Апрельская сказка

— Ну и подавись! — закричала Дорис и сжала зубы, чтобы не разрыдаться. Вскинув голову, она прошествовала наверх собирать вещи, не забыв предварительно задернуть занавески.
Какое наглое, бесцеремонное вторжение в ее частную жизнь! По крайней мере, в конверте не было фотографий, на которых она была бы снята с Итаном... Или они все-таки существуют? Может быть, он подкинет их в качестве следующего «подарочка»? Или все дело в том, что сам Итан был автором снимков? Мысль, конечно, нелепая, но все же... Нет. Выбрось эти глупости из головы, Дорис. Итану нет нужды посылать тебе фотографии.
  
К тому времени, когда он вернулся, она уже была готова и с нетерпением ожидала его появления.
— Ты, конечно, ничего подозрительного не нашел?
Итан покачал головой и мрачно посмотрел на нее.
— И ничего не видел, когда я в тот день выходила из Холла?
— Конечно, нет.
— Хороши же твои собаки, если они не учуяли чужого!
— Это действительно странно, — согласился он. — Ты выключила холодильник? Открыла дверцу посудомоечной машины?
— Да, — ответила она деревянным голосом, — и заперла заднюю дверь и окна.
Итан кивнул, подхватил ее чемодан, подождал, пока она возьмет коробку с продуктами, и пошел к выходу. Он установил сигнализацию и запер дверь, а затем погрузил вещи в машину.
— Ты знаешь код? — удивилась Дорис.
— Прости, не понял?
— Номер сигнализации.
Он остановился и посмотрел на нее, а потом терпеливо объяснил:
— Конечно, знаю. Мы всегда приглядываем за коттеджем, когда Моника уезжает. Хочешь, я поведу машину?
Дорис машинально кивнула.
— А как же твоя? — вдруг спохватилась она.
Итан удивленно посмотрел на нее.
— А что с ней?
В полном смятении Дорис выкрикнула:
— Но ведь ты будешь там, а она останется тут!
— Где — там?
— Да в Манчестере!
— Мы едем не в Манчестер, — спокойно сообщил он, убирая в багажник ее чемодан и коробку с продуктами.
— Куда же?
— В Холл.
— В Холл? В твой Холл?
— Разумеется, в мой Холл. Давай, Дорис, садись в машину.
— Нет. Я тебе там не нужна. Ты хотел легких отношений. Ты сам так сказал! Но это невозможно, если я буду жить в твоем доме.
Итан вздохнул, обошел машину, открыл дверцу и усадил Дорис на переднее сиденье.
— Пристегни ремень.
Он сел за руль и завел двигатель.
Миновав подъездную дорожку, они свернули налево и оказались на дороге, ведущей в Холл. Все это время Дорис смотрела в окно, пристально вглядываясь в каждую машину, проезжавшую мимо.
— Раньше здесь была подъездная дорожка для экипажей, — сказал Итан. — Кованые железные ворота и парк, в котором водились олени.
— Где?
— Здесь. Ты меня не слушаешь, Дорис.
— Я засмотрелась...
Взглянув на него, она снова перевела взгляд на поля, где паслись овцы, и вздохнула.
— Ты сказал, олений парк?
— Да.
— А куда все это подевалось?
— На протяжении нескольких веков, когда владельцы поместья нуждались в деньгах, что случалось довольно часто, они продавали часть земли, пока, в конце концов, не осталась только сама усадьба. — Итан снял руку с руля и крепко сжал ее ладонь. — Не сдавайся, Дорис, — мягко произнес он.
— Не буду.
Но сколько же это будет продолжаться! Всю жизнь?
— Твоя семья не будет против, если я у тебя останусь?
— Нет.
— Когда они вернутся?
— Через несколько дней.
Дорис вздохнула, глядя на приближавшийся Холл. С фасада он выглядел еще более запущенным, но, несмотря на это, было в нем что-то успокаивающее. Замок простоял здесь несколько веков, был свидетелем бунтов, гражданской войны. Он многое пережил и выстоял в лихолетье. Как символ терпения.
— Значит, это сюда девочкой забегала Моника?
— До сих пор забегает, — уточнил Итан.
— А я и не знала, — безразлично проговорила Дорис, — что она здесь выросла.
Странно. Они дружили так давно, а Моника даже не рассказывала, где прошло ее детство.
Машина проехала под аркой и остановилась около конюшни, где стоял трактор.
— Зачем тебе трактор? — тихо спросила Дорис.
— Норман возит на нем дрова для камина. Использует его как вездеход, — улыбнулся Итан.
— Норман — твой отчим?
— Да.
— Ты его любишь?
— Очень. — Итан выключил двигатель и повернулся к ней, глядя на ее печальное лицо. — Подумай о самом большом зле, которое может причинить тебе этот негодяй, — посоветовал он. — А потом реши, как поступить в этом случае. Он трус, Дорис, а ты — нет.
— Меня поддерживает только злость на него.
— Значит, продолжай злиться.
— Но стоит мне подумать о том, что он ходил за мной по пятам, что он видел меня...
— Тогда не думай, — посоветовал он.
— Но все это так бессмысленно!
— Нет, тут есть тонкий расчет. Он причиняет тебе боль, пугая тебя. Именно этого мерзавец и добивается.
— Я не понимаю, почему. Что я ему сделала?
— Может быть, никакой разумной причины и нет. Вероятно, ему по какой-то причине захотелось посильнее уязвить тебя. Это могла быть обида или навязчивая идея, а может, он просто психически больной. Ты сказала, что получала письма. Что в них было?
Дорис тяжело вздохнула, откинулась на сиденье и посмотрела на деревья.
— Как ты думаешь, он сейчас там?
— Может быть. Так что было в тех письмах?
— Что я — сука, которая заслуживает всего самого худшего... Да мало ли что еще! — в отчаянии Дорис махнула рукой. — В общем, одни оскорбления.
— Но там не было конкретных угроз?
— Нет, просто отдельные слова, вырезанные из газет. Иногда в них не было вообще никакого смысла. Только ненависть. Все, что он делает, дышит ненавистью. Это меня и пугает. Что я могла сделать такого, чтобы кто-то меня так возненавидел? Ума не приложу...
Итан приподнял ее лицо и нежно поцеловал в губы.
— Только не начинай искать в чем-то свою вину. Вылезай из машины и пойдем в дом.
Собаки сидели точно в той же позе, в какой она застала их в прошлый раз, с тем же виноватым видом. Дорис невольно улыбнулась. Поставив коробку с продуктами на кухонный стол, она наклонилась, чтобы погладить их, а потом осмотрелась вокруг. Старая плита, сосновые стол и стулья, веселенькие занавески. Позднее апрельское солнце заглядывало в окна.
— Оставь коробку здесь. Пойдем, я покажу тебе мою комнату.
— Твою? — удивленно переспросила Дорис, и Итан остановился, глядя на нее исподлобья.
— Ты предпочла бы спать отдельно?
Дорис пожала плечами.
— Я не знаю. Твоей семье может не понравиться...
— Что я поселил у себя любовницу? Наоборот, я уверен, что они будут в восторге, — с непонятной усмешкой возразил он. — Пойдем.
Дорис последовала за ним по широкой старинной лестнице. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, словно утратила способность самостоятельно принимать решения. Это было совсем не похоже на нее.
Итан провел ее в заднюю половину дома, мимо галереи портретов, и остановился перед старинной дубовой дверью в самом конце коридора. Загадочно улыбнувшись, он жестом фокусника распахнул ее. Дорис охнула. Перед ней была огромная комната размером с целую квартиру в современном доме. Посредине стояла огромная кровать под пологом из темно-красной парчи с золотыми кистями.
— Не останавливался ли здесь Карл Первый?
Итан покачал головой, вошел в комнату и положил ее чемодан на кровать.
— А как насчет роялистов? Или мародерствующих круглоголовых?
— Насколько я знаю, нет, но не исключено. У нас даже есть тайник.
— Естественно. Может, и подземная темница имеется?
— Только погреб, — ответил он, словно извиняясь.
Дорис взглянула на него, потом перевела взгляд на гигантскую кровать и рассмеялась.
— Ах, Итан!
Сквозь огромные окна комнату заливало яркое солнце, освещая старинное бюро, пару продавленных кресел по обе стороны от камина и колокольчик для вызова слуг.
  
Тронув его рукой, Дорис вопросительно посмотрела на Итана.