Кольцо отравителя (ЛП)

Грей хватает меня за талию и подхватывает на руки, я вскрикиваю от неожиданности, и в этом крике лишь половина игры.
Грей приглушенно смеется:
— Я думаю, ты очаровательно подшофе, дорогая. Это придает твоим щекам такой нежный румянец.
— А ну поставь меня, ты… ты… — я не заканчиваю фразу, просто потому что не уверена, какое ругательство уместно для этой эпохи.
Грей продолжает идти, удерживая меня на вытянутых руках перед собой.
  
— Ты уверена, милая? Похоже, ты совсем не можешь стоять. Я лишь помогаю.
— Это уже какое-то рукоприкладство!
— Разумеется. Ведь я прикладываю руки, чтобы ты не упала.
Я издаю вполне искренний смешок, который тут же превращаю в девчоночий визг, и начинаю брыкаться. Мы, наконец, привлекли внимание молодой женщины. Заметив мужчину за своей спиной, она резко останавливается. Затем разворачивается, собираясь бежать, и преследователь бросается в атаку.
— Черт возьми, — бормочу я, когда Грей ставит меня на землю.
Он срывается с места вслед за ними. Я плетусь в хвосте, юбки мешают, я пытаюсь подхватить их повыше, но только путаюсь в бесконечных слоях ткани и едва не падаю.
Когда я пробегаю мимо очередного дома, из дверного проема кто-то вылетает. Я разворачиваюсь, собираясь выхватить нож, но обнаруживаю, что чья-то рука уже вцепилась в мои проклятые юбки. Мне удается выпустить ткань, сохранив нож в руке, но эта заминка в долю секунды лишает меня преимущества, которое я получила, заметив нападавшего.
Меня хватают за руки. Я со всей силы бью локтем назад и слышу удовлетворенный выдох боли. Тут же другая пара рук хватает меня за ноги и поднимает в воздух.
Я рычу, лягаясь и отбиваясь. Каждое движение — это борьба с корсетом. Проклинаю себя за то, что не уделяла больше времени тренировкам по рукопашному бою в полной викторианской экипировке. Мой ботинок впечатывается кому-то в живот, я замахиваюсь для более мощного удара в ту же точку. Мужчина матерится, я бью снова. Нащупываю фиксатор на ноже и нажимаю. Клинок вылетает. Очередной удар ботинком — и человек, державший меня за ноги, теряет хватку. Я опускаю ноги на землю и одновременно полосую ножом. Есть контакт. Нападавший взвывает.
Поймав равновесие, я отскакиваю назад, выставив нож. Двое мужчин смотрят на меня. Затем друг на друга, словно взглядами решая: «Ты её хватай». Они так сосредоточены на потаскушке с ножом, что не замечают человека, выросшего прямо у них за спиной — человека, который выше их на полголовы.
Грей — почти небрежно — протягивает руку и приподнимает одного за воротник. Затем разворачивает его и с тем же невозмутимым видом отвешивает идеальный правый хук. Мужчина отлетает на землю. Мы оба делаем шаг ко второму.
Мне хочется верить, что второго парня напугал мой занесенный нож. Или бешеный блеск в моих глазах. Но будем честны: он на меня даже не взглянул. Он был слишком занят, пялясь на массивную тень рядом со мной.
Мужчина косится в сторону улицы, куда убежала женщина, преследуемая «хвостом». Секундное колебание. И он пускается наутек в противоположном направлении.
Его напарник, пошатываясь, поднимается с земли. Грей хватает его за рубашку и впечатывает в стену с таким глухим стуком, что я невольно морщусь.
Грей не произносит ни слова. Даже не приближает лицо к лицу врага, чтобы испепелить его взглядом. Он просто прижимает его к стене секунды на три, а затем отшвыривает в сторону и машет мне — пора догонять сталкера той женщины.
На этот раз Грей жестом пропускает меня вперед. Сам он оглядывается на побитого противника, который всё еще пытается собраться с силами на земле.
— У них ножи! — орет тот. — У обоих!
С этим криком он дает деру. Мы с Греем обмениваемся взглядами. Ясно: на меня напали не случайно. Нас просто отвлекали, чтобы преследователь мог зажать женщину в угол.
— Бегите вперед! — кричу я на бегу. — В этих чертовых юбках я быстрее не смогу!
Грей не обгоняет меня, и я подавляю желание рявкнуть, что вполне способна сама о себе позаботиться. Но дело не в этом. Если бы напали на него, я бы тоже не отошла ни на шаг.
Бежать приходится недолго. Свернув на одну улицу, а затем сделав петлю назад, мы слышим голоса во внутреннем дворе. Я замедляю шаг, чтобы прислушаться.
— Я слышал, как ты болтала о Королеве Маб, — говорит мужчина. — Ты знаешь, где живет эта ведьма.
— Я сказала это один раз и повторю снова, сколько бы ты меня ни бил. Единственная Королева, которую я знаю, сидит на английском престоле. И это не моя королева, что бы там ни гласил закон. Моя — вон в том замке.
— Я слышал, ты поминала Королеву…
— Ты ошибся.
— Нет, не ошибся, — настаивает он.
— Если ты хочешь бесплатной забавы, угрожая сдать меня за государственную измену, то лучше веди меня прямо в полицейский участок. Потому что я своей благосклонностью не торгую, и уж точно не стану дарить её таким, как ты.
— Я о Королеве Маб. О ведьме. Об отравительнице.
Мы ныряем в клоуз, ведущий во внутренний двор. Я осторожно выглядываю из-за угла. Женщина смотрит на мужчину, изображая полнейшее недоумение. Как коп, опросивший сотни свидетелей, я вижу, что она переигрывает. Но не уверена, что он это понимает.
— Ты называешь английскую королеву отравительницей? Ведьмой? — Женщина усмехается. — Похоже, не мне стоит беспокоиться о том, что придется заглянуть в туалет Калкрафта.
Я смотрю на Грея и выгибаю бровь. Он наклоняется к моему уху:
— Уильям Калкрафт. Городской палач.
Спор продолжается, мужчина злится всё сильнее. Я шепчу Грею план, он кивает. Я уже собираюсь выйти, когда мужчина снова дает женщине пощечину — удар такой силы, что я вылетаю из укрытия быстрее, чем планировала.
— Это еще что такое? — цедит мужчина, суживая глаза. Он смотрит мне за спину.
— Твои приятели заняты моим кавалером, — говорю я. — Похоже, он не в состоянии оплатить мои услуги, вот я и подумала, может, ты захочешь?
— Что? — Его лицо перекашивается.
Я киваю на молодую женщину:
— Она, похоже, не в восторге, а я — очень даже. Полкроны за полчаса? — Я делаю шаг к нему. — Это будут лучшие полкроны, что ты когда-либо тратил.
Он тупо смотрит на меня в замешательстве. Я делаю еще шаг, тряхнув кудрями, и тут молодая женщина изо всех сил толкает его. Он спотыкается, и она бьет его кулаком прямо в живот. А затем дает деру.
Это совсем не то, что мне нужно — мне надо с ней поговорить. Я кошусь на Грея. Хочу, чтобы он занялся парнем, пока я бегу за девчонкой, но не успеваю ничего сказать: кто-то орет: «Нож!»
Думаю, это дружки того типа. В конце концов, один из них предупредил, что у нас обоих якобы есть ножи. Лишь через долю секунды я осознаю, что голос звучит моложе, чем у тех двоих, с которыми мы дрались.
Я отпрядываю в последний момент, едва избежав удара в живот. Лезвие всё равно цепляет платье. Из-за этого и минутного замешательства я не успеваю выхватить свой нож. К тому же он запрятан черт знает где — мои проклятые карманы такие огромные, что туда влезет целый обед для пикника, включая вино.
Отступая под натиском, я инстинктивно лезу за ножом, и рука теряется в необъятных складках ткани. Пока я пытаюсь нащупать клинок, парень снова замахивается. Я уворачиваюсь, но врезаюсь в стену. Ухожу от следующего выпада, и вот теперь выкидной нож у меня в руке, но противник уже вне досягаемости, он переключился на новую и, по его мнению, куда более серьезную угрозу: Грея.
Грей встречает противника с ножом, просто подняв кулаки. Парень издает издевательский смешок. Он делает выпад, и в мгновение ока Грей перехватывает его руку, нож с грохотом падает на землю. Пока Грей ловко прижимает парня к стене, я подавляю желание зааплодировать.
  
— Я за девчонкой, — бросаю я и срываюсь на бег.
Не успеваю я сделать и трех шагов, как за углом дома, где прятался Грей, мелькает тень — в паре футов от места, где он стоит спиной к углу. Тот же молодой голос выкрикивает: «Берегись!»