Студент: Долгопа (СИ)

К тому же, не стоит забывать, что через аэровокзал скорее всего проходит воровской маршрут покровителя Хромого. Фуру, допустим, мы вернем через Черного, но как быть дальше, с новым фурами? Я конечно же подкину Митяю мыслей по этому поводу. И в случае чего, опять же именно Митяй окажется на острие противостояние с Ворами. Тут кстати не стоит забывать, что Шереметьево и Шереметьево-2 вполне может принимать товар еще черте каких серьезных людей. И щитом от возможных проблем с ними и ментами станет тоже Митяй.
  
Ну а моим щитом в Долгопе… Я повернул лицо в сторону своего соседа, криво улыбнулся ему и задорно подмигнул. Станет вот он. Паша Черный. Именно его я попытаюсь вывести в приемники Хромого. По крайней мере до той поры, пока это будет возможно и пока он будет слушаться.
— Приехали! — голос Ткача, сидящего за рулем, вывел меня из размышлений, — крутая блин тачка. Слав, скажи?
— Ну что, Паша? Пойдем. Показывай ваши пенаты, и что где у вас тут лежит интересного, — иронично сказал я и открыл дверь наружу.
Ссылка на телегу книги:  https://t. me/RodomIz90ih
 Глава 4 
24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Алексей «Ржавый» Новосёлов
Три машины проехали по дороге в направлении Лобни несколько километров и остановились. Фары осветили конец полосы леса, резко переходящей в открытое всем ветрам Шереметьевское кладбище:
— Во! Заебись местечко! — одобрил Ржавый и парни начали вылезать из машин, громко захлопали двери в тишине леса, двое подошли к багажнику открыли его и вытащили наружу Хромого, немедленно поставив того на ноги. Мужчина был изрядно потрепан и с мрачной ненавистью смотрел на окружающих
— Ну чо, Хромой? Хромай за нами, — заржал над собственным каламбуром Ржавый и процессия из десятка пацанов двинулась в сторону края лесочка. Побродив какое-то время по лесу и найдя небольшую полянку с упавшим на бок деревом с обильными ветвистыми корнями, процессия остановилась.
— Ну чо, Хромой, есть чо напоследок сказать? — спросил Ржавый, когда мужчину поставили перед ним на колени. Леха лениво надевал на руку самодельный кастет и с победным видом смотрел на своего оппонента, — может просить пощады будешь. Денег предлагать?
— На хуй иди, гандон, — Андрей Павлович поднял лицо и посмотрел на небо. Он все пытался осознать перед смертью, где же сплоховал и почему оказался в такой заднице?
— А чо так кисло? Я думал просить, умолять будешь, денег предлагать, не?
— А смысл? Чтоб прожить до того момента, как вы их заберете?– зло оскалился мужчина, — сына ты моего убил. Теперь по ходу моя очередь. Так что хорош пиздеть, щенок, делай то, зачем привез.
— Я убил? — озадаченно посмотрел на урку Ржавый, данное заявление даже немного сбило парня с настроя.
— Ну, а кто ж? И вот что я тебе скажу. Что ты, что все вы сраные махновцы-рэкетиры, по сути гопОта! Вы мизинца не стоите моего и таких как я. Попади вы ко мне на хату, сразу бы под шконку загнал, парашу нюхать отправил. Вы живете без понятий. Без понятий и подохните, а мы останемся, — Хромой изрядно завелся и уже почти кричал, — мы тут решаем. А вы никто. Поберайки с лохов кооператоров.
— Все сказал? — недовольно зыркнул на Хромого Ржавый, а потом резко как футбольный мяч пнул его в ухо сбоку. Голова дернулась, и мужчина завалился на бок. А балашихинские, стоящие вокруг него, будто только этого и ждали. Кинулись на мужчину толпой будто волки на добычу стаей, и начали мясить урку ногами.
— Ну чо? Живой еще? — когда избиение закончилось, Ржавый присел на корты. Взял урку за волосы и потянул на себя, рассматривая избитое окровавленное лицо своей жертвы, — тогда слушай, что Я скажу. Пизда вашей власти скоро настанет, синие. На воле мы заберем у вас всё! Вы в натуре как динозавры, просто вымрете. Так в аду своим и передай, — Ржавый плюнул в лицо мужчины. Сел сверху него и начал бить кулаком с кастетом по голове Хромого, пока не превратил его лицо в кашу. Андрей Павлович Хромов давно уже не дышал.
— Под корнями дерева его заройте, — встал на ноги и потянулся Ржавый, выдыхая пар изо рта, — Вован, поехали что ль помоемся в баньке и в Русь? Надо отпраздновать. Хавчик отомщен!
24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
Два коротких и один длинный сигнал клаксона, и из дома Хромого вышел высокий мощный паренек в спортивном костюме и не застёгнутой куртке. Об опознавательном знаке на предмет «свой-чужой» я заранее поинтересовался у Черного. Спортсмен прищурился в свете фар, рассмотрел хозяйский «Мерседес» и принялся открывать ворота, куда мы и заехали вместе с девяткой брата.
— Сколько тут людей в доме? — тихо спросил я Пашу, когда мы с ним и Ткачом вышли наружу, а из второй тачки появился Вовка, оставив Рэмбо сторожить Макара с еще одним воином интернационалистом. Мало ли, тот маякнет охране?
— Уезжали, было три, — покосился в мою сторону Черный, явно о чем-то раздумывая.
— Отпусти их, скажи пусть домой идут, — Черный напрягся еще сильнее, нахмурился и почему-то помедлил.
— Нет? Ну, хочешь мы их просто положим тут вместе с тобой? — предложил тихим голосом я, криво ухмыльнувшись, и подмигнул Паше.
— Саня. Бери пацанов и на сегодня свободны, — отмер Черный и скомандовал спортсмену, что стоял все это время в дверях дома в метрах десяти от нас.
— А Андрей Павлович где? — пробасил тот в ответ с сомнением в голосе.
— А это тебя ебать не должно, — огрызнулся Хромой, — по делам уехал. Тебе блядь доложить забыли. Бери пацанов и валите. На сегодня свободны. Вкурил?
— Да ладно, чо орать то? — буркнул парень и скрылся за дверью дома. А через десяток секунд следом за ним завалилась наша процессия. Разулись, разделись и двинули прямо в обеденный зал. Заняв место на стульях за столом и ожидая момента, пока дом опустеет.
— Слушай, Паша, а тут есть типа кабинета что-то? — оглядывал я с интересом убранство просторного помещения в котором впервые оказался.
— На втором этаже, — подтвердил мои догадки Черный.
— Ну, мы тогда погнали? — заглянул в зал здоровяк Саша. За его спиной отирались еще пару упитанных рож.
— Да, валите. Отдыхайте, — кивнул Черный. Когда троица ушла, внутрь дома вошли Рембо с бывшим сослуживцем и Макаром.
— Тогда, пожалуй, пошли в кабинет, — поднялся я на ноги и подошел к окну. Во дворе было спокойно и тихо, — Вова, Ткач, давайте со мной и Черным. А Рембо с товарищем, посидят пока с Макаром. Чаю что ли заварите на кухне, бутеров закиньте.
— Ты, Макар, посиди подожди пока тут спокойно, — поглядел я на бывшего подручного Хромого, — а потом мы вернемся и обсудим дальнейшее наше сотрудничество, лады? — Макар ничего не ответил на это, просто нейтрально пожал плечами. А мы двинули на второй этаж:
— Не хило люди живут, да брат? — я прошелся по кабинету размером метров пятнадцать на двадцать, осмотрел пару картин, массивные напольные часы, шкаф с книгами в красивых золоченых обложках и подошел к коллекции кинжалов, висящих на стене, — нацистские кортики. С войны. Мощно, — кивнул я, по достоинству оценив вкус бывшего местного авторитета. После чего развернулся вокруг своей оси и двинул к столу, по дороге наткнувшись на глобус на колесиках. Открыл его. Как и ожидалось внутри была емкость, в которой стояли початые бутылки алкоголя: виски, водка, коньяк, бренди, практически всё иностранных брендов.
— Ну что? Предлагаю снять стресс? Тебе что-то захватить, Паша? Рекомендую виски. Прекрасно расслабляет, — Черный мрачно посмотрел на меня и ничего не ответил, лишь брезгливо поведя плечом. Что нисколько меня не смутило. Я довольно крякнул и взял бутылку «Джонни Уокера» в одну руку, а пару коньячных стаканов в другую, — берите чо пьете, пацаны. Всем нам надо согреться и немного выпустить пар.
  
— Я лучше водку. Вова? — брат согласно кивнул на реплику Ткача и тот засуетился над глобусом в поисках рюмок. Я же налил вискаря в оба стакана и передал один в руки Черному, кивнув на кресло во главе стала, — садись, Паша. Если договоримся, будешь в этом кресле регулярно восседать.