Повезло (ЛП)
– Потому что кто-то ей помешал. – Джордан провел руками по лицу и яростно выругался, сопоставив время. – Лесли видела, кто на меня напал.
– Предположительно. – Чип снова позвенел мелочью. – Вот, что я про это все думаю. Вы двое поругались, ты спустился по лестнице и пошел к машине. Через минуту или две Лесли решила догнать тебя, сказать что-то на прощание – и увидела то, что не должна была. Например, как тебе раскроили голову.
– Проклятье. – Чувствуя вину за ту неприязнь, что испытывал к Лесли последнюю неделю, Джордан осел на один из пластиковых стульев, стоявших вдоль стены. Ужас начал заполнять пустоты в теле, образовавшиеся из-за усталости.
– Еще одна хорошая новость: миссис Фитцсиммонс потребовала, чтобы мы рассмотрели тебя как главного подозреваемого в исчезновении ее дочери.
Если бы сердце так не болело, Джордан бы рассмеялся.
– Значит, я подстроил нападение на себя вместе с сотрясением мозга, чтобы что? Скрыть, как я убил Лесли, лишь бы от нее отвязаться?
– Скорбь и тревога редко вяжутся со здравым смыслом.
Детектив и не подозревал, насколько прав.
– Почему меня пощадили? – удивился вслух Джордан. – Почему, бога ради, выбросили перед больницей меня, а не Лесли? Если только не… черт, а вдруг целью была она? Но тогда почему бы не бросить меня прямо там же на улице? Что…
– Джордан. Мы обшариваем все закоулки.
– Знаю. И знаю, что ты и сам в курсе, как работать. Те, гм, номера, что я тебе дал…
– Мы их проверяем. И записи с камер рядом с отелем – вдруг обнаружим подходящую под описание машину поблизости.
– Она мертва, да, Чип?
– У нас нет достаточно доказательств, чтобы говорить, мол, это убийство, но… ладно, ладно. – Коулман примиряюще поднял руки, когда Джордан прищурился. – Мое личное мнение? Да. Скорее всего, девушка мертва. Прости, Джордан. Знаю, ты не на это надеялся.
***Когда Джордан подрулил к обочине, домовладелица Эвы стояла в круге желтого света. В сумерках эффект от ее внешнего вида чуть смягчился, но испещренная пятнами и брызгами краски белая рубаха все равно напоминала пальчиковый рисунок ребенка. Лу вонзила кисть в огромный холст с яростным изяществом бывалого фехтовальщика.
А потом сполоснула ее в чем-то напоминающем с виду охлажденный чай.
Когда Джордан опустил стекло, Финн приветственно залаял.
– Так-так, – обернулась с улыбкой Лу. – Посмотрите-ка, что собака в зубах принесла. Привет, красавчик. Ко мне пришел?
Джордан заставил себя улыбнуться:
– Вы же знаете, Эва для меня лишь предлог, чтобы подобраться к вам.
Довольная Лу Эллен засмеялась.
– Финн, сидеть. – Не обращая внимания на жалобный вой пса, Джордан захватил свою искупительную жертву с заднего сиденья и взбежал по кирпичным ступеням крыльца. – Судя по тому, что Эва не отвечает на звонки, и ее машины у дома нет, значит, в ее отсутствие я могу поухаживать за вами.
– Похоже, ты не только красив, но и умен. Эва поехала в город.
Джордан остановился:
– Куда?
Лу Эллен отогнала мотылька, танцевавшего вокруг лампы.
– Боюсь, это дело Эвы, дорогой.
Поняв, что натолкнулся на нерушимую стену солидарности, Джордан глянул на коттедж. Темные окна напоминали закрытые глаза, что не желали смотреть в его сторону.
Прошлой ночью он несколько часов просидел снаружи, а когда уехал – кто-то вломился в дом.
Может, они видели его и выжидали.
Неизвестность просто сводила с ума.
– Если беспокоишься об окне – сегодня его починили.
Едва не позабывший о пожилой леди Джордан изобразил очередную улыбку. Но через секунду она угасла.
– Я могу стоять здесь, трепать языком и делать вид, будто в упор не замечаю сидящего между нами огромного слона, но я слишком устал, чтобы валять дурака. Кто не дает ей житья, Лу Эллен?
К его удивлению, она перегнулась через мольберт и потрепала Джордана по щеке.
– Я знала, что ты не слабак. – И не успел он придумать ответ, как Лу взяла стакан с кистью и всем прочим и отпила. – Сидишь, весь из себя такой правильный, и смотришь на меня так, будто я чокнулась. Может, ты и прав. – Она подняла стакан выше. – Хотя то, что до сих пор не сказал этого вслух, говорит о хороших манерах. Успокойся, сегодня я решила рисовать алкоголем, вместо того, чтобы смешивать содержимое этих тюбиков и банок. – Указанные предметы валялись у ее ног, словно брошенные игрушки. – Так процесс становится более захватывающим.
– Лу Эллен…
– Не перебивай, а то я пересмотрю свое хорошее к тебе отношение. Ты не слабак, – продолжила она. Ее зеленые глаза оказались яснее, чем по идее должны были бы. – И так как мне нравится предвосхищать твои вопросы, повторю: это дело Эвы. Обращайся с ней осторожнее, дорогой. У нее железобетонная броня, но внутри бедняжка вся в синяках. А сердце у нее золотое. Поэтому запомни: вещи не всегда такие, какими кажутся.
Чувствуя, что его только что приложили обернутым в бархат кулаком, Джордан уставился на пожилую леди.
– Приятно слышать то, что вы не произнесли вслух, – наконец выдавил он. – Вы ее любите.
– Как родную дочь, – согласилась Лу. – А теперь объясни, зачем тащишь это большое набитое нечто?
– Это Осел. – Джордан развернул игрушку. – Ну, знаете, из «Шрека»? Милый и симпатичный, хоть и та еще задница.
– О. – Лу прижала руку к сердцу, а потом согнулась и расхохоталась. – Поняла. Ну разве ты не прелесть?
– Ага, только уверен, Эва сейчас так не думает. Сегодня утром я на нее дулся. Вообще-то имел полное право, – мрачно прибавил Джордан, – но, наверное, мог бы вести себя и получше. Не во все чужие ящики можно лезть. И да, получилось паршиво. – Лу перестала смеяться, и он покачал головой. – Я от усталости несу чушь, поэтому просто пожелаю вам спокойной ночи. Можно, я оставлю Осла здесь? Посадите его у двери Эвы или где-нибудь в этом роде?
– Дорогой, я с удовольствием презентую Эве твою задницу.
Финн начал выть.
– Спасен в последнюю минуту, – заметил Джордан. – Даже пытаться не буду придумать ответ. Спасибо, Лу Эллен.
– О, милый. Не за что.
***Вина и тревога свернулись в животе в мерзкий ком, и Джордан вдруг осознал, что едет в сторону родительского дома. Неважно, сколько тебе лет, если плохо или больно – всегда инстинктивно тянет в родную берлогу.
Он выпустил Финна побегать по двору. Тот немедля погнался за белкой, которая, взлетев по ладанной сосне, раздраженно застрекотала с безопасной высоты. Джордан прошел в дом через заднюю дверь. Чем-то потрясающе пахло – брауни. Черт, как же он удачно заскочил. Аромат, звук маминого голоса, когда она напевает за готовкой, вызвал живые воспоминания о детстве, подарив чувство целостности и комфорт.
Ком в животе немного ослаб.
– Обалденный запах.
Мама, чьи светлые волосы были перехвачены красной лентой, просияла, когда Джордан чмокнул ее в макушку.
– Малыш. Вот так сюрприз. – И потрепала по щеке, совсем как Лу Эллен. Но стоило Джордану потянуться за брауни, аккуратно разложенным по тарелке, как Эддисон проворно шлепнула его по руке. – Нельзя. Это для завтрашнего вечера в садике Грейс.
Джордан жадно оглядел лакомство. Шоколад, карамель и масло. Семисантиметровый праздник для желудка.
– Тут же аж две дюжины. Они точно не заметят, если одно пропадет.
Когда он попытался подобраться ближе, Эддисон пихнула его бедром.
– Тут ровно две с половиной дюжины, по одному на каждого ребенка. И если думаешь разрезать одно напополам, предупреждаю, твой отец уже попытался проделать этот трюк. В наказание ему пришлось смотреть, как я ем его заначку. Представь мое удивление и радость, когда я нашла целую пачку пшеничного печенья. – Она моргнула большими голубыми глазами.
Джордан с притворной обидой облокотился на стойку: