Двадцать два несчастья. Книга 4
Фонд А., Данияр Сугралинов
Двадцать два несчастья. Книга 4
Глава 1
Домой я возвращался уже в полной темноте, когда фонари на улицах зажглись и город погрузился в спокойный вечерний ритм. Пришел уставший, но воодушевленный, потому что завтра Филиппова будет на моей стороне. По крайней мере, очень хотелось ей верить.
У подъезда я столкнулся с Танюхой, которая возвращалась, выкинув мусор.
– Сереж! – просияла она, увидев меня. – Ну как там?
– Нормально. Завтра узнаем.
Она кивнула с облегчением, потом помялась, а когда мы начали вместе подниматься, сказала:
– Слушай, ты типа обещал… со Степкой поговорить. Он у меня в комнате сидит, в телефон залип. Может, сегодня? А то я уже не знаю, что делать.
Я вспомнил фингал под глазом мальчишки и кивнул. Обещал – надо делать.
– Давай зайду к вам.
– Поужинаешь?
Подумав, я покачал головой, решив не злоупотреблять ее гостеприимством.
– В другой раз, Тань.
Мы пошли к ней, а там соседка сразу скрылась на кухне, демонстративно громыхая посудой. Мол, занята, не слушаю.
Я разулся, прошел по коридору и постучал в дверь детской.
– Степ, можно?
Спустя пару мгновения я услышал настороженное:
– Ага.
Открыв дверь, увидев комнату типичного первоклашки: машинки на полу, стол с пластилином и раскрасками. Степка сидел на кровати, уткнувшись в телефон, плечи подняты. Под правым глазом желтел старый фингал.
При виде меня пацан напрягся, убрал телефон, сгорбился сильнее. А я проверил его эмоции.
Сканирование завершено.
Объект: Степан, 7 лет.
Доминирующие состояния:
– Ожидание нотации (71%).
– Тревожность (64%).
– Стыд (58%).
Дополнительные маркеры:
– Защитная поза (скрещенные руки).
– Избегание зрительного контакта.
– ЧСС 86.
Ага, значит, догадывается, зачем я здесь. Что ж, я не стал начинать с нотаций. Просто сел на край кровати молча. Дал ему время.
Степка тяжело вздохнул. Он ковырял дырку на джинсах, не поднимая глаз.
Я его поддержал и тоже вздохнул.
– Мама сказала, да? – буркнул он наконец. – Про школу.
– Сказала. Но я хочу от тебя услышать.
Помолчав и только сильнее вцепившись в дырку, он все-таки тихо проговорил:
– Там один есть… Пашка. Из второго класса…
Я молчал, давая ему говорить.
– Сначала он меня… ну, просто толкал, – продолжил он отрывисто. – В коридоре. Обзывал. Потом стал бить. На переменах. А один раз после школы поймал.
Он сжался еще сильнее, будто хотел провалиться сквозь кровать.
– Мария Петровна… ну, она же не его классная. А мама ходила к директору, и теперь Пашка меня маменькиным сыном называет. И еще хуже бьет.
Я медленно выдохнул. Классика. Взрослые их проблемы решают, как слоны в посудной лавке.
– Степ, посмотри на меня.
Он нехотя поднял глаза – серые, с застывшим страхом.
– Тебя бьют не потому, что ты плохой. И не потому, что слабый. Понял?
Степка моргнул не веря.
– Тебя бьют, потому что Пашка – трус. Он выбирает тех, кто не дает сдачи. Это про него, а не про тебя.
– А если дать сдачи? – тихо спросил он. – Их же двое еще с ним. Я не смогу.
– Верно. Трое – это много. А один на один ты бы справился?
Он пожал плечами.
– Не знаю… Пашка здоровый.
Я достал телефон, нашел короткое видео с детских соревнований по самбо. Маленький худенький мальчишка повалил здоровенного противника, прижал его к ковру приемом.
– Видишь? Маленький победил большого. Знаешь почему?
Степка смотрел не отрываясь.
– Потому что умеет бороться. Не драться – бороться. Повалить, удержать, пока тот не сдастся. Когда умеешь, уже не страшно.
– А это… это где учат?
– В секции борьбы. Например, самбо или бразильское джиу-джитсу. Там учат не бить, а контролировать. Чтобы тебя больше не трогали.
Степка смотрел на экран, но по всему виду было понятно, что он во все это не верит.
– Ладно, пойду, – попрощался я и вышел. Степана нужно было срочно мотивировать.
Танюха, маясь от нетерпения, стояла у кухни и вопросительно смотрела на меня.
– Есть одна мысль, – заговорщицким голосом сказал я. – Ручка и бумага имеются?
Татьяна кивнула.
Я усмехнулся и набросал записку:
«Степан!
Пишет тебе Человек-паук из далекой галактики. Я решил взять тебя к себе в помощники. Давай вместе будем бороться за мир на вашей планете! Ты, Степан, очень ловкий и сильный, и только ты мне подходишь. Я давно хотел именно такого помощника, как ты. Потому что один я не успеваю.
Если ты согласен, то сегодня, ровно в восемь часов вечера, влезь на дерево, которое растет у вас во дворе возле клумбы. Ты должен подняться на две ветки, затем завязать вокруг ствола белую ленточку или бинт, или бантик. Это важно. Это будет сигнал.
И тогда я пойму, что ты принял мое предложение.
С уважением,
твой друг и соратник, Человек-паук».
– Чего это? – спросила Танюха.
– Куда ему подбросить так, чтобы сразу нашел? – спросил я. – Прямо сегодня.
– Так в рюкзак, – ответила Танюха, – ему же еще стих Маршака учить.
– А как подбросить так, чтобы не заметил?
– Тю! – хихикнула она. – Сейчас он мультик смотреть пойдет, я и подложу.
– Только не забудь, – предупредил я, – и незаметно. Иначе толку не будет.
Танюха подмигнула мне и беззвучно сложила руки в молитвенном жесте, а глаза у нее заблестели от сдерживаемого смеха.
Я кивнул и вышел на лестничную площадку, спустился к себе.
Ключ повернулся в замке легко, и едва я переступил порог, как из-за угла выскочил Валера, громко мурлыкая и потираясь о ноги. Я поднял его одной рукой, почесал за ушком, и он довольно зажмурился, выставив морду навстречу ласке.
Скинув пиджак на вешалку и стянув ботинки, я прошел на кухню, где сразу открыл холодильник. Там обнаружились вчерашняя куриная грудка, помидоры, огурцы и пара яиц – вполне достаточно для легкого ужина после такого дня. Я нарезал овощи, слегка обжарил курицу на сливочном масле с чесноком и выложил все на тарелку, щедро посыпав зеленью. Валера сидел у моих ног, выжидающе поглядывая и время от времени издавая требовательное «мяу».
– Сейчас, сейчас, – пообещал я ему и достал из шкафчика пакетик с кормом.
Насыпал в миску, поставил рядом свежую воду, и серо-полосатый разбойник с энтузиазмом принялся за еду, громко чавкая и размазывая корм по краям посуды. Я усмехнулся, глядя на его мордашку, перепачканную соусом, и сам сел за стол. Ужин съелся быстро – усталость давала о себе знать, но в теле ощущалась приятная расслабленность. Как ни крути, день был хорошим.
Когда поставленный мной будильник зазвонил в восемь вечера, я, встав в тени, принялся наблюдать с балкона.
Степан вышел из подъезда и, воровато озираясь, подкрался к дереву. Это была самая обычная яблоня, к тому же старая. Ветви на ней располагались не очень высоко от земли, но и не близко, так что Степану предстояло помучиться, пока он туда влезет.
Мальчишка подошел к стволу и перво-наперво пошатал дерево. Удостоверившись, что то воткнуто в землю крепко и в неподходящий момент не упадет, попытался подтянуться и влезть.
С первого раза не получилось.
Не вышло и со второго.
А также – с третьего, четвертого и восьмого.
Больше Степан гневить судьбу не стал, развернулся и ушел обратно в подъезд. А я печально вздохнул: что ж, моя затея не удалась, видимо, нынешние дети кардинально отличаются от пацанья нашего поколения.
Ну что ж, значит, буду думать дальше. Но Татьяне я обещал помочь – и помогу…
Однако не успел я додумать мысль до конца, как у двери подъезда снова показался Степан. И с собой он тащил табуретку. Явно прихватил из дома.
Я невольно восхитился его смекалкой: мы бы в своем детстве не додумались до такого.