Я тебя не любил... (СИ)
Я схлопотал удар шипастой булавой по кумполу, так как знал зачем.
Пиздец, как по нотам же.
Потрахаться, пожрать, дальше полететь покорять мир. Звезда!
И я бы мог провернуть первое, легко и непринужденно, но только бы закопал свою гордость еще глубже. Я уже ведь ей сказал, что между нами больше ничего не будет. Никогда. А потому вдарил себе по лицу метафизической лопатой, дабы никто не увидел, как тяжело мне давалось каждое слово, а там уж и в путь.
Милое кафе на набережной Мартынова. Солнце ослепляло, как и беззаботная улыбка Ани, что легко, будто бы мы обсуждали погоду, рассказывала о том, как именно мы будем разводиться. Что ей выгодно сделать это все вот в таком порядке, а не иначе.
Я усердно корчил вид, что мне насрать.
Кивал. Хлебал кофе. Смотрел на девушку напротив себя ровно, дыша через раз, потому легкие отказывались качать кислород. А сердце билось где-то в горле.
Пиздец.
— Ну а у тебя тут как дела? — стрельнула она на меня из-под полуопущенных ресниц жарко. Голова чуть набок — лукаво, но пусто. Все, как я учил.
— Нормально, — пожал я плечами, — твой Лисс подослал ко мне, кажется, всех матерых шлюх Питера.
— Я знаю, — отмахнулась Аня.
— Тебе для дела, как надо, чтобы я с ними переспал или лучше пока побрезговать?
— криво усмехнулся я.
— Как хочешь, — дернула она подбородком, затем на секунду нахмурилась и кивнула, — хотя нет, лучше пока не надо.
Туше.
Все же взяла реванш за наш последний словесный поединок.
— Бедный я, — рассмеялся я, едва ли соображая, что вообще несу. — Крем для рук подаришь? А то натру еще себе боевые мозоли.
— Да мой же ты хороший, — ласково потянула девушка и провела по моей ладони своими тонкими, музыкальными пальцами, а затем мечтательно закатила глаза.
Облизнулась томно.
— Обложил тебя со всех сторон нехороший дядька, да?
Я на это ничего не ответил. Только бесконечно долго и максимально непроницаемо смотрел на нее, а немного выдохнул лишь тогда, когда увидел, что уголок губ Ани чуть дернулся, выдавая ее недовольство.
Но дальше копнуть не смог.
Да, здорово я ее натаскал. Эталонный кейс вышел. Не удивлюсь, что после этой мясорубки нам всем придет лютая пизда.
Холодок пробежал по позвоночнику. Отвел взгляд и красноречиво посмотрел на часы.
— У меня встреча через сорок минут, Ань.
— С чего я взяла, что ты соскучился, да?
Я вопросительно вскинул брови, а затем подмигнул ей.
— Свято место пусто не бывает, детка.
Глаза в глаза и что-то очень важное, что еще призрачно связывало нас, с треском порвалось. Я поставил точку. Сам себе пустил пулю в висок, но только радовался, понимая, что вот так, бесчувственным трупом, мне будет проще дальше существовать в этом мире. Потому что иначе мне не выкарабкаться из пасти этой акулы.
Она же не ради меня в Питер вернулась. Отыгрывала партию, но еще надеялась, что я передумаю насчет своего того решения — сжечь между нами все мосты. Аня целенаправленно загоняла меня в угол, чтобы снова посадить в своих ногах верным и преданным псом.
Не вышло.
Что ж.
Всегда можно выждать, пока человек, который вдруг стал от тебя зависим, начнет харкать кровью от тоски. И сам к тебе приползет, умоляя дать хоть что-то. Хоть жалкое ничего.
Жестокие игры
Я поставил на «зеро».
Подмигнул Ане. Рассчитался за наш заказ. Встал и ушел.
Не оглядываясь.
Глава 41 — В воротах рая
Игнат
— Ну, что? — подошел ко мне Панарин, когда я усердно делал вид, что всецело поглощен разговором с престарелым Перельманом. Он уже года два, как пытался выстроить мосты к моей неприступной персоне и хоть как-то соприкоснуться в делах насущных, но мне его загибающиеся заводики были неинтересны от слова «совсем».
— Жду, — отмахнулся я
— Она опаздывает, — оглядел разношёрстную толпу Серега.
— Знаю, — поджал я губы.
Перельман, понимая, что я окончательно забил на манеры и позабыл даже делать вид, что внимаю его скучным речам, наконец-то разочарованно кивнул и самоустранился. А я выдохнул, но не до конца.
Я ждал три гребаных дня и ебучих три ночи, когда говно во мне хоть немного перегорит, а меня самого попустит.
И вот вчера, наступая себе на горло и придушив на корню грызущую меня изнутри ревность, я все же позвонил Ане. Будто бы ничего она такого не вытворила, отчего бы у меня мозги в черепной коробке оплавились. Будто бы мне было насрать.
Будто бы не я едва ли не сломал одному из своих ребят нос, когда увидел фотографии, на которых моя бывшая жена сидела в компании своего муженька и мило с ним чирикала, улыбаясь счастливой и сытой кошкой.
Сука.
Сразу же после того, как больше часа зависала с ним в их общей квартире.
Несложно было догадаться, что именно они там вместе делали. Трахались, конечно же, аки кролики. А потом весело пошли в ресторан утолять голод другого порядка.
Блядь!
Блядь!!!
Но голос мой звучал ровно. Лениво. Без претензии на что-либо большее, чем тотальное равнодушие. Мол, знай, моя хорошая, если даже ты мне сейчас откажешь, то я легко и непринужденно позвоню другой девице и заменю тебя в два счета. Незаменимых нет.
— Привет, Анют Вернулась в Москву?
— Привет, Игнат Да, вернулась. Прости, что так получилось, и мне пришлось срочно улететь в Питер. Но ты же сам понимаешь, есть такое волшебное слово «надо».
— Да, бывает. Забей. Я что звоню-то…
— М-м?
— Мне Борис Маковецкий подогнал на завтра два билета на закрытый показ своего нового фильма.
— Круто! Но... Панарина почему не пригласил? — услышал я смех в ее голосе.
— Ему тоже два билета подогнали, — фыркнул я.
— оу…
— Так что, я приглашаю тебя. Забубеним приличный инфоповод, ну и затравочку для всяких там шакалов, что ты после смерти отца не осталась одна. Что скажешь?
— Я замужем, Игнат.
— Блядь, — рассмеялся я, — вечно я об этом забываю.
Внутренне зарычал, но отыграть решил до конца.
— Ладно, извини, что дернул.
И почти уже положил трубку, когда тихий голос Ани придушил меня до черных мушек перед глазами.
— Погоди.
— Что? — чувствуя за ребрами невероятное распирание и какую-то лютую дурноту на фоне болезненного облегчения, я устало прикрыл веки, явно не выдерживая все эти злоебучие эмоциональные качели.
Я не привык, когда меня на них раскачивали. Когда это вообще было? Я всегда сам стоял у руля.
— Я могу прийти, но…
Ну, конечно! Разумеется. Как я сразу-то не догадался! Вау! Сделаем из Игната Лисса дырку на носке, с которой так неудобно идти в гости. Но сходить ведь хочется, а значит, спрятать эту дырку как-то да надо.
Осталось решить как.
— Будем перемигиваться друг другу из разных концов зала? — хохотнул я, не выдерживая накала всей этой фееричной еботы, и закурил сигарету, облегченно выдыхая.
— НУ, что за детский сад?
— Вот и я тоже так думаю, — произнес я ровно, хотя хотелось капитально так вызвериться.
— Но можно сделать вид, что господин Маковецкий прислал тебе не два, а один билет, да? А другой прислал мне.
— Какая же ты сообразительная, Анюта!
— Ты меня пойми правильно, Игнат. Я не хочу, чтобы Паша думал, будто бы я шастаю по закрытым показам вместе с бывшим мужем.
— Делов-то, пф-ф-ф, — закатил я глаза, снова жадно затягиваясь.
— Он у меня ревнивый.
— Насколько сильно? — спросил я, внутренне закипая еще хлеще.
— Настолько, что завтра мы идем с тобой на показ, а послезавтра он будет уже здесь, — легко выдала девушка, а я с отвращением понял, на что стал похож наш разговор.
На то, что Аня пыталась в цвет умостить свою симпатичную попку сразу на двух стульях. И ее ни капельки не волновало то, что подумает об этом ее муж. И что подумаю я. Потому, что во всей этой ситуации именно она делала выбор.
А мы платили за ее веселье.