"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
И смахнул с лица капельки дождя, и улыбнулся. Аркан с внутренним трепетом надел на палец Габи простое серебряное кольцо, и дождался пока нежные пальчики девушки сделают то же самое с его рукой. Ощущать кожей холодный металл было непривычно, думать о том, что это теперь навсегда — еще более странно, но в то же время — приятно.
— Жених и невеста — можете поцеловать друг друга! — голос Флавиана смеялся, но лицо оставалось серьезным. — Только не увлекайтесь, вы пока еще не муж и жена!
Рем наклонился к Габи, рукой убрал фату, глядя в самые прекрасные на свете глаза, она подалась навстречу, встала на цыпочки и…
— Смотрте, это что — радуга? — удивленно воскликнул какой-то мальчик.
На небе от горизонта до горизонта раскинулся семицветный мост. И архимаг Альтамира понял — никто и не подумает обращаться к ним за помощью.
IV НЕОЖИДАННЫЕ ПОДРОБНОСТИ
Над тарвальским лугом, где гуляли свадьбу Арканы, сгустились сумерки. Загорались один за другим фонари меж шатров, мерцал свет костров. Ристалище у самой границы кварталов небольшого ортодоксального городка было ярко освещено шипящими и брызгающими маслом на землю факелами. Четыре бойца сошлись там в поединке — из собственного удовольствия и на потеху публике…
Децим Аркан Змий ушел в пируэт, отводя в сторону удар Фиданцы, продолжил почти танцевальное движение, оказываясь за спинами у Рошкотта и Эйхена, замер в верхней стойке — той самой, «ля пост ди фальконе», и, оскалившись, весело выкрикнул:
— Никак вы, черти, не научитесь! Квинта так не работает, соображаете? Господи, по тридцать лет мужчинам, а как дети малые!
Офицеры, тяжело дыша, отсалютовали затупленными турнирными мечи, и снова приготовились атаковать своего генерала. Децим явно получал удовольствие: он опустил свой клинок в «позицию дурака» и широко улыбался, глядя змеиным, немигающим взглядом темных глаз на всех сразу.
— Давайте, музыканты, играйте! Мы тут танцуем, а не воюем! Играйте, играйте! — взмахнул он свободной рукой.
Бродячие артисты, которые вместе с остальной публикой наблюдали за неожиданным представлением, ухватились за музыкальные инструменты, переглянулись — и вдарили зажигательную «кесарянку».
Бросился в атаку горячий и яростный Фиданца, следом, с флангов — опытные солдаты Рошкотт и Эйхен. Зазвенела сталь, клинки разве что не искрили, слышались короткие вскрики и тяжелое дыхание поединщиков. Децим Аркан играл со своими офицерами как кот с мышатами — он легко находил бреши в их обороне, и доставал закругленным концом меча до бедра, плеча, макушки, оставляя болючие, но безопасные для жизни ссадины и синяки. Если запыхавшиеся воины были близки к тому, чтобы зажать своего командира, вождя и кумира у ограждения — он уходил в перекат, или бросался на одного из противников, стремительной серией ударов заставляя попятится, и снова оказывался в центре поля, глумясь и издеваясь над подчиненными… Скорость и отточенность движения Змия были непревзойденными!
— А ну-ка, сынки… — раздался хриплый голос и на ристалище выбрался Разор, снимая с себя черный мундир со знаком красного зверобоя на рукаве. — Давай, твое высочество, посмотрим, из какого ты теста!
— О-о-о-о! Маэстру, это будет главный бой всего вечера! — обрадовался Децим. — Перед вами — знаменитый кондотьер и последний командир имперских ауксиллариев Разор Кориолан! Давайте, товарищи мои верные, освобождайте ристалище! Вы, конечно, бойцы хоть куда, но настало время и мне хорошенько получить по голове… Фиданца, будь добр, принеси мне южного виски, хорошую порцию! С таким противником на трезвую голову драться — чистое безумие!
— Но госпожа не любит, когда вы одновременно пьете и деретесь… — потирая ушибленное плечо проговорил названный офицер «змеенышей».
— Значит, я сначала выпью, а потом — подерусь! — заявил Децим, а потом повернулся к Разору. — Давайте договоримся так, маэстру Разор: если первых три касания сделаю я, то вы возглавите полк латной пехоты в моем войске! Скажем — на год!
— А если я, то ты вступишь в Орден зверобоев, твое высочество! — ухмыльнулся Разор и завязал серо-седые волосы в тугой хвост. — И пойдешь со мной в Залив Устриц — охотиться на морских химер! А? До тех пор, пока не убьем всех!
— Ага! — не скрывал искреннего счастья Децим.
Он по примеру седого кондотьера скинул кафтан и, забыв о истребованном у Фиданцы виски, бросился на старого кондотьера. Публика завопила от восторга, музыканты, подстроившись под сумасшедший ритм боя, вместо «кесарянки» завели гномскую быструю «тапатеру»…
Праздник набирал обороты: народ был настроен гулять до полуночи, чтобы в полдень следующего дня присутствовать на венчании. Столы ломились от еды и напитков, на кострах и у походных плит готовили новые кушанья, меж шатров растянули гирлянды из фонарей и флажков… Циркачи, артисты, поединщики и дрессировщики, менестрели и музыканты развлекали гостей. Шумным обычно был первый день. Ортодоксы так и говорили: «первый день — для людей, второй — для новобрачных». После венчания должна была начаться церемония дарения, когда каждый — добрым ли словом, дорогим ли подарком или другим способом поздравляет молодых. А после нее — новую семью должны были благословить родители, и отправить их… Или — в опочивальню, или — как соизволит его высочество герцог Аскеронский. Что на уме у молодого Аркана — предсказывать не брался никто, даже сам Деспот.
— А ты знал что он — Кориолан? — спросил Оливьер у стоявшего рядом легендарного вождя Сверкеров.
Они оба, с объемными кружками пива в руках с удовольствием наблюдали поединок титанов: два величайших воина Деспотии — старый и молодой, прямо сейчас сошлись в клинче, и страшный скрежет скрещенных клинков заставлял особо чувствительных зрителей болезненно морщиться. Сверкер тоже морщился, но по другому поводу. Ему было жалко, что эти дылды-людишки так небрежно относятся к доброй стали…
— Оливьер! Да мне… Да я… — Ёррин явно пребывал в дурном расположении духа и явно хамил. — Я в гробу видал его фамилию, если честно. И твою — тоже. И фамилии Шарля и Луи, и имя Цудечкиса. Если тебе это обидно — можешь пообижаться, даже поплакать, или вызвать меня на ристалище! Только учти: затупленный топор называется «молот» и я с удовольствием размозжу тебе всю голову и некоторые пальцы!
— Меня зовут Башен! — возмутился бывший оптиматский купчина. — А Оливьер — это фамилия!
— Ой, ну и поцелуй меня в задницу, — отмахнулся кхазад. — И ты, и Башен, и кто угодно еще!
— Какая муха тебя укусила, гноме? — двинул его кулаком в плечо Оливьер, внезапно оказавшийся Башеном.
— Такая муха, что у остроухой Черной Птички подарок новобрачным, кажется, лучше чем у меня! — горько вздохнул Ёррин. — И как мне успеть привезти еще полтонны золота, и где его взять — я понятия не имею! Еще и наш монсеньерище черт знает куда запропастился!
— Насколько я знаю Буревестника, он или ходит с сияющим видом меж костров и источает благость, подшучивая, похлопавая по плечам и рассказывая всем вокруг, какие они невероятные молодцы, и как мы с Божьей помощью и по собственному разумению надерем всем задницы и получим при этом хорошие доходы… — задумался Оливьер. — Или — в черной меланхолии сидит где-то под деревом и переживает о том, что не спас детишек Тимьяна. Что у него в башке творится — порой понять очень сложно…
— Надо искать! — кивнул Ёррин. — Или я сяду в выда-перда-ющуюся лужу!
— Буревестника искать? — Оливьер допил пиво и с жалобным выражением лица вытряхнул на траву последние капельки пенного напитка.
— Полтонны золота, Бушель! — посмотрел на него как на идиота гном. — Я тебе о золоте толкую, Башкан! Причем тут наш монсеньерище?
— Башен! — начал потихоньку свирепеть Оливьер. — Меня зовут Башен!
— Ты поможешь мне найти золото или нет, Бульон? — упер руки в боки легендарный вождь.
— Я тебе так скажу… — медленно выдохнул воинственный купец. — Вероятность этого крайне мала!