Опьяненная любовью (ЛП)

— Моя очередь. — Его голос охрип. — Ты меня ненавидишь?
Я тянусь к бутылке, наполняю бокал и пью. Артур молчит, не выказывая никакой реакции. Что такое? Разочарован тем, что я не ответила, прямо как ты?
— А ты… ты меня ненавидишь? — рискнула я.
— Это был мой вопрос.
— И что? Я не могу задать его тебе в ответ? — Опираюсь руками о стол, приближая лицо к его лицу. Артур отводит взгляд. — Ты меня ненавидишь, Артур? — повторяю я.
  
Он молчит. Это заставляет меня затаить дыхание на бесконечные секунды, которые кажутся минутами.
— Да, я тебя ненавижу. — Тон решительный, без тени сомнения. Его взгляд прикован к бутылке, он не смеет поднять его на меня.
Удар по лицу был бы менее болезненным. Ненавидит меня. За что? Почему? Что я ему сделала? У него даже нет смелости смотреть мне в лицо, когда он это говорит. Нет даже порядочности объясниться. К чему эта ложь? Я должна поверить, что он меня ненавидит вот так… ни с того ни с сего? Какой в этом смысл?
Беру бутылку, выливаю остатки в свой бокал, подношу к губам и выпиваю залпом.
— Если бы была возможность вернуть сюда твоего отца, чем бы ты была готова пожертвовать?
И это — тот «гениальный» вопрос, который он выдает после слов о ненависти? Сдерживаю истерический смех.
— Всем, — шепчу я.
— Всем, — повторяет он. Слегка кивает головой, словно я только что подтвердила его догадку.
— К чему эти вопросы об отце?
— Чтобы понять.
— Что понять, Артур?
Впервые с момента возвращения он поднимает на меня взгляд и не отводит его. — Ошибаюсь ли я.
Что?
Он больше ничего не добавляет, забирается на диван и ложится. Закрывает глаза рукой, оставаясь в таком положении без дальнейших объяснений. Я ухожу в свою комнату; нервы натянуты, а вопросов стало еще больше. Что это значит? Закрываю за собой дверь и ложусь в постель.
Из всех возможных вариантов я никак не ожидала чего-то подобного. Никогда бы не подумала услышать от него, что он меня ненавидит; не ожидала увидеть его таким далеким, даже когда он совсем рядом. Я его не узнаю…
— Он меня ненавидит, — шепчу я сама себе. — Почему?
Неужели он правда меня ненавидит?
Тук-тук-тук.
Медленно открываю глаза. Я уснула? Бросаю быстрый взгляд на настенные часы напротив. Девять вечера.
Тук-тук-тук.
Кто-то стучит.
— Лавиния.
Голос Артура прямо за дверью зовет меня. Спускаюсь с кровати, подхожу к двери и открываю её. У него покрасневшие глаза; он смотрит на меня так, будто удивлен тому, что я действительно стою перед ним.
— Ты звал меня? — спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни тени слабости.
— Мне нужно уйти.
Я хмурюсь. — Уйти? Там штормовое предупреждение, Артур. На улице настоящий потоп.
— Я просто хотел предупредить тебя, — шепчет он, прежде чем развернуться и исчезнуть из виду.
Иду за ним в гостиную. Он берет пальто, надевает ботинки и шарф. Он серьезно? Перевожу взгляд на столик и замечаю, что бутылка вина пуста. Он выпил её целиком.
— Артур, — вздыхаю я. — Тебе нельзя сейчас выходить.
— А я всё равно это сделаю.
— Куда ты собрался в такой шторм? Ты вообще слышишь, что говоришь?
Он идет к входной двери, поворачивает ключ в замке и распахивает её. Порыв ветра вперемешку с дождем тут же бьет мне в лицо. Похоже на настоящий буран. Он переступает порог, не добавив больше ни слова. Я бросаюсь к нему и хватаю за руку.
— Можно узнать, что на тебя нашло? Тебе нельзя выходить. Это опасно! — кричу я, стараясь перекрыть рокот грома.
Он убирает мою руку со своего предплечья и выходит. Он издевается надо мной? Ладно, пусть он отстраняется, пусть говорит, что ненавидит меня — пусть что угодно. Но нельзя позволять ему подвергать себя опасности в состоянии, когда он не может здраво мыслить.
Быстро хватаю куртку, натягиваю ботинки и беру зонт у входа. Запираю дверь перед выходом. Холод обжигает кончик носа; раскрываю зонт, но с трудом удерживаю его в руках. Ливень настолько неистовый, что я промокаю в мгновение ока. Бегу за силуэтом Артура, но чем сильнее я пытаюсь его догнать, тем быстрее он идет.
— Артур! — кричу я.
Он сворачивает на пустынную дорогу, переходит улицу не глядя, совершенно не заботясь о дожде, который пропитал его насквозь. Он словно под гипнозом: не слышит меня, не замедляется и не останавливается. Улицы пусты, вокруг ни тени машины. Мы — единственные безумцы, вышедшие в такой шторм.
Он сворачивает за угол и исчезает из виду. Бегу изо всех сил, ищу его взглядом, но его нигде нет. Куда он делся? Дыхание сбито, волосы мокрые, руки ледяные, а губы становятся всё синее. В таком темпе я просто свалюсь с болезнью.
Если бы я только знала, куда он забив…
Прищуриваюсь. Это шутка такая? Подбегаю ближе. Артур стоит на городском мосту — том самом, что соединяет две главные дороги и возвышается над рекой. Тот же мост, с которого я спрыгнула в день нашего знакомства. Он балансирует на парапете, стоит без тени страха, раскинув руки, с отсутствующим выражением лица. Прижимаю руку к груди; меня охватывает паника.
— Немедленно слезай, Артур. Это не смешно.
Сколько бы я ни кричала, он не слышит меня, или, скорее… делает вид, что не слышит. Касаюсь его ноги, умоляя спуститься, но я для него — словно муравей, от которого только щекотно. Оглядываюсь: никого, ни души, кто мог бы мне помочь.
Может, вызвать полицию? Но тогда его не найдут в базах, и возникнут проблемы с его личностью. Так, Лавиния. Ты справишься, ты разрешишь эту ситуацию. Нужно просто выстоять и перестать вспоминать тот день. Глубоко вдыхаю.
Кладу зонт на землю, хватаюсь за железные перила и забираюсь к нему. Глубоко выдыхаю; тревога берет верх, когда я смотрю на реку под собой. Воспоминания о том ледяном дне нахлынули и парализовали меня.
«Всё хорошо, ничего не случится», — твержу я себе. Встаю на ноги, дрожа всем телом; сильный ветер испытывает мое равновесие на прочность, но мне удается устоять. Затаив дыхание, я приближаюсь к нему.
— Артур! — кричу я, хватая его за руку, крепко вцепляясь в его пальто.
Он поворачивает голову в мою сторону; его лицо совершенно мокрое. Он плачет? Кажется, из его глаз текут слезы. Он плачет или это дождь? Выражение лица больше не бесстрастное и не пустое. Оно печальное.
Артур глубоко опечален.
— Давай спустимся, пожалуйста. Я не хочу здесь находиться. Что бы ни случилось, мы со всем разберемся вместе, прошу тебя.
— Лавиния, — шепчет он почти со страхом.
Киваю. Дождь хлещет его по лицу, волосы намокли и прилипли ко лбу, но губы всё еще сохраняют розовый оттенок.
— Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
Простить его?
— Артур, ты ради этого залез на мост? Я прощаю тебя, а теперь давай спустимся… умоляю.
— Поклянись, — настаивает он.
— Клянусь тебе.
Он слабо кивает. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что он наклоняется, чтобы спуститься. Неужели весь этот спектакль был из-за того, что он не мог попросить прощения? Может, я была слишком сурова с ним? С тех пор как он вернулся, я не подпускала его к себе ни на сантиметр. Да, он стал холоднее, но и ко мне самой было не так-то просто подойти.
Я была слишком строгой. И я сама довела его до этого. «Глупая Лавиния».
Внезапный раскат грома заставляет меня потерять равновесие, я хватаюсь за плечи Артура. Он подхватывает меня на руки, ладонью прижимает моё лицо к своей шее, не давая мне поднять голову.
Я больше ничего не вижу.
Чувствую только воздух вокруг, а затем внезапно вода заливает мне легкие, заставляя задержать дыхание.
  
Тьма. Самая глубокая тьма.
Открываю глаза и чувствую, как их печет; пытаюсь вырваться из его объятий, но он держит меня, прижав к груди, словно от этого зависит его жизнь. Я бьюсь в воде, чувствую, как дыхание исчезает, а все мышцы каменеют. Голова раскалывается; пытаюсь выплыть на поверхность, но не нахожу сил.