Не остуди своё сердце
Оставляю свой немудрёный багаж в камере хранения, иду знакомиться с новым для меня географическим объектом, да и просто ноги размять, ведь ехала сюда почти семь дней! Городок – как многие на просторах Союза, со стёртыми индивидуальными чертами, как и у всех наших людей. Скромный, который весь обойти – не проблема. Скорее посёлок, вчерашняя деревня.
Раннее-раннее утро… Мычат выгоняемые «в стадо» коровы, телята, козы, овцы. Пастух принимает всё новых подопечных, а на дороге появляются и появляются свежие «лепёшки» навоза. Надо быть осторожной! Но какая идиллия! Я – на краю земли… Тёплое летнее утро, земля исходит испарениями. Ещё не совсем рассеялся ночной туман… И – забытая картина – стадо выгоняемых на пастбище животных… Так было давным-давно и в нашем городе Петропавловске, и в Сибае, под Магнитогорском, где я работала литсотрудником в газете и бичевала городские недостатки: «…а по городу ходят коровы…» – писала я тогда. Теперь и там, наверное, не ходят…
Но стоп! Во что это одет пастух? Современные джинсы? Настоящие джинсы, недосягаемая мечта каждого молодого советского человека! И стильные, заграничные супер-кроссовки! Уже беспощадно стоптанные… И ЭТО – у ПАСТУХА?… Потом вижу – и те хозяева, что выгоняют со дворов своих животных, одетые с утра как попало, на скорую руку – тоже почти все в заграничных шмотках… Ноги наскоро засунуты не в какие-нибудь калоши – в настоящие кроссовки, уже заношенные или совсем новые… Невероятно!
«Здесь до моря недалеко, видно многие зарабатывают тем, что «ходят» моряками за границу» – соображаю я. Возвращаюсь к гостинице. Подъезжает автобус с гастролирующими артистами из Москвы. Вот они выходят по одному и направляются в здание. Я ищу знакомые лица знаменитых актёров, их нет, зато обращаю внимание на одежду. Скро-о-омно, очень скромно одеты столичные артисты… по сравнению с пастухом… На всех стандартная безликая одежда производства отечественных мастеров, и только кое на ком – подделка под «зарубежье». На мне и самой такое – хоть привезла его из Болгарии, подделка, а на кармашке – американский флаг!
Места мне в гостинице так и не хватило. Правда, когда пошла на местный лесопильный завод, выяснилось, что нашу продукцию уже отгрузили в Петропавловск ещё три дня назад. Я с облегчением вздохнула, отметила командировочное удостоверение, и пошла на вокзал – надо было ехать во Владивосток, тоже по заданию. Заняла очередь за билетом. Впереди меня молодая девушка. Когда отвечала, что последняя, вижу – у неё недостаёт зубов. Когда сама отвечала, что я крайняя – обнаружила тот же недостаток у занявшего за мной очередь парня. Не обратила особого внимания…
Присела в ожидании своей очереди на скамейку. С правой стороны щебетали две подруги. Они после школы не виделись пять лет, рады встрече, предаются воспоминаниям. Слева флиртовали парень, вернувшийся после службы в армии, и девушка. У всех моих МОЛОДЫХ соседей или не хватает зубов, или они вставные.
Что за эпидемия? Я должна выяснить немедленно, а то уеду – так и не узнаю…
– Что это у вас, у всех местных жителей с зубами? – не нашла я ничего лучше, как обратиться к молодой паре слева. Девушка со вставными зубами захлопнула рот, а парень объяснил, что служил в армии неподалёку, там, как и здесь, сильно недостаёт чего-то в воде, йода, что ли, и вот – результат. «Впрочем, сейчас у всех ВООБЩЕ зубы плохие», – закончил он себе в утешение.
– А-а, – сказала я, но не поверила. И у нас в Казахстане йода недостаёт, и даже высокий радиационный фон, однако люди начинают терять зубы намного позже! И то не все… «А не оттого ли и мой муж, который моложе меня на несколько лет, потерял уже половину зубов, что родился и жил в этих местах? В то время, как с моими зубами всё в порядке!» – пришло мне в голову.
Ох, многое от нас скрывают власти!..
Форс-мажор
«Много помнится, да не воротится» (русск. пог.)
Я ехала в командировку в Иркутск – надо было «выбить» полагающиеся нашему заводу по разнарядке доски – несколько вагонов. Ехала с тревогой: в большом пальце на правой ноге назревало воспаление, там болело и дёргало. От Петропавловска до Иркутска три дня пути, и к концу его процесс в больной ноге завершился: на ногу я едва могла наступить. Под кожей около ногтя сформировался большой абсцесс… Устроилась первым делом в гостинице, и стала думать: «Что делать?». Хуже всего было то, что день воскресный. Я выехала нарочно с расчётом приехать пораньше, чтобы погулять по набережной Ангары, посетить домик Волконских, планетарий, музей изобразительного искусства. Планы на этот выходной были большие, а теперь рушилось всё. Хоть бы командировочное задание выполнить, не до хорошего! Это был форс-мажор!.. Но что делать с ногой? Куда обращаться мне, приезжему человеку, в выходной день?..
Я решила в «скорую»! Там должны дежурить круглосуточно! Узнала у дежурной в гостинице – где это, поехала. Едва приковыляла в покойный приём, а там два молодых, симпатичных фельдшера. Жалуюсь, говорю, что завтра, в понедельник, должна быть трудоспособной! Долго уговаривать их не пришлось – у них не было вызовов, наверняка скучали. Врачи иногда бывают такие энтузиасты, особенно хирурги! А эти решили, видно, провести эксперимент. Посадили меня на стол, поставили ногу на стул, организовали «операционное поле», пинцетом вскрыли абсцесс, и стали чистить рану. Больно-то как! Я мычу, стону, кричу, плачу…
Один из новоявленных хирургов, Женя, положил мне руку на колено, успокаивая, и вдруг боль волшебным образом… исчезла. А по колену поплыли биотоки… Я взглянула на рану, там что-то белеет…
– Что это? – бодрым голосом спросила я.
– Кость! – был односложный ответ. Мне стало дурно. КОСТЬ? Ой, это серьёзно! Наверное, я умру! Женя снял руку с колена и за чем-то отошёл. Боль вернулась с новой силой! Я опять застонала, замычала, заплакала. Вернулся Женя, положил руку на колено – боль пропала… Потекли флюиды…
– Подай перекись! – скомандовал «хирург». Женя опять отошёл. Боль пронзила всё моё существо, я опять закричала, следя глазами за отошедшим парнем – скорее бы он вернулся! А тот, как назло, всё возился. Наконец, подошёл, и положил тёплую руку на колено – боль прошла, будто её и не было… Врач ещё совершал какие-то процедуры, требовалось что-то ещё, но я боялась остаться без анестезии. Чтобы не рисковать, я крепко прижала руку Евгения сверху к своему колену, и зло сказала:
– Что вы всё куда-то бегаете? Стойте здесь!..
Немного погодя, операция завершилась победой. ПОБЕДОЙ ВРАЧА НАД БОЛЕЗНЬЮ, И ДУХА НАД ТЕЛОМ!
Я – мафия!
«Дурак не рассудит, а умный не осудит»
Хорошо побывать в командировке в большом городе – в свободное время есть, куда пойти. В гостинице «Агидель» в Уфе для Люды места не нашлось, но администратор подсказала, где искать. Тогда, в девяностые годы, находчивые предприниматели в гостиницу превратили… речной теплоход. Люда на нём даже землячек из Петропавловска встретила – снабженцев с другого завода. Молодые девчонки отрывались на полную катушку: в их номере-каюте дым стоял коромыслом! Пригласили и Людмилу – был даже свободный кавалер из Прибалтики, латыш. Симпатичный! В пирушке она участвовать отказалась, но с латышом познакомилась. Он рассказал, что вчера здесь, по реке Белой – Агидель – возили на речном катере на прогулку саму Эдиту Пьеху, и они её видели!
После дороги и поиска гостиниц в городе Люда с ног валилась. Тем более, завтра предстояло с утра ехать на нефтеперегонный завод – надо было заставить выполнить договорные обязательства по отношению к её заводу. Зашла Людмила в свою каюту, закрылась, рухнула на кровать. Пароход тихо покачивался на речной волне, вокруг шла бурная жизнь, слышались громкая музыка и пьяные голоса. Но ничто не могло помешать ей после перенесённых мытарств заснуть, как мёртвой.
