Я тебя не любил... (СИ)

— Просто я набираю ее водителю, а он не берет трубку. И она тоже.
Блядь…
Вечно все приходится делать самому.
И только я было решил достать из кармана телефон и набрать Аню самостоятельно, как меня прервали. Это был Володя из моей службы безопасности. Он подошел ко мне со спины как-то бесшумно, а затем, не говоря ни слова, протянул мне бумажный конверт.
— Что это? — нахмурился я.
  
— Попросили вам передать, Игнат Георгиевич, — кивнул мне парень и криво улыбнулся, — с наилучшими пожеланиями в день вашей свадьбы.
— Оставь на столе, потом посмотрю, — отмахнулся я.
Но и Володя был предельно настойчивым.
— Это от Ани. Его надо открыть сейчас.
— Что? — недоуменно развел я руками, но парень уже отдал мне под козырек, а затем решительно развернулся и пошагал прочь.
А я смотрел ему в спину и вообще не понимал, что происходит.
И все это на фоне того, что ребра мои натужно поскрипывали — это беснующееся сердце пыталось выломить их к чертовой матери. И кровь уже не бежала по венам.
Она бурлила, превращаясь в лаву, которая просто выжигала меня изнутри. Стучала по вискам и расплавляла мозг.
Это был он. Чистый. концентрированный. Ничем не замутненный страх.
— Игнат Георгиевич, так как мне быть? — словно из-под толщи воды вырвал меня голос организатора свадьбы.
Но я лишь слепо от него отмахнулся и прохрипел.
— Уйди.
А дальше, трясущимися руками я все же вскрыл конверт. И вытащил из него всего два листа бумаги.
На одном — дарственная на помещения Меерзона.
На втором — письмо, написанное от руки. И я слишком хорошо знал этот аккуратный, каллиграфический почерк.
«В свое время ты, Игнат, сказал мне, что готов был жить со мной всю свою жизнь просто потому, что я удобный кухонный девайс. Если бы не определенные обстоятельства.
Что ж…
Я, в отлишие от тебя, слишком себя уважаю, чтобы тратить годы на проживание рядом с нелюбимым мужчиной из-за его каких-то сомнительных положительных качеств. Так уж вышло, что я не настолько люблю деньги.
И не настолько жестокая, чтобы ради своего финансового благополучия воровать у человека жизнь, лишая его возможности встретить настоящую любовь. Потому что, это хуже убийства — планомерно и осознанно заставлять вариться в иллюзиях и верить в то, чего нет и в помине.
Так что вот тебе правда сразу, до того, как все станет критически запущено — я не героиня твоего романа.
Я тебя никогда не любила. Не ценила. И не уважала. Ни тогда. Ни сейчас.
Но ты не грусти.
Просто в этом мире не живут феи, единороги и волшебные принцессы. Он полон дерьма и дерьмовых людей. И им правит совсем не любовь, а жажда власти, секс и чувство голода. Твои же слова? Также ты мне однажды сказал? Так вот — я их тебе возвращаю. С честью.
Наверное, ты спросишь: зачем? Зачем я приехала в Москву и все это затеяла? А я тебе отвечу: потому что ты это заслужил. И чтобы понял: люди живые, они не твои пешки, которыми ты волен распоряжаться по своему усмотрению.
Захотел — женился. Захотел — развелся. Захотел — убил.
Когда-то я стала твоим очередным проектом. Выгодным вложением средств, сил и времени. Теперь им стал и ты. Это ведь честно. Но спасибо тебе, теперь я тоже умею не отказываться от своих тщательно выстроенных планов.
Даже, если овчинка, как в случае с тобой, уже не стоит выделки.
На данном этапе я получила все, что хотела. И ты мне больше не нужен.
Но я, правда, благодарна тебе за все и такой ценный жизненный урок, который ты мне преподал.
А именно: грязь в жизни должна быть только в одном виде — лечебная.
Прощай, Игнат».
Я пошатнулся. Побежал слепо куда-то. Остановился. Вцепился пальцами в волосы и силой их потянул.
Господи, хоть бы это был всего лишь дурной сон! Пожалуйста!
Но картинка не дрогнула. И не разбилась. А в руках я по-прежнему держал письмо, которое совершенно точно написала она. Девочка, которая стала для меня всем.
Но как же так?
Едва ли справляясь с тремором конечностей, я достал из кармана мобильный, а затем, не попадая пальцами в нужные кнопки, с горем пополам, но все же набрал ее номер.
Пытаясь вернуть.
Переиграть.
Переубедить.
Спасти НАС!
И не знал, что буду делать, если она не возьмет трубку. Наверное, я просто сдохну.
И все!
Но она взяла. А затем в упор расстреляла меня своим мелодичным и таким любимым голосом:
— Ты что-то еще хотел уточнить, Игнат? Я что-то не так подробно тебе в своем письме расписала?
— Почему, Ань? — прохрипел я, едва ли не теряя сознание от безысходности.
— я же уже сказала: потому что ты это заслужил, Игнат. Пройти долгий путь в моих ботинках, когда тебя с самого начала тупо используют. Когда ты — нелюбимый. Ненужный. Опостылевший. И да, я обещала это нашей неродившейся дочери. На этом все.
— Ты вернулась к нему? — задохнулся я от боли.
— Тебя моя дальнейшая жизнь не касается. Всё. Пока.
— Нет Ань, подожди! — закричал я, от ужаса не понимая, что делать и как быть. И как отмотать все назад.
Но она только отмахнулась от меня.
— Не позорься.., — ответила мне моими же, сказанными ей когда-то, словами и скинула вызов.
А я понял, что она навсегда и решительно захлопнула между нами дверь.
А я?
Я проиграл.
  
Глава 46 — Новое начало
 
Такая пустота была на душе.
Но она меня не тяготила. Напротив. Я наконец-то почувствовала вожделенную легкость.
И ни с чем не сравнимое облегчение.
Как объяснить?
Я все это время, после развода с Лиссом чувствовала себя оплёванной. Грязной — и внутри, и снаружи. Словно бы пустила себе в душу по доброте сердечной неправильного и подлого человека, а он высрался посреди комнаты и ушел, на прощание громко хлопнув дверью.
Мол, ну такое…
И вроде бы каждый божий день я пыталась убрать все это дерьмо. Заливала пятно отбеливателем. Драила. Скоблила. А оно все равно воняло, отравляя мне жизнь.
А я все никак не могла понять: за что?
Где эта тонкая грань, когда человек имеет право поставить на одну чашу весов свои писечные дела, а на другую — жизнь человека, его гордость и чувство собственного достоинства?
Получается, что ее нет?
Если у тебя есть деньги, власть и минимум ответственности, то ты просто делаешь, что в голову взбредет, а люди должны взять и найти тебе за это оправдания.
На моря же возил.
Машины дарил.
Шубы покупал.
Вот только вопрос: а я об этом просила?
Все равно, что подарить жизнь ребенку, а потом загнобить его за то, что он стал музыкантом, а ты хотел, чтобы менеджером среднего звена. Парадокс человеческой наглости.
М-да.
Нет я, разумеется, тоже не без греха. Но давайте честно, я Игнату никогда не врала, что меня все устраивает. Не изменяла. Не стреляла равнодушно в спину, зная, что он любит меня и ему обязательно будет невыносимо больно от моего предательства. Я, в конце-то концов, просто была неудобной.
А еще полюбила того мужчину, каким Лисс мне представился с самого начала.
Вот и вся моя ошибка.
Милый. Нежный. заботливый.
Это ведь потом выяснилось, что ему нужно активно сосать глубоким горловым двадцать четыре часа в сутки и по щелчку пальцев принимать коленно-локтевую.
Несложно догадаться, чтобы у нас с ним получилось, если бы та прошлая Аня на берегу знала обо всех этих подводных камнях.
А я скажу, что — аж целое ничего.
Три с лишним года лжи. И все это только во имя того, чтобы один человек стал еще более богатым, чем был прежде.
Какая бы я ни была на тот момент непроходимая дура, я ничем не заслужила, чтобы меня купили, как вещь. А потом бы еще и обвинили в том, что во мне не хватает каких-то жизненно важных функций. А требовать имеют право, ведь меня, оказывается, с социального дна выдернули, отряхнули и в сытую жизнь поселили.
  
Но что по факту?