Бешеная (СИ)

Я уставилась на него, всё еще тяжело дыша.
Писать хвалебную оду олигархам? Мне? Бывшей грозе коррупционеров?!
— Ты хочешь, чтобы я написала рекламную джинсу? — просипела я, чувствуя, как внутри снова просыпается моя журналистская гордость, напрочь забыв об аэрофобии.
Ильдар хмыкнул, и это движение заставило его чуть поморщиться от боли в разбитой губе.
— Я хочу, чтобы вы, Виктория Петровна, отработали свой проступок, спасли свою карьеру и доказали мне, что умеете не только истерить и махать коленями, но и профессионально делать свою работу. Добро пожаловать на борт.
    
Глава 8
 
Ну здравствуй, блог. И те из вас, кто делал ставки, на каком километре от МКАДа меня выкинут из самолета без парашюта.
Спешу разочаровать пессимистов (и обрадовать Валерия, если кактусы умеют читать): я жива.
Я не стала кормом для сибирских медведей, меня не закопали под фундаментом нового дата-центра, и я даже нахожусь в относительной физической целостности.
Вещаю вам из столицы Сибири — славного города Новосибирска.
Прямо сейчас ваша покорная слуга, бывшая гроза криминального мира и расхитительница коррупционных гробниц, сидит в номере пятизвездочного отеля. На мне белоснежный махровый халат, который на ощупь приятнее, чем вся моя предыдущая жизнь. В руке у меня бокал какого-то неприлично дорогого вина из мини-бара (надеюсь, Валиев не вычтет его из моей будущей зарплаты, иначе я буду мыть посуду на кухне отеля до пенсии), а на коленях — ноутбук.
И знаете, чем я занималась последние шесть часов?
Я деградировала.
Элитно, с размахом и за очень большие (я надеюсь!) деньги.
Помните, я говорила, что мой потолок падения — это статьи про поделки из втулок от туалетной бумаги? Так вот, я ошибалась. Втулки были искусством. Втулки были полетом фантазии! Потому что сегодня я писала джинсу.
Хвалебную, приторную, сочащуюся корпоративным восторгом оду IT-империи Тагирова и Валиева.
Когда мы прилетели (опустим подробности того, как я вцепилась в подлокотники при посадке так, что на коже салона остались вмятины, а Валиев смотрел на меня с выражением брезгливого сочувствия), этот татарский деспот вручил мне толстенную папку.
— Изучай, Лисицына, — сказал он сквозь зубы (губа у него, к слову, всё еще живописно припухшая — моя маленькая, мстительная гордость). — Тут всё о нашем новом филиале. Мощности, инвестиции, инновационные системы охлаждения серверов, облачные хранилища. Завтра пресс-конференция, к утру у меня на столе должен лежать текст, от которого плачут от счастья даже закоренелые циники.
И ушел в свой президентский люкс прикладывать лед к лицу.
А я осталась один на один с папкой.
Ребята, вы не представляете, что это за ад. Я, человек, который привык описывать схемы отмыва бабла, заказные убийства и рейдерские захваты, читала про… пропускную способность оптоволоконных сетей! Я пыталась найти хоть каплю интриги в бесперебойных источниках питания!
Где тут кровь? Где скандалы? Где, мать вашу, стриптизерши?! Вместо голых задниц — голые факты о терабайтах и пингах. Вместо криминальных авторитетов — материнские платы.
Первые два часа я тупо смотрела в экран и боролась с желанием выкинуть ноутбук в окно. Моя профессиональная гордость корчилась в агонии. Я физически чувствовала, как дух Пулитцеровской премии машет мне ручкой и уходит в туман.
Но потом я вспомнила пустой холодильник. Вспомнила счета за коммуналку. И, что уж скрывать, вспомнила обещание Валиева снять с меня «черную метку».
И тогда я сказала себе: «Соберись, Бешеная. Ты продаешь душу, так продай ее дорого и красиво».
Я включила весь свой словарный запас. Я применила те же самые приемы, которыми доводила до инфаркта мэра, только вывернула их наизнанку.
Знаете, как я описала их скучные железные шкафы с проводами? Как «пульсирующее цифровое сердце Сибири, перекачивающее терабайты данных по венам инноваций». О как! Саму чуть не стошнило от пафоса, когда перечитывала.
Их систему охлаждения я подала как «ледяное дыхание технологий будущего, способное остудить даже самые горячие головы конкурентов». А инвестиции Тагирова — как «беспрецедентный шаг титана отечественного IT-рынка, который не просто строит дата-центры, а воздвигает мосты в завтрашний день».
Короче, если после этой статьи к ним не выстроится очередь из инвесторов с мешками денег, я публично съем свой блокнот. Тот самый, которым чуть не сделала Ильдара Тимуровича постоянным клиентом челюстно-лицевой хирургии.
Работа сделана. Статья готова. Три страницы отборнейшего, первоклассного лизания корпоративных сапог, упакованного в идеальный синтаксис.
Прямо сейчас я допиваю свое контрабандное вино из мини-бара и готовлюсь нажать кнопку «Отправить».
Страшно мне? Немного. Этот лощеный гад обещал выкинуть меня в тайгу, если ему не понравится. А у него, как выяснилось, весьма специфические требования к «хорошим девочкам» и хорошим статьям.
Но знаете что? Я горжусь собой. Я выжила. Я не сломалась. Да, я прогнулась под обстоятельства, но я сделала это так талантливо, что они еще будут умолять меня написать им пресс-релиз для корпоратива.
Всё. Отправляю текст Сверхзлодею в соседний номер. Пожелайте мне удачи. Если завтра утром не выложу фото с перерезанной красной ленточкой — ищите мои следы в сибирских сугробах.
Искренне ваша, (временно продажная, но всё еще Бешеная) Виктория.
***
Я с громким стуком захлопнула крышку ноутбука, откинулась на спинку мягкого кресла и шумно выдохнула.
Письмо ушло. Файл с названием «Дата_центр_Тагиров_ОТЧЕ_НАШ.docx» (надеюсь, Валиев оценит мою иронию, хотя у него с чувством юмора явные проблемы, особенно когда в него летят предметы) улетел на рабочую почту генерального директора.
В номере стояла абсолютная, звенящая тишина. Только тихо гудел кондиционер, да за панорамным окном светились огни ночного Новосибирска.
Я допила вино, чувствуя, как напряжение последних безумных суток начинает понемногу отпускать. Мышцы спины ныли, в глазах песок. Хотелось просто зарыться в эти хрустящие отельные простыни и проспать до следующего пришествия.
Интересно, он будет читать прямо сейчас? Время — почти полночь. Нормальные люди спят. Но Валиев, как мы уже выяснили, к нормальным людям не относится. Он киборг в костюме. Наверняка сидит сейчас, потирая пробитую губу, и с лупой выискивает в моем тексте лишние запятые, чтобы иметь повод смешать меня с грязью.
Мои размышления о темной сущности моего новоиспеченного босса прервал звук, от которого я едва не выронила пустой бокал.
Стук в дверь.
Короткий. Резкий. Требовательный.
Я сглотнула, инстинктивно плотнее запахивая на груди отельный халат. Сердце тут же ускорило ритм, переходя на легкую пробежку.
Кого там черти принесли? Рум-сервис? Охрана? Или...
Я на цыпочках подошла к двери и прильнула к глазку.
Ну конечно. Кто бы сомневался.
В коридоре стоял Ильдар Тимурович. На нем уже не было того кашемирового джемпера, в котором мы летели. Он переоделся в темные брюки и расстегнутую на пару верхних пуговиц белоснежную рубашку. Рукава были небрежно закатаны до локтей, а в руке он держал... распечатанные листы. Мою статью.
Он прочитал ее. И распечатал. И пришел. В полночь.
— Лисицына, я знаю, что ты не спишь, — раздался сквозь дверь его низкий, спокойный голос. — Открывай. У нас редактура.
Мой внутренний журналист истерично взвизгнул. Редактура?! Он приперся править МОЙ текст?! Да я слова лишнего не написала, там каждое предложение выверено с точностью швейцарских часов!
  
Я набрала в грудь побольше воздуха, нацепила на лицо выражение абсолютной, ледяной невозмутимости и щелкнула замком.
Дверь распахнулась.
Мы снова стояли друг напротив друга. Я — босиком, во взъерошенном виде и махровом халате, который был мне велик размера на два. И он — подпирающий плечом косяк, пахнущий дорогим парфюмом и с выражением лица человека, который только что прочитал предсмертную записку сумасшедшего.