Лекарь из другого мира (СИ)

— Держите, баронесса. Я написал все, что думаю о ваших способностях и преданности делу. Очень надеюсь, что у вас все получится. 
Я поблагодарила. Но сейчас, когда мне предстояло возвратиться домой, эта мечта казалась все более недостижимой. Сердцем чувствую, что моя идея придется баронессе не по вкусу. 
Но будем разбираться с проблемами по мере их поступления. 
Наутро я со всеми распрощалась. Фру Ханна прижала меня к своей мягкой груди, хлюпая носом. 
  
— Жаль мне с тобой расставаться, детка. Ты уж матушке скажи, что я за тобой присматривала, как положено. Поклон от меня передавай. И главное Фредерика своего дождись. Даст бог, скоро вернется, а там и свадьба не за горами… 
М-да… 
Надо еще как-то и с этим разбираться. К своему стыду, я так и не написала Фредерику ни строчки. Хотя может оно и лучше… 
Вскоре я тряслась в повозке, все дальше удаляясь от привычного мне мира. И если честно, то мысль, что сегодня вечером я прибуду домой вызывала во мне тихий ужас. 
  
16
 
В городе мне пришлось нанять экипаж. Повозка высадила меня на торговой площади, а сама укатила дальше, по своим делам. 
Сторговавшись за приемлемую цену, я нашла экипаж, что доставит меня до имения. Возничий загрузил мои пожитки, и я не мешкая, взобралась внутрь. Окно позволяло мне рассмотреть проплывающий мимо город. 
В центре города дома, тесно прижавшиеся друг к другу, пестрели вывесками. Крики торговцев, лай собак, звон колоколов — все это сливалось в какофонию звуков. Богатые кареты, запряженные холеными лошадьми, проносились мимо, окатывая грязью бедняков, копошащихся на мостовой. Контраст между роскошью и нищетой был поразительным. 
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, мы наконец прибыли. Я спрыгнула с экипажа, разминая затекшие ноги. Возница, получив свои деньги, поспешно уехал, выгрузив мои вещи. А я застыла как столб перед своим новым домом. 
Особняк барона Файнштейн. 
Скорее, скромный особнячок. Двухэтажное здание из серого камня, с небольшим садом, поросшим дикими розами. Никакой вычурной лепнины, позолоты, колонн — ничего, что говорило бы о богатстве и знатности. Скорее, добротная, но несколько обветшалая постройка. 
"Что ж, Маргарита Робертовна, — прошептала я себе, — ты прошла через многое. И с этим справишься. Понимаю, что актриса из тебя никакая, но у тебя есть лазейка с отшибленной памятью". 
Собравшись с духом, я шагнула к массивной деревянной двери и постучала. 
Она распахнулась мгновенно, словно меня ждали. И точно — на меня с визгом налетела маленькая девочка, с копной золотистых волос и глазами, полными восторга. 
— Марика! Ты вернулась! Я так скучала! Я услышала экипаж и сразу побежала! 
Она повисла у меня на шее, обнимая так крепко, что я едва не потеряла равновесие. 
Берта, кажется. Младшая сестра. 
Но радость девочки была прервана ледяным тоном, прозвучавшим из глубины дома. 
— Берта! — раздался строгий, ледяной голос. — Нельзя так себя вести! Это неприлично! Для чего, по-твоему, существует прислуга? 
Я подняла глаза. В дверях стояла женщина. Высокая, полная, с лицом, на котором застыло капризное выражение. Темные волосы, собранные в сложную прическу, подчеркивали бледность кожи и пронзительный взгляд серых глаз. 
Баронесса Глория Файнштейн. Моя мать. 
— Наконец-то ты почтила нас своим присутствием, — процедила она сквозь тонкие губы. 
«Да, Маргарита Робертовна. Жаркий прием, ничего не скажешь» — усмехнулась я про себя. 
— Как отец? — сразу перешла я к делу, чтобы избежать ненужных нотаций. 
— Отец? Ждет тебя.  Ты как раз вовремя. Сейчас накрывают к ужину стол. После и поговорим. Пока иди в свою комнату. 
Я растерялась. Где моя комната? Но Берта схватила меня за руку и потащила на второй этаж. 
Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял письменный стол, на которой аккуратно были сложены в стопу книги. В углу — кровать, застеленная вышитым покрывалом. 
Берта зажгла масляную лампу, висевшую под потолком. Ее свет, дрожащий и теплый, выхватил из полумрака детали комнаты: резные ножки стола, потемневшие от времени обои, небольшой букетик засушенных цветов в вазе на комоде. 
— Ой, Марика, ты не представляешь, сколько всего произошло, пока тебя не было! — защебетала Берта, усаживаясь на край кровати. — Наш кузен Филипп наконец-то сделал предложение Луизе! Наперекор маменьки, ведь Луиза простая белошвейка. А еще… 
Ее болтовню прервал строгий голос из коридора: 
— Берта! Иди оденься к ужину. И дай своей сестре собраться. 
Берта надула губы, но послушно кивнула. 
— Хорошо, матушка. Но я еще вернусь! — пообещала она мне и выскользнула из комнаты. 
В этот момент в комнату вошел мужчина в простой одежде. Он внес мой сундук с вещами и поставил его у стены. 
— С возвращением, госпожа Марика, — басовито произнес он. 
— Спасибо, — я улыбнулась в ответ. 
Мужчина вышел, громко топая ботинками. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. 
Сейчас начнется самое сложное. Знакомство с семьей. Но сначала и правда нужно переодеться. 
Взгляд упал на большой шкаф, стоящий у противоположной стены. Я подошла и открыла его. На вешалках висели платья. Не так уж и много для молодой девушки, дочери барона. 
Я становившись на темно-синем платье из плотной ткани. Оно казалось достаточно скромным и неброским. Я сняла его с вешалки и накинула на себя. Ткань приятно холодила кожу. 
Сняв с головы косынку, я расчесала свои короткие, непослушные волосы. Кинула на себя взгляд в зеркало. Нашла, что выгляжу вполне мило. 
В дверь постучали. 
— Марика, ты готова? Матушка ждет к столу! —  прощебетала Берта. 
Готова ли я? Нет конечно. Но где наша не пропадала. 
Берта обхватила мою руку своей ладошкой, и мы спустились по широкой лестнице в столовую. В воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба. 
За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, я увидела баронессу. Рядом с ней сидела молодая девушка, как я понимала, моя вторая сестра. Она немного высокомерно посмотрела в мою сторону, капризно сложив губы. Явно копируя мать. 
А во главе стола… отец? 
Живой и вполне здоровый. 
— Ну, здравствуй, дочка, — раскатисто произнес он. 
  
17
 
— Здравствуй… отец. 
Берта потянула меня за руку к столу, выставляя на всеобщее обозрение. Баронесса сузила глаза и вспыхнула, так, что даже грудь пошла красными пятнами. 
— Что ты с собой сделала? На кого ты стала похожа, Марика? 
— Что именно вам не нравится, матушка? — невинно спросила я, хотя понятно, что баронесса разглядывает мою прическу. Так пристально, что рука тянется пригладить волосы. 
— Она стала похожа на общипанную курицу, — послышался смешливый голос моей второй сестры. 
— Да, Марика, зачем ты подстригла волосы? Но ты все равно красивая, — с детской непосредственностью сказала Берта. 
Под осуждающим взглядом баронессы я заняла место за столом. По левую руку от отца, напротив баронессы. Берта села рядом со мной. 
— Мне пришлось подстричь волосы из-за болезни, — произнесла я. 
— Ты не сообщала об этом… — баронесса поджала губы, — могла бы посоветоваться с семьей, прежде чем совершать необдуманный поступок. Наверняка этого можно было избежать. Как ты теперь покажешься в обществе? 
— Она может покрывать голову платком, пока волосы не отрастут, — отозвался отец, с усердием орудуя ножом, разрезая на куски большой кусок мяса. 
  
— Это вызовет еще больше вопросов, — раздраженно добавила баронесса. 
Я попыталась скрыть возмущение. Мою родню больше волновало отсутствие волос, чем мое здоровье. И то, как это отразится на моей репутации. 
Я заметила, что на столе была только каша в глубокой миске. А в другой была налита жидкая овощная подлива. Так же был хлеб, нарезанный на ломти. Из пшеничной муки, но тяжелый и клеклый внутри.