье, Нико, — холодно огрызается он. — Ты, часть братства. Братва — это больше, чем твои чувства. Это больше, чем мои. И я знаю, ты это понимаешь, морпех.
Мои глаза закрываются.
— Прости, Нико, — бормочет Лев. Его рука ложится мне на плечо. — Прости. Но тебе нужно ее бросить, и ты должен ее отпустить.
Я медленно выдыхаю, чувствуя, как сжимается моя грудь.
— Тебе придется отпустить ее, брат.
Глава 11