Мажор в подарок (СИ)

Я не могу не подключиться. Это правда. Такая ситуация была. Правда не с ним.
– А он стоит, – вставляю я, глядя на него и чувствуя, как рождается улыбка, – с таким видом, будто я только что оскорбила его предков. И говорит: «Мадам, вы либо выписывайте мне этот дурацкий штраф, либо… соглашайтесь поужинать со мной, пока я его оплачиваю».
Гости смеются. Даже скептически настроенная подруга Вероники улыбается.
  
– И что же вы выбираете? – спрашивает кто-то.
– Ну, – говорю я, пожимая плечами с наигранной невинностью. – Я хороший администратор. Я всегда довожу дело до конца. Сначала выписываю штраф. А потом… отправляюсь его взыскивать. За ужином.
– Самым дорогим ужином в её жизни, – подхватывает Фил, и его глаза смеются. – И знаете, что самое смешное? Пока она мне всё это объясняет, на её носу прыгает солнечный зайчик. Прямо скачет. Она при этом хмурится и дёргает носом. Это… забавно и так мило, что я не могу оторвать глаз. Ни от зайчика, ни от неё.
Это маленькая, совершенная деталь. Глупая, трогательная и ужасно правдоподобная. Гости ахают. Женщины умилённо кладут руки на сердца.
Я смотрю на Фила, и мир вокруг на секунду плывёт. Он сочиняет это на ходу. Или… нет? Откуда он знает про солнечного зайчика?
Мой взгляд на мгновение устремляется к бывшему.
Рома застывает с прямой спиной и абсолютно фальшивой улыбкой. Он смотрит на меня. И в его взгляде – не прежнее снисходительное сожаление, а что-то новое: острая, неприкрытая досада. Досада от того, что эта история, даже будучи ложью, звучит в тысячу раз искреннее и живее, чем его собственная.
Вероника понимает это раньше всех. Улыбка на её лице приторно сладкая, но глаза при этом ледяные.
– Как мило, – искусственно тянет она. – Прямо как в кино.
– В кино, – парирует Фил, не отрывая от меня взгляда, – всё слишком идеально. А у нас… – он берёт мою руку и подносит к губам, целуя костяшки пальцев. Замолкает, давая жесту сказать всё за него.
Тишина повисает в воздухе – тёплая, одобрительная, полная их общего понимания: эта пара только что выигрывает раунд. И выигрывает с таким стилем и лёгкостью, что даже зависть выглядит здесь неуместно.
После общей зоны нас ведут в «ванную Клеопатры». Оказывается, это не одна ванна, а два огромных, похожих на каменные чаши, бассейна, стоящих в одном просторном, тёплом помещении с мягким светом. Между ними – полупрозрачная стеклянная перегородка с матовым рисунком, сквозь который угадываются силуэты, но не разобрать детали.
Рома и Вероника занимают одну ванную. Мы проходим в другую.
Тёплая, насыщенная минералами вода обволакивает, расслабляет. Фил садится рядом, его плечо касается моего. Через стекло доносятся приглушённые голоса. Вероника что-то говорит на повышенных тонах, Рома отвечает односложно. Ссорятся. Опять.
– Скучно, – тихо говорит Фил, наблюдая за их размытыми силуэтами.
– Правда? А мне казалось, что тебе вполне весело, – шепчу я.
– Ты про ту историю?
Я хочу спросить про то, откуда он знает про солнечного зайчика.
Но в тот момент, когда я уже открываю рот, чтобы сделать это, он поворачивается ко мне. Вода скользит по его плечам. В этом освещении в его глазах вспыхивают звёзды. И я смотрю в них, как заворожённая.
– Знаешь, что самое сложное в нашем контракте? – спрашивает он так тихо, что я слышу только из-за близости. – Отличить, где заканчивается игра и начинается… вот это.
Его руки подхватывают меня под водой и усаживают к нему на колени. Быстро и с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.
– Фил…
– Тише, – шепчет он возле моего лица. – Они же смотрят. Должны видеть, как ты от меня без ума, помнишь?
Его губы в сантиметре от моих. Я чувствую его дыхание, смешанное с паром от воды.
– Это… – я сглатываю. – Часть твоего плана?
– Самая важная часть, – отвечает он, касаясь моих губ своими.
  
Глава 11
 
Мира
Поцелуй мгновенно перестаёт быть нежным. Он перерастает в потребность. В безумную одержимость. В страсть, в которой мы оба растворяемся.
Он разворачивает меня, усаживая на себя сверху. Его руки блуждают по моей спине. Прижимают к его торсу. А в моей голове в этот момент самая настоящая звенящая пустота. В которой вспыхивают звёзды.
Я забываю как дышать, забываю сделать новый вдох. Сердце рвётся из груди, колотясь в рёбра в поисках выхода.
Фил целует моё лицо. Оставляет цепочку неспешных поцелуев на моей шее. Добирается до ключицы. Прижимается лицом к груди. Дышит при этом жарко и часто. Так же, как и я в этот момент.
– Кажется, мы их переиграли, – хрипло бормочет он.
Я оглядываюсь, и замечаю, что мы остались здесь только вдвоём. Ни Ромы ни Вероники в соседней ванной нет.
Свечи, лепестки роз, тёплая вода с «волшебными солями», о которых говорила Лиля. Мы. И что-то пылающее между нами. Что-то…
Боже! Да он же… он же возбуждён!
Я вскакиваю с него, подняв брызги и маленькое цунами местного масштаба. Поскальзываюсь. Ныряю под воду. Тут же подрываюсь, встаю в полный рост и откашливаюсь.
Кажется «волшебные соли» теперь даже в моём желудке, а не только на коже.
– Ты… ты… – откашливая воду хриплю я.
– Что? – Фил откидывается на спинку деревянной лавки. Поза расслабленная, самоуверенная. Выглядит он при этом так… соблазнительно, что лицо тут же начинает гореть.
– Не делай так больше, ясно? – я указываю пальцем на него, но рука дрожит и опускается вниз.
Фил прослеживает за поим указательным пальцем. И смотрит под воду. На свои… вздыбленные плавки.
– Не могу гарантировать, что подобное не повторится, администратор Мира. Ты слишком очаровательна, а я здоровый мужчина.
Фил хитро прищуривается, а от его соблазнительной улыбки я покрываюсь предвкушающими мурашками. Мысленно даю себе подзатыльник за такую реакцию.
– Физиология, Мира. Я уже говорил, что претензии по… таким техническим моментам, ты можешь направлять в отдел природы.
Он… он потешается надо мной! Вот же гад! До чёртиков красивый гад.
Сердце делает кульбит.
– И отправлю! Обязательно отправлю жалобу! – прищуриваюсь я, разворачиваюсь и медленно, чтобы не поскользнуться, поднимаюсь по ступеням из ванной.
Из SPA выхожу на ватных ногах, завернувшись в два банных халата – свой и его. На всякий случай. Фил где-то позади, говорит что-то по телефону низким, деловым голосом.
Мне нужен мой номер. Моя крепость. Моя зубная щётка и пижама с единорогами, которые он ни за что не должен увидеть.
Лифт везёт меня на мой этаж. Коридор тихий, пустынный. Я прикладываю ключ-карту к замку. Зелёный свет. Щелчок.
Толкаю дверь в своё маленькое царство спокойствия, вдохновения и умиротворения и… замираю на пороге.
Комната пуста. Нет, мебель на месте. Но всё, что было моим – зелёная спортивная сумка, тетрадка с планами на столе, любимая кружка, та самая пижама в ненавистной теперь подарочной упаковке от Ромы – всё исчезло. Шкаф распахнут, вешалки голые. Даже запах сменился – теперь пахнет чистотой и тоской.
  
В животе холодная пустота. Грабеж? Нет, в «Серебряных Пиках» не грабят. Значит…