Я тебя не любил... (СИ)

Я неопределенно дернула подбородком, боясь скатиться в некрасивую нервную истерику. Кому от нее будет легче? Уж точно не мне.
— Да, — кивнул Паша, — вот как интересно устроен женский мозг верно? Она спрашивает такая: ой, кажется, я поправилась? И ждет не правды, а того, что ее мужик будет с пеной у рта уверять ее в том, что это не так. Что она все еще стройная лань, хотя давно уже приблизилась к индексу ожирения. Или ты, Анюта.
  
Ты ведь совсем не ждала, что я скажу тебе все это дерьмо, что убило тебя изнутри к хуям? Я же прав?
— Прав, — сглотнула я, понимая, куда именно он клонит.
— вот видишь. Ты искренне полагала, что я еще раз заставлю тебя поверить в сказку, где мир вращается только вокруг твоей прелестной попки. Что ты все еще моя девочка. Что ты все еще моя лапочка. И проблемы у меня могут быть только в твою расчудесную честь. Ах, как же мне для моей принцессы заработать больше денег? А я взял и испортил тебе жизнь. Разрушил все твои ванильные мечты и грандиозные планы. М-м, как я мог?
— И что дальше? — с вызовом подняла я подбородок.
— А ничего, Анюта, — развел вдруг руками Сенкевич. — Ты можешь делать теперь все, что захочешь. Валяй.
— Это шутка такая? — рявкнула я.
— Отчего же? — фыркнул Паша и закатил глаза. — Давай. Жги! Можешь врубить романтику и придумать мне какое-нибудь совершенно идиотское оправдание. Ну, чтобы тебе потом было легче простить мое блядство. К примеру, можешь вообразить себе, что я просто травмированный прошлыми жизненными невзгодами мудак. Что я влюбился в тебя, как припадочный, но мне сложно примириться с этими пылкими чувствами, а потому я решил от них убежать таким вот подлым образом. Будешь искренне верить в то, что я просто бедный и несчастный парень, который с перепугу начал трахать все, что движется, потому что напрудил в штаны от неземной к тебе любви. Ну как, правда же я здорово придумал?
Я отвернулась, но Сенкевич только вошел во вкус и уже изрядно потешался за мой счет.
— Что, не нравится такой расклад, Анюта? Ну, тогда можешь начать бить посуду. В слезах и соплях, как хрестоматийная истеричка, требовать от меня развод и бежать, сверкая пятками, на все четыре стороны. Даже, возможно, на хуй, который не будет тебе изменять. Наверное. Но это, разумеется, неточно.
Я стиснула дрожащие ладони между коленей и с вызовом посмотрела в такие красивые, но жестокие голубые глаза мужа, чувствуя, как каждое его слово, словно культиватор, вспахивает заросшее сорняками, поле моей души.
Больно.
Без анестезии. Чтобы до меня дошло моментально. Сейчас! А не с пятого раза.
— Что? Неужели ты решила уйти от меня по-английски, словно гордая лань, пока я буду звезды задницей фотографировать? У-у, ну это, конечно, сильно. Я это, конечно же, оценю и сразу побегу за тобой, слезно умоляя вернуться и клятвенно заверяя, что больше ни за что на свете не суну свой неугомонный писюн в чужую вагину.
Я молчала. Потому что вот это последнее я и хотела сделать. Собрать свои незначительные пожитки, Хурму и съехать, навсегда сжигая между мной и Сенкевичем все возведенные мосты. А там уж подам на развод и начну новую жизнь.
А по факту? Такую же старую, но уже под другим соусом.
— Ну и что же ты выберешь, Аня? — наклонил голову набок Паша, а меня вдруг кипятком обварило.
И так ясно стало, будто бы темный-темный тоннель озарился светом тысячи солнц.
— Это ничего не изменит, да?
— В яблочко! — подмигнул мне мой мужи щелкнул пальцами.
А затем озвучил то, что я уже сама поняла.
— Ты бессильна там, где начинается воля и желания другого человека. И пока ты с этим железобетонным фактом не смиришься, то так и будешь плакать у разбитого корыта, заполучив свою такую вожделенную «правду». Ту самую, которая тебе совсем не нужна. Вот и вся жизненная философия.
— И в чем смысл? — закусила я губу, боясь разреветься.
— В твоем мироощущении. Задай себе простые вопросы, Аня. Я делаю тебя счастливой? Ты чувствуешь мою любовь? Тебе достаточно моего внимания? Ты хочешь, чтобы я был с тобой и дальше? Я — твой человек?
— Если нет?
— Если нет, — то не жалей о том, что я оказался мудаком, и просто уходи. Не спрашивай вот эту всю хуйню, типа: ну что тебе не хватает? Что я сделала не так?
Чем она лучше меня? Я же все для тебя, как же ты мог? Потому что ты не в силах понять, что моя воля тебе не подчиняется. Ты бессильна что-либо изменить в моей голове!
— А если, да?
— тогда не ищи правды, к которой не готова. Не проверяй. Не задавай глупых вопросов. Не души недоверием. Не еби мозги. Наслаждайся тем, что у тебя есть:
— Как наслаждаться, если твой мужчина тебе изменяет?
— Он не твой мужчина! Рабства нет, Аня. Есть доверие. Вот и все!
— но…
— Твой кот в коробке будет всегда одновременно мертв и жив до тех пор, пока ты не откроешь эту чертову коробку!
— Боже.., — провела я нервно по лицу, а затем зло стерла слезу; которая все-таки сорвалась с моих ресниц.
— вот как это работает, Анюта. Еще полчаса назад я был для тебя лучшим из лучших. Тем, кто заставил тебя снова дышать полной грудью и верить, что ты не потасканный хлам, списанный бывшем мужем в утиль, а красивая и желанная женщина. Я стал для тебя ожившим принцем на белом коне, а ты взяла и собственноручно пустила пулю мне в лоб своим любопытством. И теперь гляди — я чертов гнилой зомби. Точно, как тот кот Шредингера, что сидел себе в коробке и никого не трогал.
— И только ты можешь его воскресить, да? — со свербящим сердцем догадалась я.
— Да, — кивнул Паша. — У меня, как и у любого мужика, есть несколько способов сделать это. Интересно их послушать?
— Валяй.
— Я могу сказать, что пошутил. Ха-ха, Аня, это была просто шутка! С первым апреля Уи-и-и!
— Не смешно.
— А кто спорит? Но, едем дальше. Еще я могу вымолить твое прощение. А потом пообещать тебе, что это было в первый и последний раз. Ты прогнешься, а я дальше буду делать то, что хочу. Тебе же я буду просто виртуозно лгать, прикрывая свои маленькие слабости, желания и прихоти. Ты, разумеется, поверишь, но это будет уже не тот живой кот, а извечно подыхающий.
— Или?
— или, понимая, что ты съела все это дерьмо, я просто перестану тебя уважать. Я в конец обнаглею и заставлю тебя жить с мертвым котом, потому что совсем без кота ты жить уже не можешь, не хочешь и не умеешь.
Точно, как это обещал сделать Игнат.
— И какой тогда вывод?
— Я это уже озвучил, Аня. Ты не можешь знать наверняка, любит ли тебя твой партнер и верен ли он тебе на сто процентов. Он может болтать, что угодно! Он может врать. Он может интерпретировать свою любовь к тебе как-то иначе, не так, как это делаешь ты. Прикинь, так тоже бывает. Он может дрочить в ванной на порно. Он может думать о своей симпатичной коллеге. Он может трахаться с другими просто потому, что ему приспичило это сделать. Он может все! И ты совершенно бессильна перед всеми его желаниями.
Затем Паша улыбнулся мне и потрепал по щеке, как несмышленого ребенка, и подвел итог.
— А теперь еще раз и прописью: ты никогда достоверно не узнаешь, жив или мертв кот пока не откроешь коробку. Ты бессильна. И это нужно признать. Но ты можешь и должна наслаждаться мыслью, что он жив, если тебе это в кайф.
Я надолго замерла, переваривая его слова. Каждое! Тщательно! Досконально!
Потом аккуратно систематизировала новые полученные знания и бережно уложила их на полочках в своем разуме. А потом задала вопрос:
— Значит если бы не тот самолет, который разбился в небе, то я бы никогда не узнала, что мой кот уже давно не дышит, да? Но я бы продолжила жить в своем идеальном мире: с борщами, котлетами и сексом под одеялом. Я бы родила Лиссу детей и посвятила всю себя их воспитанию. Я бы грелась в лучах своей исключительно удавшейся жизни и даже помыслить бы не смела, что живу в иллюзии. Так?
  
— Анюта, твой бывший муж себя ломал, чтобы не ломать тебя. И делал все, чтобы ты улыбалась. Чтобы ты сыто ела, весело жила, спала в теплой постели и не знала горя. Он возил тебя по морям. Он дарил тебе дорогие подарки. Он окружал тебя уютом и комфортом по высшему разряду. Вот этот крутой мужик, у которого есть все: деньги, власть и уверенность в себе.