Невеста для принца (ЛП)
— Он хочет, чтобы ты вернулся?
— Совсем нет, — горько усмехнулся Гейл. — Ты — приоритет для короны, Одетт. Любой ценой я должен убедить тебя выйти за меня. Нам нужны твои деньги. Когда я впервые сказал это, я не чувствовал вины. Но теперь... теперь я чувствую.
— Почему? Ты ведь сразу сказал мне правду.
Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел в глаза и мягко приложил руку к моей щеке.
— Потому что ты мне нравишься, Одетт. И неважно, сколько у тебя денег, для страны или для моего брата видеть в тебе просто банкомат — это оскорбительно. Разве тебя это не задевает?
Я опустила взгляд на бокал.
— Когда ты наследуешь такие деньги, как я, все видят в тебе банкомат. Со временем привыкаешь к этому и просто выбираешь, кому они достанутся.
Он закрутил мой локон на палец.
— Это трагично.
— Это моя жизнь, — прошептала я, играя с медальоном на его шее.
— Мама дала мне его перед отъездом. А ещё обручальное кольцо. Медальон — на удачу с тобой. Кольцо, говорят, приносит много детей.
Я резко вдохнула.
— Что?
Он рассмеялся и поцеловал меня в лоб.
— Я не буду торопить тебя или то, что между нами, обещаю. Только когда ты будешь готова, мы обсудим это.
— Но каждый день, пока ты здесь, ты далеко от своего отца, — Только те, кто потерял отца, понимали, как много времени упущено, как много не сказано, как важно было каждое мгновение.
— Его память всё ещё угасает, но он остаётся рядом…
— Я вижу это в твоих глазах. Не надо, — прошептал он, касаясь моих губ большим пальцем. — Не беспокойся ни о ком и ни о чём, кроме себя и своих желаний, Одетт. Не возлагай на себя мои проблемы. Пока не стоит.
Всё, что он говорил, то, как я себя чувствовала рядом с ним... это было так хорошо. Волшебно хорошо.
— Я хочу снова поцеловать тебя, — сказал он мягко.
— Тогда поцелуй меня снова.
И он поцеловал.
* * *Гейл
15 ноября
Что со мной происходит?
Куда делись все эти дни? Они пролетели так быстро, что я даже не успел ничего записать. Я шокирован датой. Кажется, я потерял всякое чувство времени из-за неё... из-за Одетт.
Что это за чувство? Почему от одного поцелуя я будто познал с ней всю близость?
Почему её присутствие пьянило меня так, как не смог бы ни один бокал вина? Прямо сейчас, пока она спокойно спит рядом, я чувствую себя пьяным. Пьяным от вида её лица, от звука её дыхания.
Что это?
Прошлой ночью мы целовались и говорили, снова целовались и снова говорили... пока нам больше не о чем было говорить. Всё остальное передавали наши губы. Она хотела меня, и я хотел её. И всё же... я не смог.
Я, грешник, обольститель женщин, ловелас, бабник держал в своих руках женщину, которую желал безумно... и вместо того чтобы поддаться этому желанию, я просто обнимал её и целовал, пока мы оба не уснули.
Что, во имя Бога, со мной не так?
— Гейл, — пробормотала она во сне, и я замер, глядя на неё, пока она придвигалась ближе.
Я никогда раньше не делил постель с женщиной просто, чтобы спать. Но это уже второй раз. Я смотрел, как она приоткрыла один глаз, пытаясь проснуться.
— Который час?
— Три утра, — ответил я, и она раздражённо застонала.
— Почему ты всё ещё не спишь? — пробормотала она, перевернувшись на бок.
«Потому что все мои мысли заняты тобой».
Я улыбнулся, отложил дневник и лёг рядом с ней.
Забавно, как она даже не обратила внимания на то, что мы снова вместе в одной постели. Возможно, она была слишком уставшей, чтобы заметить. Я же, напротив, чувствовал это каждой клеткой своего тела и не знал, как мне улечься.
Будто услышав мои мысли, она снова перевернулась, закинув ногу мне на бедро.
— Тебе это нравится? — прошептал я, но она всё ещё спала.
Тепло её тела рядом со мной стало для меня новой пыткой.
Я пытался уснуть, но не мог. Мой разум работал слишком активно. Я ловил себя на самых разных мыслях, например, на том, как сильно я желал не останавливать нас вчера. Почему я остановился? Не знаю. Я никогда раньше не ограничивался одними только поцелуями. Но именно это я сделал прошлой ночью.
Я также задумался, так ли будет теперь всегда. Мы будем пить вино, смеяться, ходить на ужины, возвращаться, чтобы целоваться и лежать вместе в постели. Она всегда будет сворачиваться рядом со мной? Я всегда буду в искушении? Сколько ночей я ещё буду проводить в изумлении, записывая свои мысли в дневник, пока дни проходят в блаженстве?
Если так, мне это нравится.
Мне это очень нравится.
Глава 21
Гейл
— Нет, — сказал он безапелляционно.
Ответ, к которому я начинал слишком привыкать.
— Искандар, я не могу встречаться с кем-то, находясь в заточении в одной квартире!
— Пока справляетесь неплохо.
— Ты не можешь говорить это сейчас всерьёз!
Он поднял свой телефон, чтобы я мог на него взглянуть, и я был почти уверен, что Арти будет на линии, готовый прочитать мне очередную лекцию.
Но вместо этого я увидел газету из дома. Заголовок гласил: «Где находится принц Галахад?». Для фото они, конечно же, выбрали огромный, крайне неудачный снимок, на котором я слегка пьян, сделанный почти два года назад. Потому что для этих людей ничего никогда не уходит в прошлое.
— В последние недели никто не может понять, где находится принц, — зачитывал Искандар, пока я уже перестал смотреть. — На этой неделе он также не посетил мероприятие в честь Её Величества…
— Я понял твою мысль, не нужно продолжать.
— Вот почему вы должны придумать что-то, что требует минимального взаимодействия с обществом или остаётся в пределах дома.
— Я сказал, что понял твою точку зрения, но это не значит, что я с ней соглашусь, — ответил я, и его плечи обессиленно опустились, как будто он был смертельно уставшим от меня.
Что, вероятно, так и было. Но меня это не волновало.
Дела с Одетт шли прекрасно — действительно прекрасно — и я хотел, чтобы она хорошо проводила время со мной, прежде чем весь остальной мир начнёт воспринимать её как мою будущую невесту. Прежде чем газеты и таблоиды начнут следить за каждым нашим шагом.
— Я уже знаю, чем мы займёмся…
— Кто-то явно взволнован, — перебил голос.
Я отвернулся от него буквально на пять секунд. Не больше. Но, обернувшись на звук, я встретился взглядом с моим братом, который теперь был на видеозвонке на телефоне Искандара.
— Ты серьёзно? — я выдохнул, мои плечи опустились ещё ниже. — Ты сдался и позвал моего брата.
— Это я ему позвонил, — ответил Арти на линии.
— Правда? — переспросил я, забирая телефон и подходя к окну, из которого открывался вид на город. — Тогда я уверен, что ты установил камеры, потому что твоё чувство времени не может быть настолько идеальным.
— Почему так? Что случилось, младший братец? — он продолжал листать бумаги на своём столе в том самом кабинете, из которого выгнал меня из страны.
На его столе было не меньше тридцати папок, содержимое которых знал только он, Бог и его ассистент. Как он вообще нашёл время, чтобы позвонить?
— Гейл?
Я почувствовал себя глупо и по-детски, жалуясь ему, пока он работал, но что мне ещё оставалось делать?
— Шпион, которого ты отправил со мной, не даёт мне выходить из квартиры. Ты представляешь, как трудно ухаживать за женщиной, если приходится прятаться под париками и очками, избегая людных мест?
— Кажется, вы ходили в кино?
Я простонал, подавив желание удариться головой о стекло.
— Арти, я — принц! В каком мире сводить её в кино считается чем-то значительным? Сколько ты читал романтических книг, где главные герои просто сидят весь день в пентхаусе и разговаривают? Это даже не мой пентхаус! Я перемещаюсь отсюда в дом её матери, а потом, может, ещё на одно событие ночью, как будто бегу от закона. Это не романтично.