"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Рем пошевелил пальцами, что должно было обозначать нечто вроде «постольку-поскольку», и продолжил:
— А еще — масло. Вместо оливкового или подсолнечного кашеварам поставили рапсовое! Ты вообще нюхал его? Оно хорошо для светильников и для смазки мехнизмов, но я бы четвертовал того ублюдка, который придумал добавлять его в пищу…
— В каком смысле — нюхал? — удивился Децим.
— Ну, носом! Пробовал же ты солдатскую кашу? Как можно что-то есть и не нюхать? — Рем даже жевать перестал.
— А зачем мне пробовать солдатскую кашу? Мне Бенуа готовит. Как тебе жюльен, кстати?
— Кто?! — бровь Буревестника поползла вверх.
— Бенуа!
— Нет, с Бенуа я всё понял. Он твой повар, да? А Жюльен? Кто такой Жюльен — очередной оптимат?
— Пф-ф-ф-ф! — фыркнул Децим. — Вот эта курятина в под соусом бешамель, запеченная с сыром в кокотнице, которую ты уплетаешь за обе щеки. Кстати, хлеб вот тоже кушаешь… Спорыньи не боишься?
— Хлеб — пшеничный. А ты, я гляжу, совсем в вельможу превратился, да? Кокотницы, жюльены, бешамели… Кашей солдатской брезгуешь… — Рем пошевелил ступнями ног — сапоги прогрелись и теперь ему было горячо. — Это на тебя так высшее общество влияет? Или лавры великого полководца на мозг давят?
— Так! — Децим с шумом захлопнул тетрадь. — Ты абсолютно невыносим. Ворчливый, зловредный, въедливый, как настоящий Аркан! Я уже отвык от такого длительного общения с родственниками, знаешь ли… И это еще ты, мой младший братик-интеллигент! Как нас народ еще на вилы не поднял? И кстати — ты снова строишь козью морду. Давай, расслабь лоб, а то мозоль бровями на переносице натрешь!
Буревестник волей-неволей потрогал свои брови, а Змий коротко рассмеялся:
— Сколько себя помню — ты всегда после важных дел такой пасмурный ходил. Бродишь, бродишь по замку, как привидение, брови в кучку, руки в кулаки сжаты, в глазах печаль — эсхатологическая… Отец к тебе подойдет, спросит мол — что случилось? А ты искренне удивляешься: мол, откуда он знает?
— Серьезно? — волей-неволей Рем заулыбался. — Я вправду ходил, нахмурив брови? А я-то думал у меня лоб от тяжелого мыслительного процесса напрягается, а оказывается — вот в чем все дело! И что, и что? Когда я переставал хмуриться?
— Когда ел мамкины блинчики с мёдом, или — после того как полдня торчал в библиотеке с очередной книжонкой… А как подрос — ровно в тот момент, когда рядом оказывалась какая-нибудь симпатичная девчоночка! Давай, Рем! К черту рапс, спорынью и жюльен! Пошли в Каламиту, тебе точно нужно расслабиться и привести себя в порядок, я знаю чудесное место! Давай, брат, давай, — Децим вскочил из-за стола и ударом ноги выбил табуретку, на которой поколись пятки его младшего брата.
Кокотница из-под жюльена покатилась по полу, благо — последний кусочек мяса уже отправился в ненасытную утробу Буревестника.
— Нет, вы посмотрите на этого подлеца! — Рем замахнулся пустым кубком. — И это он говорит, что я — невыносим! Господи, я вижу тебя каких-то полчаса и уже хочу прикончить!
— Это семейное, — усмехнулся Децим. — Только Флавиан умеет сглаживать углы. Вставай, о мой хмурый брат! А по пути в город — вздрючим интенданта. Если ситуация будет располагать, я и вправду его четвертую… Правда, найти хорошего снабженца — дело хлопотное…
— Слушай, если ты возьмешь на себя сражения и осады, то со спорыньей и прогнившими пехотными сапогами я как-нибудь справлюсь! — вставая и стряхивая с груди крошки, проговорил Буревестник.
— Еще и сапоги гнилые? — Змий беззвучно выматерился. — Сотру в порошок гада! Пошли, братец, станем карать невиновных и награждать непричастных… А потом — будешь отдыхать. Это — твой первый приказ на должности генерал-квартирмейстера объединенной армии братьев Арканов!
— Звучит неплохо! — Рем улыбнулся и почувствовал, что складка на переносице расслабляется сама собой, а брови переползают на положенные им природой места.
XII
Каламита была городом богатым, имеющим блестящее настоящее и будущее. По крайней мере — на первый взгляд всё выгледо именно так. Высокие белые стены, улицы, мощеные каменной плиткой, дома, облицованные мрамором самых разных оттенков, фонтаны, статуи, портики и арки… Рем никогда не был в этой части герцогства и даже подумать не мог, что каменные магнаты выстроили тут такую красоту! Местные жители тоже выглядели приятно: добротная одежда, здоровый вид, чистота, опрятность… Здесь были сильны ортодоксальные традиции среди простонародья — это, а еще и стремление здешних дельцов показать товар лицом и сделать Каламиту витриной для своей продукции точно сыграли свою роль в формировании облика города.
Двадцать или тридцать тысяч населения: для Империи периода расцвета этот городок мог считаться захолустной дырой, но по нынешним временам Каламита был настоящим мегаполисом! Аскерон — один из крупнейших провинциальных центров, едва ли мог похвастаться сотней тысяч горожан. Говорят, в Кесарии проживало триста тысяч, но подсчитать точно оптиматы не могли — за последние тридцать лет чиновничий аппарат деградировал, а трущобы вокруг столицы — разрослись. В общем — Каламита впечатляла.
— Куда ты меня тащишь? — Рем едва поспевал за братом, пытаясь одновременно успеть увидеть всё вокруг.
— Хм! — Децим пытался сформулировать ответ на ходу. — Я веду тебя в уникальное место! Я частенько бывал тут раньше… До того, как женился, конечно. Потому я препоручу тебя заботам мадам Курсийон, и приду сюда только утром — тогда мы сможем обсудить с тобой наши планы… И ты расскажешь мне про полководческие таланты Антуана дю Массакра. Поверь мне — забота воспитанниц пансиона это именно то, что тебе сейчас нужно!
— Воспитанниц? Забота? До того, как женился? — Буревестник ухватил Децима за рукав кафтана. — Ты что — в бордель меня ведешь?
Змий резко остановился, развернулся, глянул в лицо Рема и хотел было по привычке ткнуть младшего брата указательным пальцем, но вовремя спохватился: синяки на ладони еще не сошли после последней попытки провернуть нечто подобное. Ткнуть не ткнул, но строго погрозил:
— Не вздумай ляпнуть подобное! Это будет невежественно и оскорбительно! Некоторые замечательные девушки, в основном — из небогатых но благородных оптиматских и популярских семей, проходят у мадам Курсийон обучение! В чем его суть — я не скажу, но они образованы, красивы, обладают приятными манерами… Один из аспектов учебы — практика общения с мужчинами. Можешь считать себя наглядным пособием, или — натурщиком, как у художника. Но с особыми привилегиями!
— Гетеры что ли? — бровь Рема сама по себе поползла вверх.
— Гетеры? Ох, какой ты сложный! Такое чувство, что ты в Смарагде не в университете учился, а в кабаках пивом торговал… Так! Что значит этот взгляд, братец? Ты что, и вправду?! То есть как это — пивом?.. — Змий был не в курсе всех перипетий студенческой жизни младшего Аркана, с ним Буревестник в переписке не состоял и особенно не откровенничал. — Ладно. Черт с тобой! Вижу, у нас слишком много тем для разговора накопилось… Будем наверстывать завтра. А сегодня — я провожу тебя в пансион, ты там будешь вести себя вполне прилично и дружелюбно, и не смеешь обидеть девушек! Не-е-ет, я знаю что ты законченный наивный романтик и не имею в виду всякие грубости. Напротив! Если какая-нибудь из них решит продолжить с тобой общение… Ну — один на один, то в таком случае не смей отказывать!
— А то что? Посадишь в клетку, как интенданта? — усмехнулся Буревестник.
История с пансионом выглядела довольно странной, особенно в свете всего, что он раньше знал о своем старшем брате. Выходит, Змий в своих походах не только врагов сокрушал? Так или иначе — это было любопытно, это заставляло кровь быстрее бежать по жилам, а сердце — стучать чаще. Предвкушение чего-то необычного овладело молодым Арканом. Любопытство — вот каков был основной мотив, который возобладал в душе Рема. Еще год или два назад он наверняка вспыхнул бы от такого предложения и произнес кучу пафосных слов, и отправился бы в свою палатку — к бутылке с вином, или в лес — чтобы вдоволь настрадаться и пожалеть себя. Теперь же… Теперь ему было жутко любопытно!