Миллион поцелуев в твоей жизни

– Согласна, – замечает Лара, ерзая на стуле.
Типичная Рен сделала бы вид, что не услышала, или не заметила, как они переглядываются, словно знают что-то, чего не знаю я. Она бы попыталась сменить тему или вскочила из-за стола, чтобы найти другого собеседника, но сейчас я чувствую себя не слишком «типично».
– Ты на что намекаешь? – спрашиваю я.
– Ну, во-первых, кольцо у тебя на пальце, – объясняет Брук, явно более храбрая из них двоих. Она говорит прямо, без колебаний.
  
– А что не так с моим кольцом? – Я сцепляю ладони и поворачиваю кольцо, чтобы не было видно бриллианта.
– Оно как клеймо, понимаешь? Крю, наверное, не станет с тобой откровенничать, потому что считает тебя всего лишь напуганной маленькой девственницей, которая дала обещание своему отцу.
Брук ухмыляется. Лара тоже.
– Уверена, так думают все парни, – добавляет Брук.
Я вскакиваю, намеренно толкая стол бедром в их сторону, отчего обе недовольно вскрикивают.
– Ой. Простите, – говорю я, а потом разворачиваюсь и убегаю из столовой, не обращая внимания на любопытные взгляды, которые на меня бросают.
Господи, я такая глупая. Такая… даже не знаю, как себя описать. Ничтожная?
Жалкая?
Мне хочется отхлестать саму себя по лицу. Только я могла подумать, что проявляю силу, толкнув в их сторону стол в ответ на грубость, лишь для того, чтобы потом извиниться перед ними и убежать прочь.
Неудивительно, что Крю невысокого обо мне мнения. Я огражденная от всего мира девочка, которая делает вид, что уже почти взрослая. Мне скоро восемнадцать, а я ничего не добилась.
Ничего.
Раньше меня это никогда не беспокоило, так почему волнует сейчас?
Уже второй раз за неделю чувствую, как по щекам текут слезы, пока я иду по школьным коридорам, ускоряя шаг возле учительской.
Уж точно не хочу, чтобы Фиг вышел и снова меня застал. Наверное, он предложил бы мне утешение и попытался пустить в ход руки.
От этой мысли меня пробирает дрожь. Это первая жуткая мысль о Фигероа, что пришла мне в голову за все время учебы в «Ланкастер».
Возможно, не стоит становиться его ассистенткой.
Я иду к боковым дверям, которые ведут во двор, и распахиваю их. Ледяной воздух хлещет, словно пощечина. Делаю резкий вдох и плотнее запахиваю пиджак, жалея, что не взяла пальто, но я оставила его в шкафчике, не рассчитывая, что оно понадобится мне до конца занятий.
Повернув за угол, я резко останавливаюсь, когда вижу трех парней, склонивших друг к другу головы. Из центра круга, в котором они стоят, поднимается облако дыма. Я знаю их всех и сразу замираю на месте.
Не от холода, а из-за паники, охватившей меня при виде этих парней.
Эзры, Малкольма и Крю.
Малкольм замечает меня первым, поднеся ко рту странную на вид сигарету, а потом обхватывает ее губами и делает долгую затяжку. Он встречается со мной взглядом и с неподдельным удивлением на лице достает сигарету изо рта и опускает руку.
– Вот черт, глядите, кто к нам идет.
Он толкает Крю локтем. Эзра оглядывается через плечо и округляет глаза, когда замечает меня.
– Замечательно, – стонет Эзра, – нажалуешься на нас, Бомон?
За что? Я морщу нос, когда улавливаю запах. Воняет скунсом. Ой…
Они курят травку.
Крю молча наблюдает за мной всевидящими голубыми глазами, и мое сердце начинает биться быстрее.
– Простите. – Мне и впрямь пора перестать постоянно извиняться. – Не хотела мешать. Я как раз собиралась уходить… – Я начинаю медленно пятиться назад, делая шаг за шагом и не сводя с них глаз. В последний момент я разворачиваюсь.
И бегу.
 
Глава 10
 
Крю
Я бегу за Рен, а Малкольм и Эзра мчатся за мной по пятам, выкрикивая:
– Держи ее!
Черт, они могут палиться еще сильнее? Нам ни к чему привлекать к себе еще больше внимания. Да и пугать ее тоже.
Но уже слишком поздно. Рен сорвалась на бег; темные волосы развеваются за спиной, а эта раздражающая детская, но в то же время сексуальная лента у нее на макушке подпрыгивает с каждым движением. Юбка колышется, открывая вид на стройные бедра, и я ускоряю шаг.
Я первым ее поймаю. К черту парней.
Эзра не уступает, мчась в том же темпе, а Малкольм, сдавшись, заходится в приступе кашля. Так бывает, когда куришь слишком много травки.
А Малкольм обожает травку.
Преисполнившись решимости, я бегу, размахивая руками, и проношусь мимо Эзры. Игнорируя его выкрик «эй!», снова вырываюсь вперед. Я нагоняю Рен, когда она сбавляет шаг, поворачивая голову то влево, то вправо.
Пытается разобраться, куда бежать дальше.
Не волнуйся, Пташка, я с тобой уже почти разобрался.
До девчонки уже рукой подать, как вдруг она резко бросается влево и ускользает в последнюю секунду.
– Пташка! – кричу я ее ненавистное прозвище, и Рен, обернувшись через плечо, встречается со мной испуганным взглядом.
Ведь плохо, что я испытываю радость при виде страха в ее глазах? И все же отчасти это так. Понимание, что она боится меня, дарит ощущение власти, которое пьянящей волной мигом устремляется к голове.
И к паху.
Оглянувшись, Рен тем самым допускает ошибку. Она замедляет шаг и отвлекается, когда понимает, как я близко. Ее нерешительность дает мне преимущество, и я обхватываю Рен за талию и поднимаю над землей.
Она вопит, сжимает руки в кулаки и едва не бьет ими по паху, но попадает по бедру.
– Опусти меня!
– Тише, – шепчу я ей на ухо и сжимаю крепче, пока она пытается вырваться. Она так злится, что я ощущаю вибрацию прямо у нее под кожей. – Успокойся ты, черт возьми.
– Отпусти меня! – Рен вырывается, и я поднимаю правую руку выше, чтобы взяться поудобнее. Ее полная, пышная грудь оказывается под моим предплечьем, и мне становится интересно, как она выглядит обнаженной.
Рен наступает мне на ногу, и я чертыхаюсь. Конечно же, сегодня она решила надеть именно чертовы Dr. Martens.
Эта обувь должна считаться настоящим оружием.
Я слегка ослабляю хватку, и она делает рывок, пытаясь высвободиться из моих рук. Просовываю ладонь под ее пиджак и обхватываю правую грудь.
Рен замирает неподвижно, дышит прерывисто, ее грудь вздымается и опадает. Я не отпускаю.
Такое чувство, будто не могу.
– Ч-чего ты от меня хочешь? – Ее голос дрожит. Все тело сотрясается.
И все это из-за меня.
– А сама как думаешь? – Мой тон звучит мрачно. Двусмысленно. Она догадывается об этом, судя по моим прикосновениям.
Хотя я хочу не этого. Не сейчас.
– Крю!
Я оглядываюсь и вижу, что к нам приближается Эзра, вопросительно нахмурив брови. Я со свирепым видом мотаю головой, и он, уловив намек, разворачивается и уходит обратно к Малкольму. Достаточно далеко, чтобы им было нас не слышно.
Но все же видно.
– Отпусти меня, Крю. Пожалуйста, – умоляет Рен с мукой в голосе. Страдания отражаются на ее красивом лице, когда она едва не морщится от боли.
Страха.
– Боюсь, после того, что ты сейчас увидела, мне придется приглядывать за тобой, Пташка.
– Я ничего не расскажу, – спешит ответить она.
– Вот и не стоит. Мы не можем позволить себе вляпаться в неприятности на финишной прямой. Поблажек здесь не делают, детка. – Я нежно сжимаю ее грудь, и у Рен вырывается тихий стон. – Даже Ланкастерам. Если узнают, что я курил косяк в кампусе, меня выгонят.
Она молчит, ее тело сотрясает дрожь.
– Сейчас в твоих руках очень много власти. – Я наклоняюсь ближе к ее уху, едва не касаясь кожи губами. – Ты в силах меня погубить.
Рен мотает головой, задевая мое лицо шелковистыми волосами.
– Я… я не стану так поступать. Ни с тобой, ни с твоими друзьями. Я даже не поняла толком, чем вы занимались.
  
– Лгунья. – Я опускаю вторую руку и обхватываю ее бедра поверх юбки. Мне бы ничего не стоило запустить под нее пальцы и прикоснуться к ней. – Ты видела нас.
– Вы что-то… курили.