"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Аскеронские ортодоксальные аристократы уже внушили ужас приезжим оптиматам своей принципиальностью и скорым на расправу нравом, так что теперь достаточно было одному или двум верховым маячить на ближайшем холме, чтобы одетые в грубые, но добротные шерстяные плащи подневольные работнички начинали вкалывать в разы усерднее. А за страх там, или за совесть — это сердитых кураторов не волновало. Главное, чтобы дело было сделано.
Внутренние таможни, которые пытались ввести оптиматские владетели, воспользовавшись смутой, в Аскероне отменили еще весной. Специальный указ деспота покончил с этим позорищем на веки вечные, и такая перемена поспособствовала немедленному оживлению торговли. По Эдари шли караваны барж, по прибрежным дорогам и мостам через реку — вереницы вьючных животных и груженых различным товаром фургонов. Везли на продажу продовольствие и продукцию лесных промыслов ортодоксальные поселяне, скупали в крупных оптиматских селах на ярмарках сельскохозяйственное сырье предприимчивые негоцианты, сновали туда-сюда со всякой нужной мелочевкой коробейники — товарищи Гавора по цеху.
В общем — сплошное благолепие и пастораль. Скирды соломы на полях, стада, щиплющие последнюю осеннюю травку, штабели дров на опушках по-осеннему ярких лиственных лесов… Поселяне и поселянки, с песнями завершающие последние уборочные работы — ни один колосок не должен был пропасть!
— Если есть на свете рай — это Аскеронский край! — выдал со смешком Скавр. — Расцвело герцогство при деспоте? Небывалый урожай, рекордные таможенные сборы, запредельные объемы ремесленной продукции… Я не удивлен, что Монтрей выбрал нас, а не Тимьян. Если ортодоксам не мешать — мы можем свернуть горы!
— Сколько человек казнили за лето? — поднял бровь Рем. — Сколько аристократов эмигрировало?
Он слишком хорошо знал своего отца и его методы и не питал иллюзий по поводу цены всего этого буйного экономического роста и видимого процветания. Цирюльник в ответ на такие провокационные вопросы пожал плечами:
— Тысячи три повесили, и всех — за дело. Но что такое три тысячи для всего герцогства? Никто и не заметил, а кто заметил — только порадовался, — гирлянды из трупов, похоже, лысого тарвальца не смущали. — Половина — казнокрады, другая половина — бандиты…
— А третья? — поднял бровь Аркан. — Третья половина?
— Не бывает третьей половины, ваше высочество… — неуверенно проговорил тарвальский баннерет, знаменитый Кровавый Цирюльник. — Откуда ей взяться?
— Зная моего папашу… — начал Аркан, но тут же прервался, засмотревшись на некое масштабное действо развернувшееся как раз на другой стороне Эдари, куда копыта лошадей дружины Буревестника должны были ступить с минуты на минуту.
Там раскинулась ярмарка: шатры, повозки, жаровни с мясом, выпивка, музыканты… Понятное дело — крестьяне продавали зерно и скот, торговцы предлагали им ремесленные изделия, соль, полезные мелочи и инструменты. Однако, в отличие от привычных Рему с детства сельских торжищ, территория здесь была огорожена рогатками! Совсем как военный лагерь. И у единственного входа собралась большая толпа народу с вьючными животными и повозками. В основном — мужчины, одетые очень характерно: камизы, шоссы, чеп… Оптиматы?
— Это еще что за чертовщина? — удивился Рем.
— Так указ деспота, — пояснил Скавр. — На ярмарки теперь всех подряд не пускают.
— Вот как? — Рем действительно увидел с десяток воинов в черных аркановских коттах, которые по какому-то принципу фильтровали людей, одних пропуская, других — спроваживая к черту после порции ругани, третьих — направляя к реке. — И в чем суть нововведения?
— По всему герцогству… Хм! По всей деспотии перестали пускать в присутственные… Да и вообще — в любые общественные места немытых и нечесаных людей. И нелюдей! Будь ты хоть трижды эльф, если руки у тебя не вымыты и меж пальцами — короста, то ты пойдешь к черту! Или — если по волосам ползают вши!
— Однако! — дернул головой Аркан. — Дискриминация по гигиеническому признаку? Такого свет еще не видывал. И что, наши земляки-оптиматы прям сразу кинулись мыться?
— А вы сами посмотрите… Одно дело — присутственные места, всякие муниципалитеты и конторы, там этих самых, прости Господи, земляков и днем с огнем не встретишь, и другое — осенние ярмарки! Вы спрашивали про третью половину? Вот она, ваша третья половина.
Дружина Буревестника уже приблизилась к месту событий достаточно, чтобы убедиться: действительно — у ярмарки назревал серьезный конфликт. Оптиматские крестьяне сгрудились в кучу перед стражниками и орали указывая на возы с продукцией и на торговые ряды.
— Чинш? — спросил Аркан. — Они впервые продают всё сами, да? Первое лето без барщины — и такая засада! Мало того что с места сдернули, так еще и мыться заставляют… Какое досадное недоразумение.
— Хо-хо, пусть привыкают, грязнули! — раздался комментарий от кого-то из дружинников, и тут же посыпались все обидные прозвища, которыми ортодоксы награждали своих соседей оптиматской веры: — Тухлятина, свинтусы, навозники!
Отмена обязательных отработок на полях феодала и введенный вместо этого указом единый денежный налог и так вызвал настоящие глобальные потрясения в оптиматской части аскеронского общества. И если прогрессивные аристократы типа дю Керванов, Варнифов или Инграма и сами уже давно ввели практику сдачи земли в аренду крестьянам в обмен на звонкую монету, то дремучая часть сельских оптиматов была задета за живое. Такая смена привычного уклада! А теперь еще и руки мыть надо! И не только руки — в принципе, если стражник чувствовал, что от желающего продать зерно или овощи на ярмарке плохо пахнет — он отправлял его прямиком к реке, мыться и стирать одежду. И это вызывало целую бурю недовольства.
Глупости? Куда там! Забитые и необразованные представители «третьего сословия» (тех, кто работает) были уверены, что еретики-ортодоксы таким образом хотят заставить их сотворить какие-то свои дьявольские обряда и погубить бессмертные оптиматские души. И одной только искры недоставало, чтобы недовольство не превратилось в откровенный бунт.
Аркан направил коня в самую толпу, Негодяй гарцевал на месте, косил дурным глазом, издавал странные звуки, распугивая оптиматских крестьян-вилланов.
— Я — Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский! — выкрикнул Буревестник и взмахнул знаменем, с которого щерился жуткой ухмылкой Красный Дэн Беллами. — Вижу, мои добрые подданные, у вас возникло непонимание с людьми деспота?
«Люди деспота» заметно расслабились: черные котты и черные знамена, да и громогласное представление герцога дали им понять — прибыло подкрепление, и теперь многосотенная толпа оптиматов не сможет их смять. С другой же стороны… Один Бог знает, чего ожидать от сумасбродного молодого Аркана!
Оптиматы, которые еще не прошли сквозь фильтр стражников, и те, которые отказались мыться, собрались в кучу и буйно что-то обсуждали, а потом вытолкнули мужика, дородством и качеством одежды явно выделяющегося из толпы. Этот виллан в лихо сдвинутом набекрень кале, который едва держался на сальных волосах, низко поклонился, едва ли не метя кудлатой бородой дорожную грязь, а потом забубнил, постоянно оглядываясь на своих единоверцев:
— Вашество Аркан, это самое, как батюшка-деспот вашества-то повелел деньгой платить, а не отработки сеньору делать, так мы собрав урожай и повезли на ярмарку, чтобы и в казну-то и сеньору, и церкви-матери оптиматской положенное отдать. А люди предвосхитительства деспота не пускают! Не велено, говорят, честному оптимату на ярмарку ехать, зерно и картофель торговать!
— Вот как? — нахмурился Аркан и грозно глянул на стражников в черных коттах.
Старший из них, судя по нашивкам — сержант, тут же подкинулся:
— Ваше высочество, да мы…
— Пусть он говорит! — погрозил пальцем Буревестник. — Он такой же мой подданый, как и вы, верно? Как звать тебя, добрый поселянин?
Дружинники Аркана, хорошо знающие своего господина, уже переглядывались встревоженно — такой тон означал крайнюю степень бешенства. Но «доброму поселянину» это было невдомек, и незнакомому сержанту деспотской стражи — тоже.