Двадцать два несчастья. Книга 4

Что ж…
Шаурма, шаверма, донер-кебаб. Отличное и очень вкусное блюдо, когда делаешь сам, и черт знает что, когда покупаешь в таком вот непонятном заведении. Бог с ними с килокалориями, их там шестьсот-девятьсот, не больше. Но там же наверняка будет избыток соли, трансжиры, пережаренное мясо неизвестного происхождения, а еще майонезный соус, в котором наверняка давно уже завелась жизнь.
  
Да уж… Идеальный способ угробить все, чего я добился за последний месяц.
Но поесть, даже с учетом того, что на дворе ночь, нужно. Иначе сложно будет уснуть.
К тому же шаурма, как ни крути, – это белок. Овощи какие-никакие. Быстрое восполнение энергии после перелета и стресса. И Носик смотрит на меня голодными умоляющими глазами, а я буду стоять и читать лекцию о правильном питании? В полночь? В чужом городе?
Иногда надо просто быть человеком.
– Вон, – кивнул я на вывеску. – Шаурма.
– Шаурма? – Носик сморщила нос, а потом легкомысленно махнула рукой. – Почему бы и нет? Как говорила моя бабушка, готовя форшмак, дешево и сердито!
– Дешево и сытно, этого не отнять.
«Шаурма» оказалась вполне себе нормальным заведением быстрого питания – внутри было тепло, пахло жареным мясом и ядреными специями. От мелких фракций черного перца в воздухе захотелось чихнуть. Интерьер без изысков: пластиковые столы, стулья, меню на стене. Зато чисто и, главное, работает до двух ночи.
У стойки топтался мужчина лет пятидесяти в мятом пальто. От него пахло пивом и неудачным днем. Когда мы вошли, он расплылся в улыбке и шагнул к Носик.
– Девушка, а вы одна? Красивая такая, а одна…
Носик вжала голову в плечи и торопливо юркнула за меня.
Уже на автомате я изучил, что на уме у мужика:
Сканирование завершено.
Объект: мужчина, 52 года.
Доминирующие состояния:
– Одиночество (67%).
– Потребность в контакте (54%).
– Сниженная критичность (48%).
Дополнительные маркеры:
– Алкогольное опьянение легкой степени.
– Отсутствие агрессивных паттернов.
– Угроза минимальная.
– Не одна, – сказал я, становясь между ними. – И не скучает.
Мужчина посмотрел на меня, моргнул. В его глазах не было агрессии, только какая-то собачья тоска и хроническое одиночество.
– Понял, понял. Извините. Без обид.
Он отошел к соседнему столику и уставился в свой стаканчик с чаем.
– Спасибо, – шепнула Носик.
– Не за что. Он не опасный, просто одинокий.
Марина посмотрела на мужчину, потом на меня.
– Откуда ты знаешь?
– Видно.
Она хотела спросить еще что-то, но я уже повернулся к прилавку. За стеклом медленно вращался вертел с курицей, рядом лежали стопки лавашей.
– Две большие с курицей и два чая, – сказал я продавцу. – Соуса поменьше, овощей побольше.
– Триста двадцать за штуку, – ответил он и принялся ловко срезать ароматное мясо.
Носик покосилась на ценник и облегченно выдохнула. После аэропортовых девятисот за кофе московские цены ее запугали не на шутку.
Пока готовили заказ, мы сели за крайний столик у окна. Носик зевала, смущалась, несексуально стреляла в меня глазками и поглядывала на вертел с выражением человека, который отнюдь не уверен в своем выборе и которому от всего этого крайне неуютно. Причем это касалось всего: от курицы в шаурме и самой шаурмы до поступления в аспирантуру именно в Москве.
Через пять минут перед нами лежали две увесистые шаурмы. Я откусил сразу, а Носик сначала осторожно отщипнула кусочек, прожевала и удивленно подняла брови.
– Ладно, – признала она с набитым ртом. – Вполне себе вкусно. Признаю.
– Главное правило: не спрашивать, из чего это сделано.
Она поперхнулась, закашлялась, и мне пришлось хлопнуть девушку по спине. Потом мы оба рассмеялись.
Доев, вышли на улицу. Хостел «Тихая гавань» находился в пяти минутах ходьбы, но вход внутрь был через подъезд, и… в общем, пришлось поискать. Выбирали мы его с Мариной по цене и отзывам, причем первый фактор был важнее.
Наконец, оказались на месте.
На ресепшене сидел сонный лохматый парень в растянутой толстовке. Но ему было не до нас, потому что у стойки уже стоял мужчина в деловом костюме, мятом после долгого дня, и громко выговаривал:
– Я бронировал за месяц! В отдельном номере! Как это «сняли бронь»? Вы что тут, в наперстки играете?
Парень за стойкой разводил руками и тыкал в монитор, объясняя:
– Мужчина, тут написано «отменено». Вы сами отменили позавчера.
– Я ничего не отменял!
– Ну вот, смотрите, письмо…
Мужчина перегнулся через стойку, уставился в экран. Лицо его вытянулось.
– Это… Это жена. Она знает пароль от почты. Боится, что шлюх буду водить… падла. – Он горестно посмотрел на меня и плаксиво сказал: – Ну вот какая ей разница, а? За командировку компания платит, представительские есть! А она меня все время у своей троюродной тетки норовит поселить! Мол, экономия! Тьфу!
Повисла пауза. Парень за стойкой деликатно кашлянул. Носик прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.
– Есть свободные номера? – спросил мужчина уже совсем другим тоном.
– Есть двухместный, но он дороже, чем тот, что вы бронировали.
– Не, дороже не надо, – покачал головой мужчина.
– Тогда только койка в восьмиместном.
Мужчина обреченно кивнул и полез за карточкой. Мы с Носик переглянулись. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Поев, она стала легче смотреть на жизнь.
Когда он отошел, администратор повернулся к нам и выдохнул:
– Вот это я понимаю – семейная жизнь. – После чего посмотрел наши документы и спросил уже деловым тоном: – Бронь на Епиходова?
– Да. Два койко-места.
Он застучал по клавиатуре, сверяясь с экраном.
– Так… Епиходов и Носик. Вижу. Но есть проблема.
– Какая? – спросил я. – Мы же бронировали, и жен у нас нет.
– Тут другое… – Он замялся. – Короче, мужское место в мужском номере есть. А женское только в смешанном осталось. Там сейчас четверо парней. Индусы.
Носик побледнела.
– Смешанный? С мужиками? С индусами?
Парень развел руками:
– Ну, или могу предложить отдельный номер. Двухместный, четыре тысячи. Там две отдельные кровати, все прилично.
Носик с ужасом посмотрела на меня. В ее взгляде читалось, что со мной в одном номере она спать не будет даже под угрозой расстрела, лучше уж с двадцатью или тридцатью индусами, чем я увижу ее утром не накрашенной, но сказать мне об этом ей неудобно.
Я молча достал карту.
– Давайте двухместный.
– Сергей, я буду в смешанном! – торопливо сказала она. – Не надо!
– Это даже не обсуждается, – сказал я и расплатился.
Парень усмехнулся, провел оплату, выдал ключ-карту и махнул рукой в сторону коридора:
– Двенадцатый номер, по коридору направо. Завтрак с восьми до десяти, если что…
Номер оказался крошечным, но чистым. Две узкие кровати, тумбочка между ними с настольной лампой, окно во двор. Пахло стиральным порошком и чем-то цветочным, видимо, освежителем воздуха.
Носик огляделась и растерянно выдохнула:
– Ну вот как так? Как мы будем… в одном номере?
– Ты первая в душ, – прекратил пререкания я и сел на кровать у стены.
Пока она возилась в крошечной ванной за тонкой дверью, я достал телефон.
В «телеге» светилось сообщение от Танюхи: «Валера скучает. Сожрал два вареника и орал под дверью. Степка снова спрашивал про секцию борьбы – представляешь, сам! Ты волшебник, Серый».
Я улыбнулся и набрал ответ: «Рад, что Степка созрел. Вернусь, пойдем записываться. Валеру нужно чесать за ухом, он это любит».
Было еще от Зои: «Простите, что беспокою, Сергей. Когда вернетесь?»
  
И от Майи: «Привет! Как дела? Не пропадай :)»
Я вздохнул. Две женщины, обе чего-то ждут, обе не понимают, что я сейчас не в том состоянии, чтобы что-то им дать, если вообще…
Отправил обеим одинаковое сообщение, коротко и вежливо, без обещаний: «Напишу, когда вернусь». Мало ли, вдруг проблемы какие, а обе одинокие. Мужское плечо, судя по всему, стало дефицитом.