"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Орден Буревестника! — предложил Скавр Цирюльник.
— Нет, нет и еще раз нет! — отрезал Рем. — Надеюсь, мы сможем основать нечто, что просуществует до наступления следующих тонких времен, и дальше — чтобы служить щитом для мира… Не хочу, чтобы это было привязано ко мне. Слышат Буревестник — подразумевают Аркан. Не годится. После меня будут и другие Командоры.
— Красивенько! — Сибилла подошла к каминной полке и взяла в руки сухой эльфийский цветок, но тут же отбросила его. — Фу! Какие неприятные эманации…
— Зверобой, — подал голос Гавор Коробейник. — Какой маленький — а как сопротивляется! При внешней слабости — такая сила… И цветок красивый — пять лепестков, сам красный, стебель и листики — темно-зеленые… Готовая геральдическая фигура!
— Орден Зверобоя… — задумчиво проговорил Рем. — Цветок, который не поддается скверне. А мы, выходит — зверобои?
— Хорошо звучит, — сказал кто-то. — Виват, зверобои!
— Виват!!! — взорвался зал.
Буревестник облегченно выдохнул: до последнего момента он думал, что его идея не найдет понимания, что люди — и нелюди, если и последуют за ним, то только из вассальной преданности и личной приязни. Сейчас же он видел, что соратники загорелись делом… Теперь нужно было обсудить нюансы.
— Брат Мартелл… Могу я попросить вас зачитать проект устава Ордена Зверобоя? — Рем вынул из-за пазухи сложенную вчетверо стопку желтых бумажных листов. — Прошу после каждого пункта высказывать всякую мысль, любое предложение, даже если они покажуться вам незначительными и неважными. Поверьте — мнение каждого этой ночью очень важно, потому что сейчас мы своими руками создаем дело всей своей жизни…
Слуги сменили блюда с едой и сосуды с напитками на столе, зажгли больше светилбников. Новоиспеченные зверобои расставили стулья полукругом у камина, и слушали как старый зилот абзац за абзацем зачитывал написанные рукой Аркана строчки устава.
Опустела Малая зала только с рассветом.
* * *IX ОХОТНИЧЬИ ТРОФЕИ
Кавалькада всадников и вьючных лошадей мчала по ночному Аскерону, пачкая первый белый зимний снег отпечатками подкованных копыт и выбивая ледяные осколки из дорожного наста. Порывы холодного бриза пытались задуть чадящие факелы в руках конников, горючее масло искрило и с шипением капало на обледеневшую мостовую. Редкие прохожие расступались в стороны — это был молодой Аркан! Черное знамя полоскалось на ветру, зло и устало щерились воины, нахлестывали коней, стремясь побыстрее добраться до пункта назначения.
С Замкового холма заметили нежданных визитеров, засуетились, открывая ворота. Зазвучал сигнал трубы, возвещающий о прибытии герцога, гвардейцы из тех, кто не отправился с дю Грифоном штурмовать замки непокорных дворян Монтаньи, выстраивались в две шеренги, чтобы воздать его высочеству положенные почести.
— Маэстру, не до церемоний! — Буревестник спешился и снял с головы капюшон дорожного плаща. — Где мой отец?
— Принимает Луи, герцога Монтаньи! — откликнулся знакомый офицер. — И герцога Лабуанского!
Аркану понадобилось некоторое время, чтобы понять: герцог Лабуанский — это его брат, Децим! Вроде бы много месяцев прошло, а привыкнуть было все еще сложно: из захолустных, пусть и влиятельных баннеретов Арканы снова превратились в нечто большее… В которые раз за последнюю тысячу лет?
— Проводите! — он снял притороченную к седлу объемистую и, по всей видимости, тяжелую сумку, махнул своим людям и некоторые из них последовали примеру своего господина, взваливая себе на плечи странный груз в больших кожаных мешках.
Один из солдат спешно побежал вперед, отворять двери и предупреждать прислугу: накормить почти сотню воинов и разместить их и лошадей, будет стоит немалых хлопот! Молодой Аркан шагал следом за офицером, в который раз без всякой приязни разглядывая герцогский замок. Сервий Аркан Деспот вытряхнул из этого старинного гнезда Барилоче всю душу, превратил в нечто сугубо функциональное, лишив былого лоска и пышности. Что лучше — лоск и пышность, которые Рем помнил по своим визитам сюда на приемы и балы в юности, или казарменно-монастырско-бюрократическая серость и пресность, которая воцарилась здесь теперь — это был хороший вопрос. Ответ для Буревестника казался очевидным: лучше было в Цитадели Ордена, или — в походном лагере, у костра. Особенно — летом.
— Всё те же, всё там же! — провозгласил Буревестник, входя в ворота тронного зала вместе со своими людьми.
— Явился! — буркнул деспот и вяло пошевелил пальцами, не вставая с трона. — Не прошло и полугода! Перекати-поле! Чего ты носишься по всему герцогству как оглашенный, а? Мы, между прочим, две войны ведем, и в обеих — выигрываем, а герцог Аскеронский на охотах пропадает! Время ли дичь загонять, когда враги со всех сторон?
— Три войны, — сказал младший Аркан, походя здороваясь с братом и будущим зятем. — Мы ведем три войны, и в одной из них почти проигрываем.
— Сын, ты белены объелся? — Сервий Аркан переменил позу и уставился на своего младшего отпрыска тяжелым, типично аркановским взглядом. — Какие три войны? Откуда тебе знать об этом, если ты все еще продолжаешь праздновать захват Низац Роск? Это — великое свершение, без сомнений, но, пожалуй, стоит завязывать с пирушками и охотами, они до добра тебя не доведут…
— С охотами? — усмехнулся Буревестник и махнул рукой своим людям. — Предъявите моему отцу охотничьи трофеи!
И первым вывалил из сумки на пол отвратительную башку чудовищного фомора. Огромные зубы, выпученные бельмища, вогнутый лоб — всё это было явными признаками принадлежности к зловредному племени. Следом опорожнили мешки и дружинники.
— Фу! — сказал Луи. — Какие рожи. Это что — правда фоморы?
— Так вот на каких охотах в последнее время пропадает братец… — Децим понимающе кивнул. — И где добыл таких тварей?
— Повсеместно, — мрачно проговорил Рем. — Но в основном — предгорья с оптиматским населением: окрестности Каламиты, Люцерны, Баланитеса, Аргании. Стоило предложить сребреник за сведения о темных существах и батоги за ложный донос, как выяснилось, что под самым нашим носом расплодилась нечисть. Есть у меня один типус — Тимоня, из оптиматов… Он такого рассказал, жуть берет! Вилланы готовы терпеть даже фоморов, только бы не показываться на глаза барону в лишний раз! Представьте себе — они выносят чудищам пищу, складывают под какие-то деревья, камни… Скотину! В одной деревушке — Свиридах, местные хватали каждого путешественника-чужака, вязали и отдавали на съедение фоморам, которые прятались в пещерах! Я убил их барона в поединке.
— А? — поднял бровь Сервий Аркан. — Что ты сделал?
— Я убил ублюдка насмерть. Проткнул ему живот, папа. Представь себе, что это за сволочь, если его люди боятся обратиться к своему сюзерену больше, чем подкармливать прохожими темных тварей? Мы так доиграемся до нашего, местного аскеронского Туони!
— Мало мы оптиматов вешали… — скрипнул зубами деспот.
— Оптиматов? Есть у меня три баннерета, из Роквера — они закрывали глаза на постоянные нападения фоморов! Списывали на хищных зверей или разбойников, а очевидцев обвинили в суеверии и едва ли не помешательстве! И это — Аскерон! Наш Аскерон! Что же творится в остальной Империи, маэстру? Что происходит в Лабуа, Монтанье? М? Продолжим вести войны за скипетры и троны и плюнем на то, что происходит под носом?
— Ладно, ладно… — сделал примиряющий жест Децим. — Оптиматов — повесим, баннеретов — низвергнем. Что ты предлагаешь?
От внимательного взгляда Змия не ускользнуло торжество, промелькнувшее в глазах Рема.
— Предлагаю объявить, что деспот платит награду за голову каждого убитого фомора. И за сведения о иных тварях, а также — чернокнижниках, культистах, одержимых.
— Две войны, Рем! Кто этим будет заниматься? — старый Аркан понимал резонность слов Буревестника, и не мог игнорировать вонючие и отвратительные доказательства, разбросанные по полу тронного зала.