Бешеная (СИ)

Добравшись до бара, я взяла бокал «Вдовы Клико». Пузырьки приятно щекотали нос. Я окинула взглядом зал, где стайка молодых мажоров в золотых масках громко обсуждала покупку новой яхты.
— Потрясающе, — пробормотала я себе под нос, криво усмехнувшись. — Год прошел, а зоопарк всё тот же. Только клетки стали дороже, а обезьяны — наглее.
— Думаете? — раздался за моей спиной низкий, бархатный голос, от которого у меня по позвоночнику пробежал стальной холодок.
  
Я замерла. Этот тембр я узнала бы даже в эпицентре ядерного взрыва. Медленно, стараясь сохранить остатки самообладания, я обернулась.
Ильдар Валиев.
Он был единственным в этом зале, кто проигнорировал дресс-код. Никакой маски. Его лицо, это холеное, породистое лицо с аккуратной небритостью, было открыто. Он стоял, прислонившись к барной стойке, и в его руке покачивался стакан с янтарной жидкостью. Виски. Без льда.
Всё тот же идеально сидящий костюм. Всё та же ухмылка сытого хищника, загнавшего добычу в угол.
— И ты тут, — ляпнула прежде, чем мозг успел включить фильтр.
Валиев медленно изогнул густую бровь. Его взгляд скользнул по моему вырезу, задержался на губах и вернулся к глазам.
— Мы знакомы?
Черт. Маска. Ты в маске, Вика! Дыши ровно!
— Я имела в виду… — быстро взяла себя в руки, придав голосу томности и капельку высокомерия, — что такие, как вы, господин Валиев, обычно не пропускают подобные ярмарки тщеславия. Ваше лицо слишком часто мелькает в светской хронике, чтобы его не узнать. Даже без маскарадных тряпок.
— Вот как? — Он сделал шаг ближе.
Я не отступила, хотя внутри всё вибрировало от ярости и странного, пугающего напряжения. Между нами было от силы тридцать сантиметров.
— Значит, вы меня знаете, а я вас — нет? — он прищурился, изучая мое лицо сквозь прорези кружева. — Несправедливо. Хотя, признаться, такая женщина, как вы, не могла бы остаться незамеченной. У вас… — он сделал паузу, — очень специфическая энергетика.
Я мысленно выдохнула. Не узнал. Конечно, где ему, великому и ужасному, узнать в этой «леди» ту взлохмаченную фурию с бутылкой винишка и десантником наперевес.
— Это просто хорошее шампанское и плохое настроение. Извините, мне пора.
Я уже собиралась проскользнуть мимо него, когда его ладонь — сухая и горячая — внезапно легла на мое запястье. Не больно, но властно. Хватка была стальной.
Я вскинула голову, готовая выдать очередную тираду про личное пространство, но слова застряли в горле.
Он смотрел мне прямо в глаза. Долго. Неприлично долго. Словно сканировал сетчатку, проникая под самую черепную коробку. Его лицо оказалось совсем рядом, и я увидела в его карих глазах опасные золотистые искры.
— Виктория… — протянул он мое имя, и от того, как интимно оно прозвучало, у меня подкосились ноги. — Давно хотел спросить…
Он чуть склонил голову набок, и его губы растянулись в той самой ленивой, торжествующей улыбке, которую я видела год назад в кабинете главреда.
— Как…? — выдохнула, чувствуя, как сердце совершает кульбит.
— У вас линзы? — закончил он, не выпуская моей руки.
— Что? — я окончательно растерялась.
— Глаза, — сказал он, и его голос стал почти шепотом, вибрирующим где-то у меня в груди. — Эти глаза я ни с чьими не перепутаю. Даже под маской, даже под тонной косметики. Так что, Виктория… линзы?
— А что с ними не так? — я недоверчиво прищурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Они как из аниме, — он сделал крошечный глоток виски, не сводя с меня взгляда. — Огромные. Зеленые. Абсолютно ненормальные.
Слово «аниме» из уст этого лощеного сноба прозвучало настолько нелепо, что я не выдержала и искренне рассмеялась, едва не расплескав шампанское.
— Аниме? Серьезно? А мне всегда говорили, что они как у кошки. Ну, или у ведьмы. Смотря кому я в тот момент портила жизнь.
Ильдар скользнул взглядом по моей открытой шее, и в его глазах мелькнуло что-то темное, трудночитаемое.
— Могу я тебя угостить? — внезапно предложил он, кивнув в сторону бармена.
— Нет. Боюсь, я поперхнусь любым коктейлем, купленным на ваши кровавые деньги. Счастливо оставаться, господин Валиев.
Я резко развернулась, собираясь красиво уйти в толпу (или хотя бы в сторону закусок, чтобы заесть стресс), но мой эффектный побег прервался на первом же шаге. Его пальцы, горячие и твердые, стальным браслетом сомкнулись на моем запястье.
Я замерла.
— Куда же вы, Виктория? — его голос обволакивал, вибрируя где-то у меня между лопаток. — Вы же только что нашли самую крупную обезьяну в этом зоопарке.
Я резко обернулась.
— Ошибаешься, Валиев. Обезьяны хотя бы забавные. А ты — просто паразит в костюме. Отпусти. Меня.
Он невозмутимо сделал еще один глоток из своего стакана. Ни грамма раздражения. Только эта легкая, сводящая с ума полуулыбка.
— Паразит? Какая скудная метафора для бывшей «лучшей журналистки города». Я думал, за год на вольных хлебах вы придумаете что-то поострее.
— За год я придумала как минимум двадцать способов твоего изощренного убийства! — шагнула ближе, забыв про инстинкт самосохранения. Мой голос дрожал от злости. — И ни в одном из них не фигурировало совместное распитие алкоголя! Ты разрушил мою карьеру! Ты вышвырнул меня на улицу только за то, что я делала свою работу!
— Я лишил тебя иллюзий, — спокойно парировал он, плавно притягивая меня еще ближе к себе. — И, судя по этому платью, увольнение пошло тебе на пользу. Выглядишь гораздо лучше, чем в растянутой футболке с Губкой Бобом.
Я задохнулась от возмущения. Этот гад еще смеет вспоминать ту ночь?!
— Ах ты… самоуверенный кусок…
— Осторожнее, Вика. В приличном обществе не ругаются.
— Я сотру тебя в порошок, Валиев! — шиплю, глядя в его наглые карие глаза сквозь кружево маски.
— Попробуй, киса, — лениво ухмыляется этот гад, властно перехватывая мое запястье. — Но для начала придется подойти поближе.
  
Глава 2
 
Меня трясло. Физически, крупной дрожью, от кончиков пальцев до самого основания шеи.
И нет, не от страха. Страх — это когда ты летишь с моста или ждешь результатов биопсии. А то, что сейчас бурлило в моей крови, заставляя сердце биться где-то в районе горла, было кристально чистой, концентрированной, стопроцентной яростью.
Этот… этот…
Господи, в моем богатейшем словарном запасе журналиста, который умеет материться на трех языках и виртуозно складывать многоэтажные конструкции из нецензурщины, просто не находилось подходящего слова. «Урод»? Слишком мелко. «Мерзавец»? Как-то по-книжному. «Сволочь»? Не отражает и десятой доли его скотства.
Он стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый, но чертовски дорогой аромат — смесь терпкого табака, кедра и чего-то еще, от чего у нормальных женщин обычно подкашиваются колени. Мои же колени хотели только одного: совершить резкое движение вверх и встретиться с его пахом.
Буду с вами честна (мы же тут все свои, верно?): было бы высшей степенью идиотизма отрицать, что Ильдар Валиев красив. Но это была не та прилизанная, сладкая красота, которой сейчас пестрят обложки глянца. В нем не было ничего от этих слащавых мальчиков с идеальной укладкой, выщипанными бровями и губками бантиком.
Его красота была другой. Тяжелой. Породистой. Грубой.
У него были резкие, хищные черты лица, будто высеченные из камня тупым зубилом, упрямый, волевой подбородок с жесткой темной щетиной, которую так и хотелось потрогать (исключительно чтобы проверить, уколешься или нет, честное слово!). Широкие плечи, идеальная осанка и этот пронзительный взгляд темных глаз, от которого казалось, что тебя раздевают, сканируют и выносят приговор одновременно. От него фонило такой первобытной, давящей мужской энергетикой, что рядом с ним становилось тесно дышать.
  
И это бесило больше всего. Как, ну вот скажите мне, как природа могла упаковать такой гнилой, мерзкий характер в такую безупречную оболочку?! Это же незаконно!