Я бог. Книга XXXIX (СИ)

— Никто и не подумал, — кивнул я.
Мы проехали минуту в молчании, и я снова повернулся к Святославу.
— А Варвара? Что с ней?
Лицо его не изменилось, но я заметил, как пальцы на коленях чуть сжались.
— Не знаю. Когда я стал голубем, ей было двадцать шесть. Дальше я не помню… Все отрывками…
— Мы можем поискать ее.
— Я бы очень хотел. Но сначала нам нужно найти маму.
  
— Милу?
— Да. Мама исчезла за несколько лет до того, как я стал голубем. Никто не знает, что с ней случилось. Ни Любавка, ни Богдан. Я искал, но… Она просто ушла.
— Мы найдем и ее, обещаю, — сказал я, хотя понятия не имел, как.
Святослав посмотрел на меня. В его спокойных серых глазах я прочитал благодарность, которую он не стал облекать в слова.
* * *
Египет.
Город Эль-Файюм.
Тот же день.
Александр Есенин стоял на крыше трехэтажного дома и смотрел на минарет мечети, когда его телефон пискнул. Входящее сообщение от информатора. Три слова: «Пушкин. Под городом. Пещеры.»
Саша перечитал сообщение дважды. Потом набрал Михаилу короткую СМС: «Нашел след Пушкина. Эль-Файюм, Египет. Пещеры к югу от города. Иду проверять. Е.»
Отправил и убрал телефон в карман.
Город лежал внизу, залитый солнцем. Узкие улочки, плоские крыши, ослики, старики с кальянами у дверей. Обычный маленький городок, каких в Египте сотни. Население — тысяч пятьдесят, может, шестьдесят. Туристы сюда не ездили, потому что смотреть было не на что, кроме пыльных развалин на окраине.
Саша спрыгнул с крыши и мягко приземлился на мостовую. Руки в карманах, кудрявые белые волосы растрепаны ветром, на лице выражение человека, которого ничто на свете не способно удивить. Местные провожали его взглядами — высокий белоголовый иностранец в этих краях был чем-то из ряда вон.
Он прошел два квартала в сторону южной окраины, когда почувствовал давление. Не сильное. Аккуратное и знакомое.
Саша остановился. Прищурился, глядя на улицу впереди. Обычная картина: лавка с фруктами, мужчина с тележкой, женщина в хиджабе с ребенком на руках, двое стариков на лавке у стены.
И это давление шло от стариков.
Нет, не от обоих. От одного. Второй был настоящим стариком. А первый… Саша чуть наклонил голову набок и едва заметно улыбнулся.
— Божество, значит, — произнес он себе под нос. — И маскируешься под местных. Оригинально. Надо было хоть одежду посовременнее выбрать, а то сидишь тут, как бабай на пенсии. А где же твоя подружка?
Старик справа поднял голову. Глаза у него были обычные, человеческие. Карие, с желтизной по краям. Но Саша видел глубже. Там, за радужкой, пульсировало что-то чужое.
— Ну, здравствуйте, — Саша вытащил руки из карманов.
Старик встал. Второй — настоящий — испуганно шарахнулся в сторону.
И тут из-за угла вылетел отряд.
Двенадцать магов в форме египетской армии. Руны на нарукавниках, магические жезлы были наготове. Командир, плотный мужчина с бритой головой и шрамом через бровь, ткнул пальцем в Есенина.
— Стоять! Ты вторгся на территорию суверенного государства! Личность не опознана! Сдавайся!
Саша моргнул.
— Это я-то вторгся? Я тут уже неделю. Вы бы раньше среагировали, а то неловко.
— На колени!
— Ребята, — Саша поднял руки ладонями вперед. — Мне некогда с вами возиться. Тут рядом прячется божество, и если мы не…
Командир взмахнул жезлом, и магический заряд ударил Сашу в грудь. Вернее, попытался. Саша качнулся в сторону, пропуская импульс, и тот врезался в стену за его спиной. Кирпичи посыпались на землю.
— Вот хрень, — констатировал Саша. — Зачем?
Старик-божество воспользовался суматохой. Его тело начало расти, ломая человеческую оболочку. Сухая кожа лопнула, под ней проступила гладкая серебристая чешуя. Голова вытянулась, рот горизонтально раскрылся, обнажив три ряда тонких прозрачных зубов. Руки удлинились, и на пальцах выросли крючковатые когти. Через несколько секунд на месте старика стояла тварь трех метров ростом, похожая на ящерицу, вставшую на задние лапы. Глаза — два вертикальных зрачка ядовито-желтого цвета.
Из соседнего переулка вышло второе божество, и оно оказалось женщиной. Вернее, тварью, которая притворялась женщиной. Верхняя половина тела была человеческой — бледная кожа, черные волосы, тонкие черты лица. А вот нижняя представляла собой клубок жестких щупалец, толстых и черных, как корни столетнего дуба. Каждое щупальце заканчивалось костяным шипом.
Египетские маги побледнели. Командир что-то прокричал на арабском. Половина отряда развернулась к ящерице, вторая — к щупальцеобразной гадюке.
— Замечательно, — Саша развел руками. — Значит, одного я бью, второго тоже я бью, а вы бьете меня. Справедливое распределение. Может, хоть ребенка спасете?
Ящерица атаковала первой. Прыжок с места, когти выпущены. Саша щелкнул пальцами. Импульс чистой энергии ударил божество в грудь и отбросил через лавку с фруктами. Арбузы разлетелись веером. Ящерица врезалась в стену дома, пробила ее насквозь и оказалась внутри чьей-то кухни.
Щупальцеобразная богиня ринулась с другой стороны. Шипы на ее конечностях засветились темно-фиолетовым. Саша прыгнул, пропуская три щупальца под собой, и с разворота ударил кулаком в мостовую. Энергия прошла через его руку и разнесла все вокруг в радиусе десяти метров. Богиня отлетела в сторону, оставляя борозду в камне.
Египетские маги, вместо того чтобы отступить, снова открыли огонь. Но не по монстрам, а по Саше. Два заклинания ударили его в спину. Плечо не пострадало, но куртка задымилась.
— Да вашу ж мать! — выругался Саша, разворачиваясь. — Я вам не враг!
Командир отряда ничего не хотел слышать.
— Он уничтожает город! Все огонь!
Двенадцать магов ударили одновременно. Саша выставил щит и отбил основной поток, но два заряда проскочили через защиту. Один ударил в ногу, второй угодил в бок. Было щекотно, но обидно. Хуже было другое — пока он отвлекался на магов, ящерица выбралась из кухни и уже летела на него сверху.
Саша нырнул в сторону. Когти полоснули по плечу, разорвав куртку.
— Дура что ли?
Он перекатился и, поднявшись, в упор всадил в ящерицу заклинание такой мощности, что от твари осталась только тень на стене. Стена, впрочем, тоже не уцелела. Как и два соседних здания.
Когда божество отправилось в свои неземные чертоги, его щупальцеобразная подруга завыла. Звук был такой, что у стоящих поблизости магов из носа хлынула кровь. В страхе она отступила за угол, и Саша бросился за ней.
Выскочив на соседнюю улицу, он увидел, что богиня стоит на месте. На руках у нее был ребенок. Мальчик лет пяти, с круглыми перепуганными глазами и в запыленной рубашке.
— Еще шаг, — прошипела она, — и я раздавлю его.
Саша остановился. С его лица сошла улыбка.
— Отпусти.
— Нет.
— Я убил твоего дружка за три секунды. Ты следующая. Отпусти ребенка.
— Мальчик умрет, если я захочу. И ты не успеешь.
Время замерло. Не в буквальном смысле — просто Саша перестал дышать. Он смотрел на мальчика. На его грязное лицо, на слезы, текущие по щекам, на сжатые кулачки. Где-то далеко за спиной кричали египетские маги и рушились стены.
Саша Есенин, человек, который мог спокойно вырезать деревню ради только ему видимой цели, который убил диктатора в Кении на прямо параде. Саша Есенин, которого знали, как причину множества международных конфликтов, — он замер. Потому что перед ним был ребенок.
Он сделал единственное, что мог. Рванул вперед. Вся энергия ушла в один рывок. Щупальце с шипом метнулось к мальчику, но Саша уже был рядом. Перехватил щупальце, дернул на себя и, выхватив ребенка, отбросил его за спину. Мальчик покатился по камням — живой.
  
Богиня завизжала и обрушила на Сашу все шипы одновременно. Он принял удар на щит и ответил выбросом энергии. Взрыв снес половину улицы. Богиня рухнула, ее щупальца задергались и обмякли.