"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Мужчины отводили взгляды и смотрели в пол. Они явно любили эту девушку, но дуэль — дело мужское. И старый караванщик, с седой шевелюрой и пышной бородой, аккуратно взял хозяйку таверны за плечи и отвел в сторону, что-то тихо и решительно ей разъясняя. Габи вырвалась, и убежал прочь, скрылась за дверью на винтовую лестницу, которая вела в мансарду. Кассий Гальба проводил ее долгим горящим взглядом, не моргнув ни разу.
И Рему стали предельно понятны причины дуэли, и на душе появилось очень мерзкое и неприятное чувство. Нет, он точно не будет убивать этого парня!
— Что ж, маэстру баннерет, драться будем прямо сейчас, — заявил Аркан, снимая верхнюю одежду и отцепляя портупею с мечами. И пояснил: — На кулаках, на заднем дворе. Бадри, подержи мой кафтан! Я сейчас набью морду одному зарвавшемуся молодому человеку, а потом мы с ним выпьем южного виски и поговорим как мужчина с мужчиной.
— Я не собираюсь с вами пить! — возмутился Гальба.
— Значит, с условиями дуэли ты согласен? Что ж, господа, прошу всех во двор! Мне нужен будет круг диаметром шагов пятнадцать! Маэстру караванщик — я вижу, вы человек опытный, будете секундантом баннерета? А то он сильно распереживался и забыл о таком необходимом для дуэли элементе…
Седой караванщик одобрительно кивнул, явно приветствуя поведение Рема, и во главе толпы направился во двор. Аркан же, закатывая на ходу рукава рубахи, проговорил:
— Господа секунданты, я попрошу вас удалить с места дуэли женщин: исход поединка не должен повредить ничьей чести!
— Рыцарь дело говорит! — послышались одобрительные возгласы.
И на душе у Буревестника стало чуть менее мерзко.
* * ** * *XXI ИМЕЮЩЕМУ — ПРИБАВИТСЯ
К ребрам Аркана был примотан тугой компресс со льдом. Сам он сидел на табурете в комнате на мансарде, а Габи прицеливалась, чтобы обработать ссадину на скуле, которую оставил там крепкий кулак баннерета Кассия Гальбы.
— Все мужчины — ненормальные, — сказала девушка.
— Абсолютно верно, — подтвердил Рем. — Наша страсть к самоуничтожению достойна всяческого порицания и презрения. Но стоит учесть, что эта пагубная особенность — неискоренима. Это — данность, с которой нужно научиться жить. А вот совершенно идиотское мнение, что можно считать девушку своей, даже не поинтересовавшись ее мнением — это искоренить можно. Иногда для этого нужно пускать в ход кулаки. Меньшее зло, Зайчишка. Я бы мог проткнуть его мечом, но он ведь хороший парень, этот Кассий. Настоящий ортодокс. Если доживет до двадцати пяти или тридцати лет — точно станет солидным, богобоязненным и рачительным маэстру, просто идеальным вариантом для супружества. Жалко портить такой превосходный человеческий материал. Поэтому я я просто поколотил его, как последний деревенский виллан.
— Ты разбил ему голову в кровь! — возмутилась Габриель.
— Он не желал падать, — пожал плечами Аркан. — Гордый, упрямый, храбрый. Очень мне понравился. Но тот факт, что этот твой Кассий всё уже решил за тебя — вот это не могло мне прийтись по душе.
— Но откуда ты…
— Хо-хо! Вы так красноречиво переглянулись… Ащ-щ-щ! Что это? — моргнул Аркан, когда Зайчишка, наконец, прижала к ссадине скрученную в тампон марлю, смоченную в чем-то коричневом.
— Спиртовой раствор йода. Прежние использовали для дезинфекции ран! Знаешь, как сложно получить кристаллический йод из водорослей?! Можешь считать, я потратила на тебя настоящее сокровище! — она с сожалением посмотрела на перепачканные йодом пальцы.
— А в промышленных масштабах, для полевых госпиталей… — начал было Рем, но тут же замолчал, потому что девушка оказалась близко-близко, меняя на ребрах компресс со льдом на какой-то растительный препарат в виде зеленой кашицы, нанесенной на материю.
Запах чистого девичьего тела с нотками полыни сводил его с ума. Есть ли в мире запах лучше?
— Если ты говоришь, что поколотил его — почему ты сам весь такой побитый? — с чисто женской логикой спросила Габи.
— Что, серьезно? Как говорит мой отец — ты живешь в счастливом неведении! Думаешь — можно одолеть молодого, здорового как бык баннерета-ортодокса в одно касание, не получив в ответ ни единого удара? Поверь мне, любой, кто утверждает подобное — дилетант или лгун! Этот Кассий — отличный боец! Но я — физически сильнее и опытнее, вот и всё.
— Хвастун! — стрельнула глазами Габриель.
— Ничего подобного. Это констатация факта, — отмахнулся Аркан. — В грязи и снегу валялся он, а не я. Я наступил ему на носок ботфорта и заехал кулаком в подбородок, так что у него клацнули зубы и ноги оторвались от земли. Он сильно ударился затылком, когда упал, вот главная беда… Но — парень дышал, его зрачки реагировали на свет, так что жить будет. Я оплатил лекаря…
— Какое благородство по отношению к поверженному сопернику, маэстру! — раздался от дверей мужской ироничный голос. — Во имя Огня, Света и Вечной Жизни, назовите себя, только не делайте снова рыцарственный вид — клеймо на вашей груди говорит само за себя!
— Папа! Ты? А это… Ой! — Габи чуть не нарушила свое клятвенное обещание, и потому смущенно замолчала, но повязку делать закончила — очень профессионально, и только после этого отступила в сторону, потупив глаза и сложив руки, как и подобает почтительной дочери.
Рему было несколько неловко в полураздетом виде приветствовать ортодоксального аристократа, уважаемого в Смарагде человека, старосту всего многолюдного района Помол и отца Габи — Гордиана Атерну. Однако, делать было нечего: Аркан встал, коротко, с достоинством поклонился, и проговорил:
— Вам я могу быть известен как Рем из Аскерона, бакалавр философии. Я жил тут у маэстру Агиса Кабатчика долгое время, и учился в университете… Мы встречались несколько раз, но вряд ли вы запоминаете каждого официанта или бармена, что встречается у вас на пути.
— Так значит — Рем из Аскерона?.. — этот крупный, импозантный, по-ортодоксальному коротко стриженый мужчина, обошел Аркана кругом, почесывая щетину. Его ботфорты так и стучали подкованными каблуками по доскам пола, добротная теплая одежда темных тонов шелестела, дыхание было тяжелым и сосредоточенным. — Вас сильно помотало за эти годы, да? Доводилось побывать на каторге?
— Если вы о следах от плети на спине — то в плену у гёзов, маэстру Атерна. Капитан был настоящим негодяем, мы подняли бунт и добыли себе свободу! А помотать — помотало… В основном — Последнее море и Север, если быть точным.
— Я слыхал похожую историю… — Гордиан Атерна закончил осмотр молодого герцога. — Ее мне в письме изложил его превосходительство Деспот Аскеронский. А в другом письме предупредил, что в Смарагду скоро может заявиться кое-кто для него очень важный. И попросил позаботиться об этом молодом человеке как о родном сыне! И знаете что? Только мне донесли, что через ворота Монеточки прошла компания из молодого рыцаря, который говорит с аскеронским акцентом, туринн-таурского охотника за головами и боевого хэрсира с Дымного Перевала, я тут же собрался и выехал, чтобы исполнить просьбу своего старого друга и соратника! И что же я вижу? Избитого Кассия Гальбу, командира нашего ополчения! И что же я слышу? Что он подрался с приезжим рыцарем из-за моей дочери!
— Отец! — подала голос Габи. — Всё было не так!
— Так, доча, так, — прервал ее ортодокс и по-волчьи оскалился, явно получая удовольствие от своей речи. — И тут я складываю два и два, и понимаю, кого так сильно мне напоминал тот вагант, который работал у Агиса в те самые годы, когда младший сын Тиберия Аркана Старого отсутствовал дома, чем вызывал ужасное недовольство своего родителя! А я ведь с дороги, вернувшись из Аскерона, где гостил у моего старого друга Сервия, всегда пропускал чарку в этом самом кабаке, и понятия не имел, что виски мне наливал тоже Тиберий Аркан, которого все теперь зовут Буревестником! Вот это хохма, ваше высочество, а?
И расхохотался во все горло, радостно наблюдая за выражением лиц молодых людей.