"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Я! — откликнулся Буревестник. — Этим буду заниматься я. Все мы!
Он обвел рукой своих воинов, которые столпились около входных дверей. Три владетеля — деспот и два герцога — оглядели их по-новому.
— Настоящие волки! — прокомментировал Змий, по-достоинству оценив их ухватки, снаряжение, выправку и зверские рожи. — Ты подобрал себя вполне приличную компанию, Рем. Я заметил это еще в Каламите, когда ты привел свои войска на подмогу. Мой братец, вообще научился подбирать компанию за это время, да?
— О, да! Лучшая компания в мире! — совершенно искренне ответил Буревестник.
Еще бы! За его спиной стояли Патрик Доэрти, Скавр Цирюльник, Оливьер, Сухарь, Септимий и многие, многие другие. Его люди, соратники, побратимы!
— Послушайте, маэстру, у меня тут по ходу возник вопрос… — Луи Монтрей (без дурацкого «дю»), молчавший всё это время, подал голос. — А если такого рода проблемы обнаружатся и в Монтанье, могу я рассчитывать, что вы наведаетесь и в мою вотчину? Или пришлете специалистов? Все-таки фоморы и темные твари — это весьма специфический охотничий трофей, и я не уверен, что мои егеря и ловчие справятся…
— Мы переговорим об этом, обязательно, и достигнем соглашения, — Рем мысленно потирал руки, предвкушая появление первого комтурства Ордена Зверобоев на территории другого герцогства. — Мы будем убивать тварей везде, куда дотянемся.
* * *Перед свадьбой Селены и Людовика Рему пришлось задержаться в Аскероне, но охоту он прекращать не собирался: стоило вывесить на рыночной площади указ деспота с табелью, в которой черным по белому было написано, сколько сребреников полагается за голову фомора, сколько — за информацию о чернокнижниках и какая сумма положена, ежели кто-то обнаружит химеру, как наводки на логова тварей полились если и не как из рога изобилия, то полноводным ручьем — точно. Постскриптум о батогах определенно снизил количество желающих подзаработать таким образом, потому как иначе мелочность и зависть, так свойственная некоторым людям, явно проявились бы во множестве лжесвидетельств и кляуз на своих коллег, соседей, конкурентов и недоброжелателей.
Тут репутация Арканов сыграла им на руку: деспот был скор на расправу, это знал каждый.
Значительный контингент формирующегося Ордена был переведен в столицу — и теперь летучие отряды мчались на север, юг, запад и восток по окрестностям Аскерона, чтобы проверить полученную информацию. Стоило признать — львиная доля сообщений была ложной. Не по злому умыслу — по невежеству! За одержимых часто принимали душевнобольных или просто — людей оригинальных, за фоморов — бродяг, калек и гномов, за чернокнижников — доморощенных ученых, знахарок и магов.
Благо, теперь орденцы имели несколько вариантов проверки подозрений: из Доль Наяда доставили запасы красного зверобоя, Экзарх поделился некоторым количеством ладана и снарядил в помощь людям Буревестника десяток зилотов — для консультаций и обмена опытом. Храмовники-ортодоксы откровенно радовались такому энтузиазму молодого Аркана: церковных воинов было катастрофически мало, даже в экспедицию на Север, для обращения этого огромного края они смогли выделить не более дюжины человек. Поэтому усилия по уничтожению скверны в герцогстве зилоты поддержали более чем полностью.
Конечно, Буревестник не собирался ограничиваться ролью координатора и вести одну только бумажную и дипломатическую работу. Самые интересные наводки он предпочитал проверять самостоятельно. Вот и теперь во дворе таверны «Шесть аристократов», которую молодой Аркан определил на роль своей временной штаб-квартиры, он выслушивал доклад одного из летучих отрядов:
— Болото, монсеньор. Смрадное мрачное болото. Там местные уже лет сто хоронят павшую от моровой язвы скотину и сбрасывают мусор и прочую дрянь. И вот теперь, говорят, люди пропадать стали… Мол, лешак завелся!
— Лешак — на болоте? — засомневался Аркан. — С другой стороны — если сто лет скидывали именно туда, значит, на это причина была. Где это вообще?
— Верстах в пяти от города. Висельное Урочище.
— Висельное? — удивился Аркан. — Скотину дохлую, говоришь, сбрасывают?
— Я сам с Эдари, в столицах до сих пор не бывал… Что от местных разузнал — то и передал. А народ и вправду пропадал, я с одной мистрисс говорил, она сказал — муж пошел на болота и не вернулся, и два друга его.
— И на кой черт они туда поперлись? — задал риторический вопрос в воздух Буревестник. — Смените лошадей, пообедайте — и поедем. Эй, кто там?! Обед на десять персон!
Из таверны вышел Патрик Доэрти — самоназначенный Великий Комтур, полевой врач, незаменимый помощник и просто хороший человек.
— Орра, что-то интересное? — спросил он, кутаясь в утепленный меховой плащ. — Есть шанс подраться?
— Что-то жуткое. Висельное Урочище! — как можно более значительным тоном произнес Аркан. — Как думаешь, почему его так назвали?
— Или там кого-то вешали, или — одно из двух, — по своему обыкновению принялся балагурить южанин.
— Вот и узнаешь, — кивнул Рем. — Бери коня, езжай в казармы городской стражи, узнай, кто отвечает за повешения и что он знает об этом урочище.
— А если там просто кто-то повесился? Ну, суицид? — было видно, что Патрику страсть как не хотелось ехать к стражникам.
— Так повесился, что на место его смерти сто лет дохлятину свозят? Сомнительно… Узнаешь что-то интересное — догонишь нас по дороге! — Аркан щелкнул пальцами, подзывая грума. — Седлайте моего жеребца!
Лицо мальчишки-конюха тут же скривилось: вздорный характер Негодяя успели изучить уже и тут.
* * *Зима в Аскероне была мягкой — небольшой морозец часто сменялся оттепелью, что грозило распутицей и слякотью. Однако, щебеночные и мощеные брусчаткой и булыжником дороги в целом уберегали от этой беды, так что отряд всадников под началом Аркана добралась к развилке на Висельное Урочище за полчаса, чередуя крупную рысь и шаг, чтобы не утомлять лошадей.
На перекрестке располагался небольшой придорожный поселок: местные ортодоксы приторговывали продуктами сельского хозяйства и ремесла, всякой мелочью, что может понадобиться человеку в дороге, и какую он мог забыть приобрести, собираясь в дальний путь, но вспомнил, уже выехав из городских ворот. Лотки и небольшие навесы с прилавками виднелись тут же, у обочины, недалеко от добротных каменных домов и усадебных построек.
— Вот эта женщина, монсеньор, — один из дружинников, видимо — оптимат, указал на немолодую уже, но все еще привлекательную ортодоксальную мистрисс, которая с напряженным выражением лица восседала за прилавком с одеялами, пледами и покрывалами.
Завидев всадников, местные засуетились, принялись раскладывать товары так, чтобы они предстали перед возможными покупателями в самом выгодном свете. Однако, ветер расправил складки знамени с Красным Дэном Беллами, и мастерица дел одеяльных, узнающим взглядом осматривая визитеров, проговорила:
— Вы ведь прибыли не для того, чтобы покупать мои товары? Вы хотите разговаривать про Варавву?
— Если Варавва — это ваш пропавший муж, то так и обстоит дело, — Рем передал знамя одному из своих людей, освободил ноги из стремян и спрыгнул на землю. — Не сметь жрать одеяло!
— Вы это мне? — удивилась торговка. — Я не ем одеял, я их тку, набиваю, простегиваю и продаю!
— Нет, это я Негодяю! — пояснил Рем. Ситуация начинала его забавлять.
— Но тут нет негодяев, одни порядочные ортодоксы! — женщина широким жестом обвела все придорожное поселение.
— Я не знаю, какой конфессии придерживается мой жеребец, — пожал плечами Аркан. — Может быть, на конюшне он молится дьяволу, я не спрашивал… Негодяй, в Бога нашего, Творца миров, Владыку света и огня веруешь?
Конь фыркнул и покосился на хозяина налитым кровью глазом.
— Будем считать — тоже ортодокс, — растрепал гриву жеребцу Аркан. — Но одеяло оставь в покое!
В этот момент по дороге, поднимая тучи снежной пыли, промчался Патрик Доэрти — с развевающимися волосами, раскрасневшийся, на взмыленном коне.