Лекарь из другого мира (СИ)

Подошла ближе, всматриваясь в его лицо.
— Как видите… доктор лишил меня вашего общества. Решил, что мне будет удобнее в его кабинете. А с докторами сами понимаете, спорить бесполезно…
Все это Коста говорил шутливым тоном. А сам все скользил глазами по моему лицу. Цепко всматривался, словно для себя решая что-то. А все эти беззаботные слова так, для антуража.
— Здесь вам наверняка удобнее. Вы намного лучше выглядите, Коста. Желаю вам скорее встать на ноги, — произнесла я дежурные фразы.
  
— Хотел поблагодарить вас…
Я кивнула. Вот и все. Главные слова произнесены.
— Это моя работа.
В коридоре послышались голоса. Я узнала голос доктора. Ему вторил резкий баритон с раскатистой р.
— Как они быстро… — усмехнулся Коста, — Марика я хотел узнать ваше полное имя.
— Баронесса Файнштейн, — тихо произнесла я.
Голоса приблизились и дверь резко распахнулась. Вошел доктор, а следом за ним высокий худой мужчина в черном плаще.
— Ну что, мой мальчик, готов возвратиться домой? — произнес он раскатистым голосом, обращаясь к Косте.
— Не вижу других вариантов, — Коста показал на свою загипсованную ногу.
Меня оттеснили к двери, закрыв от меня Косту широкими спинами.
— Отличная работа, доктор. Вам удалось избежать воспаления. А какое хитроумное приспособление вы умудрились сделать, чтобы зафиксировать ногу. Я впечатлен. Хорошо, что не допустили ампутацию. Во многих госпиталях грешат этим. Никто не хочет возится и вправлять кости.
Доктор откашлялся и произнес, не глядя в мою сторону.
— Спасибо за лесные слова. Мы все стараемся добросовестно исполнять свой долг.
— Я доложу о ваших заслугах… — продолжил говорить мужчина, склонившись над Костой.
Доктор наконец оглянулся на меня. Смущенно произнес:
— Я действовал не один. Баронесса во многом мне помогла…
— Да… перевязка выполнена добротно. А сейчас я бы хотел забрать Костанса. Пришлите людей с носилками.
— Да… сейчас. Баронесса, пойдемте. Не будем мешать.
— Да… конечно, — произнесла я, избегая смотреть доктору в глаза.
Понимаю, что он не мог признаться, что фактически обрек Косту на смерть. Да и как скажешь, что операцию делала простая сестра милосердия. Но все же немного обидно.
Я оглянулась в последний раз на Косту. Тот о чем-то беседовал со своим посетителем. Повернул голову, почувствовав мой взгляд.
— Прощайте, — произнесла я.
Коста покачал головой. Глаза ласкающей бирюзой прошлись по моему лицу.
— Я найду вас, баронесса Файнштейн.
Я скептически приподняла вверх брови. Вспомнит ли он обо мне, когда через пару месяцев встанет на ноги? Вспомнит ли вообще мое имя?
А вот я его никогда не забуду…
Я спустилась вниз следом за доктором. Тот пробормотал на ходу, извиняющимся тоном:
— Вы же понимаете, баронесса, я не мог сказать правду. Появились бы лишние вопросы…
— Пострадала бы ваша репутация… — добавила я, — понимаю, легче промолчать, чем признать свою ошибку.
Я вернулась в свою палату. Сестры закончили застилась постели и теперь опять столпились возле окошка, ожидая развязки представления.
— Смотрите, кого-то несут на носилках. Видать важная особа…
— А это не тот бродяга… Марика, иди посмотри…
Я только отмахнулась. Хватит с меня на сегодня прощаний.
  
15
 
Как я и предполагала, русская банька с густым паром пошла на пользу. Эпидемия потихоньку сходила на нет и палаты постепенно освобождались. Радовало то, что на свободные койки больных гнилой лихорадкой не находилось. 
За следующие три недели повозка несколько раз привозила раненых солдат. Доктор снисходительно смотрел, как я ходила следом за ним на осмотре, гармонично вписавшись в группу лекарей. Даже позволил себе несколько раз поинтересоваться моим мнением. Задал несколько вопросов о состоянии раненых, когда мы делали осмотр. Словно хотел проверить мои знания. Или подловить на невежестве. 
Но о том, чтобы проводить операции и делать что-то более серьезное, чем промывание и перевязывание ран, речи не шло. Я пару раз ассистировала одному из лекарей. Закостенелому старикашке, который каждый раз презрительно оттопыривал губу, когда я лезла с непрошенными советами. И все равно все делал по-своему. 
— Вот получите диплом лекаря, тогда и поговорим, — как-то бросил он мне. 
Я всерьез стала рассматривать возможность обучения. Одна из лучших лекарских школ находилась в столице. Но туда, по словам доктора, поступить, что в игольное ушко влезть. 
Есть еще одна школа, у южной границы. Туда добираться несколько дней и обучение стоит денег. Но больше шансов, что возьмут. Были преценденты, когда женщины получали в этой школе диплом лекаря. По протекции, конечно, которая сопровождалась звоном монет… но возможность была. 
Вот только в мои планы вмешался случай. 
Я заканчивала утренний обход. Перебинтовывала руку старому вояке, обмениваясь шутками с молодым пареньком на соседней койке. Тот откровенно флиртовал, выпытывая, есть ли у меня жених. С гордостью описывал свой дом с огромным земельным наделом. И говорил, что мечтает привести туда хозяйку. Похожую на меня. 
Я от всего сердца пожелала ему такую девушку найти. Невольное улыбнулась, польщенная его бесхитростными ухаживаниями. 
Все никак не могла привыкнуть, что я уже не престарелая Маргарита Робертовна, а молоденькая Марика, которая может нравится таким вот сопливым мальчишкам. Да и не только им, многие заглядывались. 
Я за эти три недели достаточно окрепла. Появился румянец на щеках, а с лица сошли неприятные красные прыщики. Так что я теперь да… красавица! 
Вот только немного жалела, что Коста меня не видит такой. Да и увидит ли? Что толку мечтать. 
— Марика, смотри, что у меня есть, — послышался голос фру Ханны, и я посмотрела в ее сторону. 
Женщина стояла в проходе между кроватями и призывно махала белым конвертом. 
— От матушки, — добавила она. 
От баронессы давно не было известий. Я отправляла небольшое послание, что мол жива, здорова… и на этом все. 
И вот… письмо. 
Я взяла письмо и вскрыла конверт. Развернула лист и начала читать. 
"Марика, дочь моя! Как ты могла забыть о доме? О нас? Неужели тебе нравится такая жизнь, среди грязи в госпитале полным мужчин? Неужели тебе все равно, что происходит здесь, в родовом поместье?" 
Я прикусила губу. Все письма баронессы всегда начинались с одного и того же. Но дальше… 
"Твой отец очень плох. Лекарь говорит, что ему осталось недолго. Он постоянно зовет тебя. Просит увидеть тебя в последний раз. Марика, прошу тебя, вернись! Приезжай как можно скорее!" 
Дальше шли слезливые причитания и мольбы. Но главное я уже поняла. Отец… при смерти. И хотя я не знала этого мужчину, что-то внутри меня тоскливо сжалось и слезы навернулись на глаза. Словно настоящая Марика сейчас читала письмо вместо меня. 
— Что случилось, детка? — спросила фру Ханна, вертевшаяся недалеко от меня. 
— Отец тяжело болен. Баронесса настаивает, чтобы я вернулась домой. 
— Отец — это святое. Поезжай, Марика. Завтра как раз повозка в город идет. А там наймешь экипаж до имения. 
От неожиданности я присела на стоявший рядом стул. Ехать нужно, это бесспорно. Но как я посмотрю в глаза, по сути, чужим для меня людям. Поймет ли баронесса, что перед нею не дочь? И как мне себя вести… 
Да, влипла ты Маргарита Робертовна. Это тебе не повязки менять. 
Вечером я подошла к доктору и показала ему письмо. 
— Весьма прискорбно. Но что поделать. Нам будет вас не хватать, баронесса. 
— Вы обещали дать мне рекомендацию, — напомнила я. 
  
— Конечно-конечно. Неужели вы подумали, что я отпущу вас без нее. Присядьте, это не займет много времени… 
Я присела на жесткий стул у стены. Выжидательно сложила на коленях руки. 
Доктор склонился над бумагой, и в тишине кабинета слышался лишь скрип пера. Наконец, он поднял голову и протянул мне сложенный лист бумаги.