Кольцо отравителя (ЛП)

Я поворачиваюсь к Грею, который встает за моей спиной.
— В леднике нет льда.
— Я вообще удивлен, что он у них есть, — замечает он.
— Полагаю, они еще не на каждой кухне стоят?
— Разумеется, нет.
Он подходит осмотреть агрегат, который больше похож на небольшой сундук — места там хватит разве что на дюжину пакетов молока.
Я никогда особо не задумывалась о том, как люди жили до появления холодильников. В особняке Грея ледник размером с нормальный холодильник. Но ведь нельзя просто засунуть воду в морозилку и получить лед. Для этого нужно… ну, электричество. Существует специальный человек, который развозит лед, и это наверняка недешево.
  
— Вижу проблему, — произносит Грей, закончив осмотр ледника. — Некачественная конструкция.
— Подержанный?
— Напротив, выглядит совсем новым.
Я присматриваюсь, отмечая отсутствие потертостей на дереве.
— Значит, просто дешевка?
— Да. Ледник должен быть хорошо изолирован. Иначе лед тает слишком быстро. Снаружи дерево, внутри олово, а прослойка — из опилок или соломы.
Внутри этого — дерево. И даже если там есть какая-то изоляция, лед в нем долго не протянет.
— Значит, у них были лишние деньги, и они решили разориться на ледник, — рассуждаю я. — Купили самый дешевый, какой нашли, не понимая, что в итоге потратят на лед гораздо больше. Летом это превратится в катастрофу.
— К тому же продукты разложены неправильно. Сырое мясо нужно класть вниз, готовую еду — следом, а фрукты и овощи — наверх.
— Потому что лед внизу, и там должны лежать самые скоропортящиеся продукты.
— Именно. Я знаю это, потому что как-то по рассеянности достал дома бутылку молока и поставил её обратно на верхнюю полку.
— И миссис Уоллес устроила вам выволочку, когда молоко скисло. — Я заглядываю в ледник. — Мало того что лед тает быстрее положенного, так еще и еда портилась, даже когда лед там был. В пудинге есть молоко или сливки, значит, он лежал в леднике. То, что это новый ледник, объясняет, почему миссис Бёрнс приготовила этот пудинг для мужа — решила опробовать обновку и порадовать его любимым блюдом. Так был ли он на самом деле отравлен? Или он умер от тяжелого пищевого отравления, вроде ботулизма или сальмонеллеза?
— Боту…? — переспрашивает Грей.
— Мир еще не открыл эти болезни? Прелестно. Будет мне о чем вспомнить в следующий раз, когда пойду обедать в кафе. — Я указываю на ледник. — В испорченной еде размножаются бактерии, которые и вызывают отравление. Как легкое, когда просто проводишь день в ватерклозете, так и смертельное.
— Бактерии вызывают…?
Он замолкает, взгляд становится отсутствующим — его мозг уже просчитывает последствия этой теории. Всё, я его потеряла.
Вот еще одна часть истории, которую мне трудно осознать. То, что кажется мне базовыми научными знаниями, для человека в 1869 году звучит как откровение. Это как если бы путешественник во времени пришел в двадцать первый век и буднично сообщил нам, что комнатные мухи вызывают рак.
Опасно ли раскрывать Грею открытия будущего? Нет, и это еще одна вещь, которую я начинаю понимать. Это было бы точь-в-точь как с тем путешественником и мухами. Я могла бы разослать письма всем ведущим ученым… и они бы выкинули мое «открытие» в спам. Это значило бы лишь то, что я лично избегала бы мух и следила бы, чтобы мои близкие делали то же самое. Именно так Грей и Айла поступят с этой информацией.
Грей продолжает размышлять, пока я проверяю ледник, задержав дыхание из-за вони. Пудинг там. По крайней мере, я предполагаю, что это пудинг. Британская версия — это не всегда то, что под этим словом понимают в Северной Америке, так что, обнаружив липкий купол, утыканный сухофруктами, я достаю его.
— Это пудинг? — спрашиваю я.
Мне приходится повторить вопрос дважды, прежде чем Грей выныривает из своих мыслей и кивает.
— Он самый.
— Каковы шансы, что у них их было два, и это не тот?
— Это сладкий пудинг, а Хью говорил, что именно от него мистеру Бёрнсу стало плохо.
— Верно. — Я снова открываю ледник и хмурюсь. — Что входит в состав такого пудинга?
Он приподнимает брови, будто я спрашиваю рецепт одного из алхимических варев Айлы.
Я уточняю:
— Разве для него не нужны сливки? Полагаю, она могла использовать их все.
— Или она могла солгать, что приготовила его сама. — Он достает бумагу из кармана пиджака. — Я запишу продукты, что лежат в леднике, и мы проконсультируемся с миссис Уоллес.
Я отрезаю кусок пудинга и тут понимаю, что не взяла ничего для сбора улик. В мире без пластика это целая проблема. Никаких зип-локов или контейнеров «Таппервэр». Грей протягивает мне кусок вощеной коричневой бумаги из кармана и бечевку. Я начинаю заворачивать пудинг, но он вздыхает, отодвигает меня и делает всё сам, сооружая водонепроницаемый и герметичный сверток.
— Вы должны меня этому научить, — замечаю я.
Он собирается ответить, когда у двери раздается голос. Я высовываюсь и вижу МакКриди. Он заходит, и я рассказываю ему про пудинг и ледник. После этого мы приступаем к осмотру остальной квартиры.
Мы не находим ничего особо примечательного. Но когда мы заканчиваем, я окидываю взглядом комнаты и спрашиваю:
— Напомните, кем работал Бёрнс?
— Он был коммивояжером, — отвечает МакКриди.
— Продавал что?
— Землю, в основном.
— Недвижимость? Странно, что он до сих пор жил в Старом городе.
— Я не говорил, что он был хорошим коммивояжером.
— А-а.
— Похоже, в своих делах он был не слишком чистоплотен, — продолжает МакКриди, изучая содержимое ящика комода. — На него несколько раз подавали в суд, правда, безуспешно. Последнее дело было три года назад. С тех пор явных жалоб не поступало, но я также не могу найти никаких записей о недавних сделках купли-продажи.
— Намекаете, что он приторговывал чем-то другим, нелегальным?
— Возможно.
— И это могло стать причиной убийства.
— Да. Как и его делишки с бывшей женой, или бывшими любовницами, или обманутыми клиентами. В случае с мистером Бёрнсом список возможностей бесконечен.
Я прохаживаюсь по маленькой спальне. Затем наклоняюсь возле коврика. Как и ледник, он новый. Я приподнимаю простыни на кровати. Матрас грубый и жесткий, скорее всего, набит соломой, но он в отличном состоянии.
— Много новой мебели, — замечаю я. — Как давно они здесь живут?
— Около шести месяцев. Их прежняя квартира была в три раза меньше и на пятом этаже.
— Вы правы, они явно жили не по средствам. Могли они внезапно разбогатеть?
— Его прежняя хозяйка говорит, что Бёрнс съехал в середине месяца, сказав, что она может оставить остаток арендной платы себе. Бёрнс заявил, что у него скончался богатый дядя и он вступил в наследство. Я не нашел никаких упоминаний о подобном дяде.
Я поворачиваюсь к Грею, который изучает кровать.
— Доктор Грей? Как вы думаете, сколько лет этому леднику?
Он не медлит ни секунды — доказательство того, что он слушал.
— Месяц или около того?
— Бёрнс разбогател и продолжал получать деньги, тратя их на предметы роскоши вроде ледника. Я так понимаю, мы не можем поднять его банковские выписки? — Я ловлю их взгляды. — А вообще существует такая вещь, как банковские записи?
— Да, — отвечает МакКриди. — Но я подозреваю, что через сто лет они будут выглядеть несколько иначе, если вообще смогут помочь в таком деле.
— Это был бы реестр депозитов и снятий, который мог бы показать подозрительную активность.
— Подобная вещь существует, само собой — банк ведь должен знать, сколько денег на счету клиента. Однако это предполагает, что у кого-то вроде Бёрнса есть счёт, и что мы сможем его найти. Я просмотрел те немногие бумаги, что он хранил дома, и не нашел упоминания ни об одном банке. Возможно, он ими не пользуется. Многие не пользуются.
  
— Ах, ну да. Мы же в эпохе до Великой депрессии и появления страхования вкладов? Ничто так не отпугивает людей от банков, как осознание того, что место, которое должно хранить твои деньги, может их просто потерять.