Собственность короля Братвы (ЛП)

У нее лицо ангела и тело, созданное для греха. Сама ее карьера основана на способности заставлять мужчин желать ее, а женщин хотеть быть ею. Я могу сказать себе, что именно из-за этого я теряю контроль. Но это всего лишь отговорки. Это симптомы более серьезной проблемы.
Я влиятельный человек. Я богат. Я возглавляю одну из самых влиятельных, связанных и безжалостных семей братвы в Москве. Молодые, красивые девушки, хлопающие глазами или бросающиеся на меня, для меня не в новинку.
  
И все же я не баловал себя женщинами почти шесть лет. У меня просто нет на это времени, интереса или возможностей. Мой трон и продолжение правления империи Братвы, которая пережила две мировые войны, революцию и свержение как монархии, так и всей политической системы, стоят на первом месте.
Но за последние шесть месяцев эта решимость была поколеблена уже дважды. Первый раз это был ужин в Чикаго с моей дочерью Белль, ее женихом Николаем и Ривер.
Второй был сегодня вечером. И совершенно ясно, в чем основная общая проблема обоих этих примеров.
Я стону, выходя на частную веранду рядом со своей спальней. Я стискиваю зубы, чувствуя, как учащается мой пульс и нарастает желание обладать ею. Мой член напрягается под брюками костюма, и я крепко хватаюсь за перила. Я смотрю на темное море и медленно дышу.
Я не могу хотеть ее так. Во-первых, я более чем в два раза ее старше, черт возьми. Мне сорок пять, ей… сколько, двадцать? Двадцать один? Я стону, прикусив губу. Есть мужчины намного старше меня, с такими же средствами, властью и богатством, с девушками даже моложе ее под руку. Но я не из тех мужчин. И я не хочу, чтобы "конфетка для рук" заставляла меня выглядеть или чувствовать себя большим мужчиной.
Но я действительно желаю ее. Ненасытно.
Я шиплю, отводя взгляд на темные волны внизу. Есть еще моя дочь Белль, о которой нужно подумать, в чью жизнь я только что вошел в первый раз. И вот я испытываю вожделение к ее лучшей подруге, которая в настоящее время находится в плену на моей яхте.
Это не "будет" проблемой. Это и есть проблема. Я не могу хотеть ее так. Я не могу желать взять ее и заявить на нее права как на свою собственную. По всем этим другим причинам, но также и по той самой причине, по которой она вообще здесь: уничтожить моего врага.
Власть, которую мое обладание ею имеет над Семеном заключается в угрозе того, что я "заберу ее себе". Он хочет ее за красоту, но также и за невинность. Что может быть в некотором смысле отвратительным и варварским. Но мой мир действительно движется отвратительными и варварскими путями, нравится вам это или нет.
Если Семен боится, что я сам предъявлю на нее права, он моя марионетка на ниточках. Если я действительно сам заявлю на нее права, эта сила исчезнет.
Я поворачиваюсь и замечаю бутылку скотча на барной тележке в своей спальне. Но внезапно в моем кармане звонит мой личный мобильный. Я достаю его и слабо улыбаюсь. Кстати о дьяволе. Мне было интересно, когда новость, наконец, достигнет ушей моего засранца-соперника.
— Сукин сын, — Семен кричит, когда я отвечаю на звонок.
Я ухмыляюсь. — Добрый вечер, старый друг.
— Не смей играть со мной, кусок дерьма! — бушует он. — Ты, сукин сын...
— Этого достаточно, — рычу я. Странно, но я не в настроении слушать его блеяние и нытье. — Ты знаешь, что у меня есть, не так ли, Семен? — Я тихо шиплю.
— Она была моей, Юрий!
Я пожимаю плечами. — Бизнес Бориса был моим.
Семен тонко смеется. — Так, блядь, вот что это такое? Мелкая месть...
— Да.
Он замолкает на секунду, прежде чем прочистить горло.
— Отдай ее мне, Юрий. Я предупреждаю...
— Нет, поросенок, — рычу я.
Семен шипит в мой адрес череду ругательств. Я просто улыбаюсь, ожидая, когда он закончит. Когда он заканчивает, я слышу, как он хрипит и тяжело дышит. Затем он прочищает горло.
— Ладно, прекрасно. Ты можешь заниматься бизнесом Бориса, хорошо?
Я громко смеюсь. — Ты жалок, Семен! Так быстро? Вот так просто ты сдаешься?
— Ты хочешь этого или нет?! — рявкает он.
Мои губы растягиваются в дикой улыбке. — Да, я действительно хочу этого. Но он уже был моим.
— Пошел нахуй, Юрий...
— Манеры, Семен, — тихо рычу я. — Давай не будем забывать, что, точнее кто, у меня есть.
У него перехватывает дыхание.
— Какого черта тебе нужно...
— Еще, Семен, — шиплю я. — Я хочу гораздо большего. Ты хочешь эту девушку, и я хочу большего.
Я слышу, как он кипит на другом конце провода. И я знаю, что он именно там, где я хочу.
— Юрий, ты кусок дерьма...
— Я читаю новости, Семен. Я даже читаю чушь о сплетнях о знаменитостях. — Я улыбаюсь. — Полагаю, ты тоже их читаешь?
У него перехватывает дыхание. Я ухмыляюсь.
— Ты жалкий человечишка. Я знаю, почему ты хочешь ее. Такая красивая девушка... и девственница?
Семен тихо ругается.
— Это то, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя большим человеком, Семен?
— Она моя, Юрий! Она отдастся мне!
Я холодно смеюсь. — Отдастся? Ты так это называешь?
— Я человек со средствами! — возмущается он. — Высокого класса!
Я закатываю глаза. — Ты тролль.
— Пошел ты! — рычит он. — Пошел ты, Юрий! Трахни свою мать в...
— Заткнись, — свирепо рычу я. Мой соперник замолкает.
— Ты дашь мне то, что я хочу, Семен. Или я возьму все, что ты захочешь.
Секунду он молчит, пытаясь переварить сказанное.
— Что ты хочешь...
— Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю, — тихо рычу я. — Только она и я, совсем одни на моей лодке...
— Пошел ты!
Я улыбаюсь. — Кто знает, на что она способна ради меня? Что она позволит мне сделать с ней?
Семен на другом конце провода ревет, как заколотая свинья.
— Кто знает, как она мне подчинится, мой старый друг, — рычу я.
— Я, блядь, убью тебя, Юрий!
Я пожимаю плечами. — Я уже раздел ее.
Я улыбаюсь, когда слышу, как он задыхается. Он замолкает, и я знаю, что завладел его вниманием. Я знаю, что теперь обвел его вокруг пальца.
— Слушай меня очень внимательно, Семен, — рычу я. — Ты дашь мне именно то, что я хочу, или она будет для меня чем-то большим, чем просто обнаженной. — Я слабо улыбаюсь. — Я заставлю ее умолять об этом.
Я резко вешаю трубку. Поворачиваюсь, вдыхаю соленый морской воздух и смотрю на черные волны. Мне это не нравится. На самом деле нет. Мне не нравятся угрозы, связанные с Ривер, которые я только что бросил в Семена. Я не такой мужчина, чтобы так поступать с женщиной. Но я играю свою роль, как и все мы должны играть.
Сделав последний глубокий вдох, я поворачиваюсь и иду обратно в свою каюту. Я наливаю себе обильную порцию скотча и направляюсь в кабинет рядом со своей спальней. Я открываю ноутбук на своем столе и переключаюсь на видеозапись со скрытой камеры в ее комнате.
Я ухмыляюсь. Она, по-видимому, решила наконец изучить огромное количество одежды, которая у меня есть для нее в шкафу в ее каюте. Она решила не обращать внимания на ящики с дорогим нижним бельем, выбрав вместо этого шорты для сна и майку.
Проблема в том, что эта девушка могла бы одеваться в грязь и джутовый мешок и все равно оставаться самой сексуальной женщиной на земле.
Я смотрю, как она расхаживает по комнате, и мой член становится толще. Я переключаю камеры, наблюдая, как она чистит зубы и умывает лицо. Я отворачиваюсь, когда она возвращается в спальню и подходит к большой кровати. Она проскальзывает под одеяло, хмурясь и ворочаясь с боку на бок. Она протягивает руку и выключает свет. Мои камеры переключаются на ночное видение.
  
Я смотрю, как она ворочается. Я чувствую, как колотится мой пульс, когда она извивается под одеялом. Ее руки проникают под одеяло, и я стону, чувствуя вспышку вожделения. Но это не то, чем она занимается. Или, возможно, занималась, но решила не делать этого.