Укротитель Драконов III (СИ)
Молчун коротко кивнул, не отрываясь от стола, где он уже начал быстро что-то царапать пером на обрывке пергамента. Я принялся перебирать свитки.
В руки попадалось разное. Большинство записей касалось анатомии: подробные зарисовки строения крыла, схемы расположения сухожилий в хвосте, таблицы с описанием плотности чешуи разных видов. Похоже, Молчун годами собирал информацию по крупицам. В одном из свитков я наткнулся на подробнейшее описание внутреннего устройства стихийных желёз — автор, какой-то древний имперский натуралист, рассуждал о том, как драконы перерабатывают окружающий Резонанс в чистую стихию.
Трактат был переписан от руки и назывался «О Сродстве и Пламени». Там говорилось, что драконье тело — это живой алхимический горн. Зверь впитывает вибрации мира, «пережёвывает» их внутри себя и выпускает наружу как огонь или холод. И там же, на полях, была приписка, сделанная, видимо, очень давно: «Человеку сие не дано, ибо нет в нём сосуда для такой мощи. Мы лишь зеркала, что отражают свет, но не само Солнце».
Я отложил этот свиток в сторону — это стоило изучить подробнее. Следом попался пергамент о теории Пелены. Написанный архаичным, тяжёлым языком, описывал Мглу как «сонную болезнь земли», которая проникает в кровь человека и заменяет его волю своей. Автор предлагал методы защиты через осознанное дыхание — очень похоже на то, что я нащупал сам.
А в самом низу стопки я наткнулся на увесистую тетрадь, переплетённую в грубую кожу. Заголовок гласил: «Сказания о Погружённом Мире — Предел Асгар». Оказалось, это не просто география, а описание того самого материка, который когда-то занимал всё пространство под нами. Теперь от него остались лишь «острова» — наши горные вершины. Трактат описывал, какие города ушли в бездну первыми, а какие плато всё ещё могут хранить остатки древних знаний под толщей фиолетового тумана.
Я аккуратно сложил выбранные свитки в стопку. Мой взгляд невольно задержался на синей жидкости в колбе Молчуна. Интересно, как вся эта алхимия связана с Резонансом? Всадники ведь тоже используют мази, чтобы лучше чувствовать зверя через седло насколько я помнил разговоры слухи в наших бараках…
Повернулся к Молчуну, собираясь поблагодарить, но тот уже стоял передо мной. В руках небольшой листок пергамента, который он протягивал мне с каким-то особенным, торжественным выражением лица.
Я замер, глядя на этот обрезок бумаги. Руки были заняты свитками, поэтому Молчун просто выставил листок вперёд, поближе к моим глазам, поймав тусклый свет масляной лампы. Я вчитался в мелкий, но на удивление чёткий почерк.
«Я вижу, что ты делаешь, но мой разум не успевает за твоим, — гласила надпись. — Песня, жесты, тишина… Это работает, но я не понимаю как. Пепельник требует докладов. Клан хочет „Свод Правил“, методику, которую можно передать другим. Они давят на меня, Аррен. Я должен писать дневники, фиксировать каждый твой шаг, чтобы Псари могли повторить это. Но я не могу писать о том, чего не понимаю».
Я поднял на него взгляд, но Молчун уже перевернул листок. На обратной стороне дописано:
«У меня накопилось много вопросов. Слишком много. Сегодня ты отдыхай, но завтра, после прогулки, ты ответишь на них. На все. Это важно не только для меня — это важно для того, чтобы Руки не решили, что ты просто колдун, которого проще сжечь, чем слушать, особенно если в итоге ничего не получится сделать в срок. Подготовься».
От автора:
Подросток-калека в мире, где всем заправляет созданная богами Система. Клятва, за которую многие готовы убить. И способность менять саму суть вещей.
https://author.today/reader/583693/5544808
Глава 6
Я перечитал записку Молчуна несколько раз, пока буквы не начали расплываться перед глазами от усталости. В общем-то, подозревал, что нечто подобное должно произойти. Им нужно подробное конспектирование — хотят знать всё, что происходит в моей голове: что я делаю, а главное — почему. Все внутренние смыслы, логику, последовательность шагов.
И это… это больше всего угнетало. Хотят оставить кнут, но при этом научиться «договариваться». Вот только я не знал, возможно ли это в принципе. Может ли договориться с драконом тот, у кого внутри всегда сидит страх и готовность в любой момент решить всё силой? Разве истинное сотрудничество не начинается там, где кончается угроза? «Драконы видят суть» — Тила права. Если ты протягиваешь руку, а за спиной прячешь железо, для них ты остаёшься врагом, как бы тихо ты ни гудел.
Я тяжело вздохнул и взглянул на Молчуна. Тот стоял у стола, замерев в ожидании, и в свете масляной лампы его лицо казалось высеченным из серого камня.
— Понял, Молчун. Я знал, что рано или поздно они придут за «рецептом».
Прижал к себе выбранные свитки — те, что про Мглу и древнюю географию Асгара.
— Хорошо. Завтра после выгула я отвечу на твои вопросы. На то, что смогу объяснить словами.
Молчун заметно помялся, переступив с ноги на ногу. Было видно, что ему самому неловко выступать в роли кланового писца-дознавателя, но в глубине глаз заметил тот самый блеск — почти детское любопытство. Он ведь десять лет бился об эту стену, и теперь, когда в ней появилась брешь, то хотел рассмотреть всё до мельчайших деталей. Наверняка самому до смерти хотелось, чтобы у него получалось так же.
— Я возьму это, — показал на свитки в своих руках. — Прочту и сразу верну. Спасибо.
Молчун быстро кивнул и мазнул ладонью из стороны в сторону — мол, никаких проблем, бери что хочешь. Я уже собрался уходить, но мой взгляд снова зацепился за его алхимический стол. Все эти колбы, реторты, едкий синий пар… Я развернулся.
— Слушай, — кивнул на его инструменты. — Расскажи, что ты тут варишь? Все эти травы, порошки… Для чего они? Может, я и здесь найду для себя что-то полезное?
Молчун замер, медленно перевёл взгляд на стол, потом на меня — лицо на миг стало совсем непроницаемым. Парень неопределённо повёл головой, замахал руками в каком-то рваном и отрицающем жесте. Что-то типа: «Нет-нет, это другое, тебе это ни к чему». Даже сощурился, будто пытался закрыться от моего вопроса.
Мне стало по-настоящему интересно.
— Да? А что это все таки? — спросил с улыбкой, стараясь не звучать угрожающе. Простое любопытство коллеги, не более.
Но Молчун только отмахнулся. Резко, почти грубо, как будто я полез в его грязный секрет.
Я нахмурился. Хотел было настоять, спросить прямо — профессиональное чутьё подсказывало, что за этими склянками кроется нечто не совсем «этичное». Может, он готовит сонный яд для стрел Бычьей Шеи? Или какие-то стимуляторы, чтобы драконы дольше не падали от усталости во время ломки? Откуда мне знать, какую ещё функцию он выполняет в Клане, чтобы оставаться полезным.
Но я вовремя прикусил язык. Обещал ведь, что не буду лезть к нему с расспросами. У каждого здесь своё дно и способы на нём удержаться.
— Ладно, — поднял свободную руку в примирительном жесте. — Это твоё дело. Завтра поговорим о дрейке.
Кивнул на прощание и вышел из дома, оставив парня внутри.
На улице по-прежнему морозно. Ветер в нашем переулке стих, но холод пробирался под рубаху, напоминая, что я всё ещё Закалённый лишь на первом круге. Свернул направо, прижимая локтем книжную добычу к груди. Снег под сапогами хрустел как-то особенно звонко в сумраке зимы.
Дошёл до двери. Освободил одну руку, прижимая свитки подбородком, чтобы не рассыпать. Достал из кармана тяжёлый железный ключ. Вставил в замок, который уже успел выучить: сначала нажать, потом провернуть со скрипом, преодолевая сопротивление старого механизма. Дёрнул дверь на себя.
Замок щёлкнул, петли жалобно взвизгнули, и я, наконец, зашёл внутрь. Свой дом. Свои четыре стены. Здесь пахло пылью и остывшим камнем, но для меня это лучший запах на свете. Я захлопнул дверь, отрезая себя от Клана, цепей и внимательных красных глаз Пепельника.