Укротитель Драконов III (СИ)

В голове было пусто. Я попытался прикинуть, сколько у меня времени до прогулки. Часа полтора, или час. Если Кар-Рох будет слушать, прогулка пройдёт без проблем. Он ляжет, когда скажу, встанет, когда скажу и Пепельник со своего уступа увидит ровно то, что должен увидеть.
Вот только нить я сейчас не удержу. Послать по ней слово у меня уже не выйдет. Нужно восстанавливаться, и быстро. Поспать бы хоть час.
  
[ОБНАРУЖЕНО: критическое истощение резонансных резервов носителя]
[Сценарий восстановления через сон/питание: недостаточно времени до полного восстановления ]
[Поиск альтернативных путей:…]
[НАЙДЕНО: внешний реактив, ускоряющий восполнение резонансных резервов]
[Название (в традиции горных племён): «Тихий корень» / в имперском обиходе «спорыш-камень»]
[Эффект: краткосрочное восстановление пропускной способности канала, снятие симптомов перегруза, временное обезболивание нервной системы]
[Принцип действия: данные ограничены]
[Состав: данные недоступны на текущей стадии Системы]
[Местонахождение: данные недоступны]
Системное сообщение было предельно чётким, хотя всё остальное плыло и размывалось по краям. Спорыш-камень. Тихий корень. Я повторил про себя дважды, чтобы запомнить, потому что соображалось туго и слова цеплялись за вату внутри головы.
Спасибо, Система. Честно. Только где его взять за час до прогулки. Местонахождение скрыто, состав скрыт, и спросить не у кого, потому что любой вопрос про «корень для резонанса» в этом клане может прозвучать как заявка на яму. На будущее запомнил. Полезная штука, видимо, и попадётся когда-нибудь, если не у Молчуна в его склянках, то у Костяника, то ещё где. Сейчас придётся обходиться тем, что есть.
А есть у меня знания о сне. Полтора часа, фаза быстрая, фаза медленная, и тело хоть немного соберётся. Не идеально, но лучше, чем стоять тут и медленно валиться на бок.
Я повернулся к Молчуну.
— Слушай. Мне худо. Совсем. Ночью почти не спал, всё про мглорождённого думал, прислушивался к двери. И, кажется, простыл сверху. Голова плывёт.
Молчун чуть нахмурился, шагнул ближе.
— Я пойду отлежусь. Час. Полтора, если совсем худо. Прогулка по плану, всё как договаривались. Просто скажи там, что я могу немного задержаться. Если спросят, скажи, ходил за горячей водой к Костянику.
Под рёбрами кольнуло коротко и резко. Голову повело в сторону. Молчун подхватил меня под локоть и удержал. Рука сухая, крепкая.
Я поднял на него глаза.
— Сделаешь?
Молчун смотрел ровно. Глаза обеспокоенные, но за ними шла своя работа. Он явно не верил, что дело в простуде. Он не первый день меня видел, и не первый день видел, как люди выглядят после ночи без сна. Сейчас я выглядел иначе, явно не так и он это понял.
Но и сделать ему нечего. Спросить не мог, надавить не мог, и я был ему нужен не меньше, чем он мне. Он медленно кивнул. Приложил ладонь к своей груди, потом махнул в сторону загонов. Сделаю, мол, не беспокойся.
— Спасибо.
Я отлепился от стены и пошёл осторожно. Снег скрипел тихо. Морозило, и морозило не по-зимнему, а изнутри, как при лихорадке, когда тело путает холод с жаром и не знает, чего хочет.
Дома очаг разводить не стал. Сил не было даже на огниво. Повалился на лежанку как был и натянул сверху одеяло. Грубая шерсть пахла козой и пылью. Свернулся под ней, подтянул колени к животу, прикрыл глаза.
И вырубился, кажется, в ту же минуту.
Стук в дверь.
Открыл глаза и не сразу понял, где я и сколько прошло. Потолок низкий, тёмный, очаг холодный. Стук повторился, негромкий, но настойчивый.
Поднялся. Голова тяжёлая, но уже не пустая. Тело слушалось. Под рёбрами тёплая нить лежала ровно и не тянула из меня жилы.
[Резонансный резерв: восстановлен на 18%]
[Состояние: удовлетворительное для короткого ментального контакта]
[Рекомендация: избегать удержания канала более 30 секунд]
Восемнадцать процентов: на пару посылов хватит, дальше нельзя.
Поплёлся к двери, отодвинул засов — на пороге стоял Молчун. Голова в снегу, плечи в снегу, журнал прижат к боку под накидкой. Лицо встревоженное. Кивнул в сторону тропинки коротко, резко: пора, ждут.
— Иду.
Закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул, ключ провернулся туго.
Молчун пошёл впереди, я за ним. Снег падал крупный, тяжёлый, сыпался за воротник. Холод хорошо, холод сейчас кстати, стряхивал остатки сонной мути и возвращал ясность.
Главное, дойти. Главное, успеть сказать Кар-Роху одно слово, самое нужное, и удержать нить ровно столько, чтобы он понял. Дальше пусть смотрит на меня глазами и читает по жестам, как читал раньше уже. Важно, чтобы он держался плана и не выдал себя на первом же повороте.
И ещё одно. Уже сегодня возможно придется звать Пепельника. В голове складывалась схема, как уговорить его отложить смотр или сыграть на моей стороне, и схема эта была сырая, но другой не было. Аргументы имелись: дракон, привязанный к одному человеку, для имперской армии бесполезен. Дракон, который выйдет на смотр сырым, осрамит клан перед закупщиками. Дракон, которого нельзя показать, лучше дракона, которого показали и за которого стыдно.
Молчун обернулся через плечо. Я кивнул ему: иду, иду.
Ступени пошли вниз, к загонам.
  
Глава 13
 
Стрелки на уступах стояли неподвижно, четверо, по двое с каждой стороны. Псарей убрали всех, как и просил. Молчун держался в шаге от меня, точно тень. Я попросил его не просто стоять, а участвовать. Кар-Рох ждал перед нами, опустив голову на уровень моей груди, и смотрел только на меня. Всё его существо обращено в одну точку, и точкой этой был я.
В глазах стояло доверие, как камень, согретый изнутри.
Молчун рядом, кажется, перестал дышать. Я знал, что у него внутри сейчас собралось столько вопросов, что хватит на год разговоров, и отвечать на них рано или поздно придётся. Но не сейчас.
Высоко на верхнем уступе стоял Пепельник. Серый плащ, прямые плечи, руки за спиной. Перед спуском я сказал ему коротко, что возможно, через час ему придется сойти самому, попробовать поработать со зверем. Видел, как у него на мгновение расширились зрачки, но лицо осталось ровным. Кивнул.
В голове у меня шла работа. Как сделать так, чтобы Кар-Роха не забрали раньше срока, и при этом не лишиться возможности с ним заниматься. Если покажу слишком много, его упакуют. Если слишком мало, заберут у меня. Где-то на дне мыслей крутилось ещё другое. Седло. Упряжь. Тропы вниз с Гребня. Каша, в общем. Но снаружи я держался ровно.
— Держись рядом, — сказал Молчуну. — Всё время. Не отставай.
Молчун кивнул. Лицо сосредоточенное и серьёзное.
Я пошёл вокруг дракона медленно, всем видом показывая, что зверь спокоен, что я могу пройти даже там, где к дикому дрейку лучше не соваться никогда. Сзади. Со стороны хвоста. У задней лапы, где удар когтя сносит человека, как тряпку. Молчун перебирал ногами быстро, чтобы не отстать. Кар-Рох следил за мной, поворачивая голову, гребень шёл волной по шее.
Мы вернулись к его морде. Я остановился. Поднял руку, ладонь вниз, резко.
— Лежать.
По нити пустил мягкий, короткий импульс. Не команду даже, а просьбу. Ляг. Энергию берёг, ментальный канал держать дольше пары секунд не стал. Дракон перевёл глаза на Молчуна. Потом снова на меня. Подобрал передние лапы и грузно опустился. Цепь звякнула за шеей. С неба посыпался крупный снег, лёг ему на гребень, плечи и спину. Вдруг стал похож на скалу, которую кто-то высек в форме дракона и забыл здесь.
Молчун коснулся моего плеча. Глаза у него были дикие, говорящие за десятерых. Как. Как ты его заставил.
  
Я не ответил. Отвернулся.
Подошёл к Кар-Роху ближе, положил ладонь на чешую под глазом, на гладкое место у скулы.
«Ошибайся», — пустил по нити мыслеобраз. — «Сопротивляйся. Делай вид, что не понимаешь. Так нужно.»
Дракон недовольно фыркнул. Из глубины его пошёл низкий тихий рык, будто огрызнулся, но по нити прилетело другое.