Бешеная (СИ)

Это был кайф. Стопроцентный, неразбавленный, чистой воды кайф.
Прошла неделя. Неделя, за которую я успела перевезти свои нехитрые пожитки в новую квартиру, освоиться в собственном роскошном кабинете со стеклянными стенами и пустить парочку предупредительных информационных торпед в сторону тех, кто пытался вякать против нашего сибирского дата-центра.
И вот, утро понедельника.
  
Я плавно зарулила на своей черной «Ауди» на подземный VIP-паркинг «Тагиров-Сити». Заглушила мотор, бросила взгляд в зеркало заднего вида. Идеальная укладка, строгий, но дьявольски стильный брючный костюм винного цвета, легкая ухмылка человека, у которого жизнь удалась.
Я подхватила сумку, вышла из машины, с удовольствием слушая, как цокают мои шпильки по идеальному бетону парковки, и направилась к лифтам.
Но дойти не успела.
Сбоку, из огромного, бронированного «Гелендвагена», который занял сразу два парковочных места (потому что мог себе это позволить), выпорхнула женская фигура.
Светлые волосы, безупречная фигура, узкие джинсы, кожаная куртка и аура человека, который привык открывать двери с ноги.
Кира Тагирова.
Та самая легендарная жена генерального директора, чей ураганный разнос мужа в приемной я имела удовольствие наблюдать в свой первый (и самый позорный) визит в этот офис. Женщина, которая, по слухам, держала в ежовых рукавицах не только великого и ужасного Дамира, но и всю их корпоративную империю.
Она захлопнула дверь своего бронированного монстра, крутанула на пальце ключи и, обернувшись, встретилась со мной взглядом.
Ее синие глаза рентгеном прошлись по моей черной «Ауди», потом по моему винному костюму, и, наконец, остановились на моей рыжей шевелюре. На ее лице мелькнуло узнавание, а затем губы растянулись в широкой, совершенно не пафосной, а какой-то хулиганской улыбке.
Она направилась прямо ко мне, звонко цокая ботильонами по бетону.
— О, какие люди! Лисицына, верно? — она остановилась в метре от меня, засунув свободную руку в карман джинсов. — Вик, ты в офис?
Я инстинктивно подобралась, включая режим вежливого пиар-директора. Всё-таки передо мной стояла жена самого главного босса.
— Ну… да, — осторожно ответила, перекладывая сумку из руки в руку. Волновалась капец как. — Понедельник же. Работа.
Кира театрально закатила глаза и тяжело вздохнула, словно слово «работа» причиняло ей физическую боль.
— Не хочешь позавтракать? — вдруг выдала она с такой интонацией, будто мы с ней сто лет знакомы. — Умираю с голоду, а одной скучно. Тут на первом этаже отличная кофейня, у них круассаны размером с мою голову.
Мой внутренний трудоголик, вперемешку со страхом перед Валиевым (который наверняка уже ждал меня с отчетами), забил тревогу.
— Нууу, у меня… — я замялась, кинув взгляд в сторону лифтов. — Меня там Ильдар Тимурович ждет. Изучать графики упоминаемости и всё такое.
Кира фыркнула, прерывая мои терзания. Она достала из кармана куртки телефон.
— Позвоню Дамиру, он отпустит, если ты хочешь.
Я, видимо, посмотрела на нее слишком ошарашенно. Жены олигархов в моем представлении не выцепляли сотрудников на парковке, чтобы пойти с ними жрать круассаны, отмазывая их перед начальством.
Кира заметила мой взгляд и чуть смягчилась. Ее наглая ухмылка сменилась понимающей улыбкой.
— Не смотри на меня так, — сказала она просто. — Если нет — скажи, я не обижусь. Я просто Кира, забудь, что я жена твоего босса. Честно, меня от этих корпоративных реверансов уже тошнит. Мне просто нужна компания нормального, живого человека, а не этих пластиковых кукол из светской тусовки. Ну так что?
Я посмотрела на эту девчонку. В ней не было ни капли снобизма. В ней была та же дикая, первобытная энергия, что и во мне. Мы обе были с улицы. Мы обе знали, почем фунт лиха, и обе каким-то чудом оказались на вершине этой пищевой цепочки, укротив самых невыносимых мужиков в этом городе. Ну... в последнем, Кира преуспела больше.
Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что с утра в нем был только кофе.
А пошел этот Валиев к черту. Подождет.
— Да нет, хочу, — выдохнула, расслабляя плечи, и улыбнулась ей в ответ. — Я вообще-то и так опоздала немного. Не рассчитала время. Еще не могу привыкнуть к пробкам за рулем, габариты машины пока пугают.
— О, понимаю! — Кира радостно кивнула и тут же сняла блокировку с экрана телефона. — Я свой «гелик» в первый месяц три раза об столбики притерла. Дамир чуть не поседел. Секунду.
Она поднесла телефон к уху. Гудки шли недолго.
— Тиран мой любимый, — промурлыкала она в трубку так сладко, что я едва не рассмеялась от этого контраста. — Вика со мной, мы завтракаем. Не против?
На том конце провода раздался низкий, глухой бубнеж Дамира Тагирова. Я не могла разобрать слов, но интонация была обреченно-усталой, словно он уже давно смирился с тем, что его жена — это стихийное бедствие, не поддающееся дрессировке.
Кира послушала пару секунд, хмыкнула и звонко ответила:
— Ну вот и отлично. Целую! — И сбросила вызов.
Она убрала телефон обратно в карман и повернулась ко мне с видом победительницы.
— Что сказал? — с любопытством спросила, мысленно уже готовясь писать объяснительную Валиеву.
Кира хитро прищурила свои синие глаза.
— Сказал, чтобы я не мешала работать его сотрудникам, — невозмутимо перевела она слова генерального директора. А затем махнула рукой в сторону лифтов, ведущих в торговую галерею: — Так что все хорошо, пошли. Нам нужен двойной капучино и много углеводов.
Я не выдержала и искренне рассмеялась.
Кажется, в этом пафосном, стерильном мире бетона и стекла у меня только что появилась идеальная сообщница. И что-то мне подсказывало: татарскому принцу Ильдару Валиеву и его суровому боссу Дамиру Тагирову с этого дня придется запастись двойной порцией валерьянки.
Потому что две бешеные женщины в одном здании — это уже не случайность. Это организованная преступная группировка.
— Веди, — я поравнялась с ней, и мы вместе зашагали к лифтам. — Но чур, Ильдару потом сама будешь объяснять, почему кривая моего графика пиара сегодня утром пошла по наклонной.
— Ой, да брось, — отмахнулась Кира. — Скажем, что мы разрабатывали стратегию интеграции бренда в массы. Поверь, прокатит!
***
Мы сидели за крошечным столиком в кофейне на первом этаже башни «Тагиров-Сити». На столе возвышалась гора углеводов: два огромных миндальных круассана, эклер и пара внушительных чашек с капучино.
Я смотрела на Киру поверх своей чашки и понимала одну простую, железобетонную вещь: она просто охренительная.
В ней не было ни грамма того пластикового, вылизанного пафоса, которым обычно фонят жены олигархов. Она не оттопыривала мизинчик, держа чашку, и не ковыряла эклер вилочкой, боясь испортить фигуру. Она откусывала круассан так, словно это была её законная добыча, и слизывала крем с губ с такой хищной, естественной грацией, что я вдруг кристально ясно поняла, почему великий и ужасный Дамир Тагиров, этот ледяной мужчина, поплыл рядом с ней, как пломбир на солнце.
Она была живой. Абсолютно, пугающе живой. С растрепанными светлыми волосами, в узких джинсах и этой своей кожанке, она походила на рок-звезду, случайно заглянувшую на корпоратив к бухгалтерам.
— Значит, ежедневником в лицо? — Кира отсмеялась так, что чуть не подавилась кофе. Ее синие глаза блестели от восторга. — Прямо в эту его самодовольную физиономию? Боже, Лисицына, я хочу пожать тебе руку!
Она действительно протянула мне ладонь через стол, и я с готовностью ее пожала.
— Не забывай про колено в пах днем ранее, — скромно добавила, чувствуя, как щеки горят, но уже не от стыда, а от какой-то хулиганской гордости. — Правда, когда он мне утром этот контракт подсунул, я думала, он меня в бетон закатает. А он… дал должность.
  
Кира фыркнула, отламывая кусок эклера.
— Ой, да брось. Эти татарские терминаторы только с виду такие страшные и непробиваемые. Им, знаешь ли, полезно иногда получать по голове. Освежает настройки системы. Мой вон тоже, — она закатила глаза, — сначала всё пытался меня в какие-то серые мешки нарядить. «Надень твид, надень закрытое, ты же жена!». Ага, щас. Я на свадьбе переоделась в розовый топ, с голым животом. У него там чуть инфаркт не случился.