Опьяненная любовью (ЛП)

— И кто же это сделает?
И снова я не получаю ответа. Вздыхаю. Раскат грома заставляет меня вздрогнуть. «Вот и начинается непогода». Спешу войти, снимаю куртку и обувь, надеваю тапочки и направляюсь на кухню. Открываю холодильник, но вспоминаю, что не ходила за продуктами. Пусто.
Закрываю дверцу. — Схожу куплю что-нибудь, Арт…
Он протягивает мне мою куртку. — Пойдем вместе.
  
Сегодня он странный, я не могу это точно объяснить, но что-то меня настораживает. — Ладно, пойдем вместе.
Маленький супермаркет за домом еще открыт. Внутри всего пара человек; я беру корзинку у входа и иду к первому ряду. Беру овощи, немного мяса и какие-то сладости. Должно хватить на пару дней. Теряю Артура из виду, ищу его — нет… может, ждет снаружи. Отделы пустые, люди смели почти всё с полок из-за метеопредупреждения. Осталось только самое дорогое. «Обойдусь этим».
Подхожу к кассе, выкладываю то немногое, что взяла, на черную ленту. Достаю карту для оплаты, пока кассирша проводит каждый товар через сканер.
— Можно мне пакет?
— Конечно, — кивает она, протягивая его левой рукой. Начинаю складывать продукты, когда тонкий аромат мускуса щекочет мне нос.
«Артур?»
Он выкладывает на ленту бесконечное количество еды. — И это тоже, спасибо.
У меня нет денег, чтобы оплатить всё, что он набрал. — Что ты творишь? — шиплю я сквозь зубы. Мало того что это закупка на пятьдесят голодных солдат, а не на двоих, как он вообще представляет, что я смогу себе это позволить?
— Оплата картой или наличными?
— Наличными. — Артур протягивает ей купюру в двести долларов. Кассирша в изумлении вскидывает брови, отдает ему чек и сдачу.
— Думаю, вам понадобится еще пара пакетов. — Она улыбается.
— Спасибо, — подтверждает Артур. Продукты, которые он купил, заполняют три огромных пакета, набитых почти до отказа.
Со своим единственным пакетом в руках я выхожу из супермаркета, а Артур следует за мной. В его руках эти три баула кажутся легкими, как перышки. Стоит нам выйти на улицу, подальше от глаз кассирши, я испепеляю его взглядом.
— Можно узнать, что на тебя нашло? Для кого эта гора еды?
Он шагает вперед, вынуждая меня идти за ним по всей аллее, прежде чем я получу ответ. То, что он такой высокий и каждый его шаг равен моим пяти, ставит меня в затруднительное положение.
— Для кого, по-твоему? Тебе нужно перестать есть впроголодь, по крохотному кусочку за раз.
— Это называется экономия, Артур. Я не миллиардерша.
Он хмурится. — Ты экономишь на еде?
Я уже собираюсь возразить, когда звук велосипеда заставляет меня резко обернуться. Он несется на огромной скорости, не давая мне ни времени, ни возможности уклониться. Артур притягивает меня к себе, закрывая своей грудью, как щитом.
Его глаза пронзают меня. — Ты хочешь, чтобы тебя сбили? — Его тон вовсе не шутливый и не нежный, скорее… это похоже на выговор. «Почему он сегодня такой другой?» Я быстро отстраняюсь, опуская взгляд. Мы продолжаем путь в молчании; мысли вихрем кружатся вокруг парня слева от меня, который несет три мешка еды.
Я ставлю покупки на кухонный стол. Уже поздно, думаю принять душ, прежде чем что-то готовить. Артур открывает дверцу холодильника и расставляет припасы по местам. Улыбаюсь: пусть сегодня он кажется более меланхоличным, чем обычно, он никогда не перестает быть заботливым. Думаю, это часть его натуры.
— Я пока пойду в душ. Если хочешь, приготовим пасту, когда я выйду.
Он поднимает голову, его глаза на несколько секунд оказываются в плену моего лица. Почему он так на меня смотрит? Тень омрачает его лицо, но это длится лишь мгновение, затем он маскирует всё улыбкой. Сегодня он действительно странный.
Он кивает. — Да, хорошо. Я начну разогревать воду. Не торопись.
— Ладно.
Выхожу из кухни, но странное ощущение не покидает меня даже в душе. Под струями горячей воды нервы расслабляются. Не понимаю: может, он скучает по своей семье? По Эдоардо и остальным? Но это не объясняет, почему он отчитал меня на улице.
Намыливаюсь, смываю пену и кутаюсь в халат. Высушившись, надеваю пижаму и собираю мокрые волосы в полотенце. Мне остается только спросить его, в чем причина такой внезапной смены настроения; возможно, я смогу помочь, если он немного откроется…
В конце концов, я перед ним обнажила душу так, как ни перед кем другим. Он знает об отце, знает о том вечере, знает о скамейке… он знает так много обо мне, а я о нем — почти ничего.
Иду по коридору и вхожу на кухню. — Артур, паста гото…
Стол накрыт только на одного. Тарелка пасты, приборы, стакан воды и салфетка. «Он уже поел?» Открываю холодильник: продукты идеально разложены по полкам с таким порядком, какого у меня никогда не было. Он изрядно постарался. «Но куда он делся?»
Перехожу в гостиную. — Артур?
На диване, где он спит, лежит медвежонок, которого он выиграл на ярмарке. Одна деталь особенно привлекает моё внимание: на столике лежит листок, а рядом телефон и белый конверт. Сажусь на диван, беру листок в руки. Дыхание перехватывает.
Что-то внутри меня уже всё поняло.
Что-то внутри меня крошилось так мелко, что оставалось невидимым.
«Спасибо за твоё гостеприимство, за то, что позволила мне быть рядом эти недели и показала свой мир. Не задерживайся допоздна в ресторане, будь осторожна, когда идешь по улице, не оставайся без продуктов и еды, не пропускай приемы пищи из-за того, что слишком хочешь спать, перестань работать так много, что забываешь о себе. Запирай заднюю дверь перед сном, ты вечно о ней забываешь. Придут рабочие из фирмы починить тебе окна, чтобы сделать их надежнее. Я уже заплатил им наперед, так что не беспокойся.
Я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна… но надеюсь, у меня будет возможность отплатить тебе в будущем. Прости меня, Артур».
«Прости меня?»
Сжимаю листок пальцами. «Артур».
Открываю белый конверт — он набит банкнотами. Кладу его на стол рядом с телефоном, который он здесь оставил. «Он просит меня стереть его из памяти? Будто его никогда не существовало?»
Выдыхаю, с трудом сглатывая, пока все мои нервы натягиваются.
Каждая деталь напоминает мне о том же самом оставлении, которое я пережила пять лет назад. Горячая еда, стол, накрытый на одного, письмо и пустота.
Пустота, в которой моя душа живет и умирает в вечной борьбе. Пустота, которая душит меня, напоминая, что любой, кто попытается быть рядом со мной… в итоге уйдет.
«Точно так же, как папа, а теперь — Артур».
Улыбаюсь. Люди не перестают меня бросать, а я не перестаю оставаться одна. Будто я вызываю отвращение, будто одиночество — мой единственный друг, единственная семья. Встаю, иду на кухню и сажусь за стол.
Беру вилку и начинаю есть.
Слеза капает в тарелку. Затем еще одна. И еще одна.
Но несмотря на это, я продолжаю есть, съедаю всё до конца. С покрасневшими глазами и мокрыми щеками я хватаю салфетку и вытираю уголки рта.
— Всё хорошо, Лавиния, — шепчу я едва слышно. — Всё хорошо.
***
Беру капсулу и вставляю в кофемашину. Выпиваю всё залпом, обжигая язык. Стон боли вырывается у меня, но времени на страдания нет. Бросаю взгляд на часы и выбегаю из дома. Небо становится всё серее. Сажусь на велосипед и еду к супермаркету. Все утро расставляю товары на полках, а затем встаю за кассу.
Провожу товары последнего клиента через сканер, один за другим. Смотрю на настенные часы: скоро я должна быть у Хавьера на доставках.
  
Пожилой мужчина передо мной достает кошелек. — Слышали? На вечер передали штормовое предупреждение, ситуация становится серьезной.
Знаю. Улыбаюсь. — Вам нужен пакет?
Он кивает. — Не задерживайтесь на работе допоздна, синьорина. Это опасно!
Протягиваю ему пакет. — Спасибо, хорошего дня.
«Перестань работать так много, что забываешь о себе».